Олег Александрович Шелонин Виктор Олегович Баженов 
Спецагент инквизиции

1

– Чтобы такое энтакое сделать, чтобы папаня меня сильно не драл? – лапоть пятидесятого размера лихо сбил красную шляпку мухомора и отправил ее в полет.
Иван Дурак шел по лесу мучительно размышляя. Дело это было для него очень трудное и непривычное.
– Во! – осенило его, – наберу пару лукошек грибов и ягод. Малинки, земляники…
То, что малина и земляника в одно время не растут, ему было невдомек. Ваня рьяно принялся за дело. Первое что попалось ему на глаза – куча поганок облепивших трухлявый пень.
– А ить я и впрямь везучий! −обрадовался он, – недаром дядя Михей говорил: Ване завсегда везет!
Сбору даров леса помешало отсутствие тары. Лукошек у него с собой не было. Да и откуда им было взяться, если из деревни он улепетывал, преследуемый целой толпой разъяренных мужиков?
– Я ж не виноват, что корова психованная оказалась, – начал оправдываться в пространство Иван Дурак. Воспоминания о событиях этого дня наполнили его печалью.
Вообще‑то, все началось еще накануне, когда отец взял его с собой в столицу на ярмарку, опасаясь оставлять великовозрастное чадо без присмотра. За счет Буренки держалась вся их небольшая семья. И хворая мать, и старик отец и сыночек их Иванушка. Сметана, творожок, маслице всегда охотно раскупались в городе. Молоко Буренка давал отменное. У них были постоянные покупатели, которым Иван помогал донести покупки до дому, а по дороге, конечно, любовался на чудеса столичные. Особенно ему нравились балаганы и бродячие артисты. Как лихо медведи отплясывали камаринскую, как пели цыгане! Но последнее шоу, завезенное из дальних стран, сразило его наповал. Оно стоило очень дорого – по целому пятаку с носа, но ради такого зрелища даже пятака отдать было не жаль! Как красиво мужик в черном плаще и того же колера берете с пером, тряс красной тряпкой перед носом быка! Как лихо от рогов уворачивался, а потом раз! И проткнул его шпагой насквозь!
Иван Дурак, увлеченный воспоминаниями, повторил этот жест, поскользнулся на траве и сел в муравьиную кучу.
– Не, а кулаком все‑таки сподручнее, – почесал затылок детинушка, поднялся и продолжил свой путь.
Тут он не погрешил против истины: кулаком с быками ему действительно было легче разбираться. После всего виденного, он, естественно, решил выпендиться перед деревней, и порадовать их таким же представлением. А потому, с утра пораньше спрятался на огороде, чтобы папенька его не нашел, и один уехал в город торговать. Убедившись, что телега с отцом скрылась за горизонтом, будущая звезда корриды пошел подыскивать для представления походящего быка, вооружившись старой мамкиной юбкой, давно уже использовавшейся в качестве половой тряпки, но в ней до сих пор еще угадывался красный цвет. Шпагой тореадору послужила сломанная на прошлой неделе кузнецом Вакулой пополам оглобля. Сломанная, между прочим, об голову Ивана в отместку за то, что деревенский дурачок на спор с местным забулдыгой приколистом Фомичом погнул наковальню кузнеца собственной головой, за что и получил тот самый пятак, который позволил ему полюбоваться корридой. Деньги Ванюше папа с мамой никогда не доверяли и правильно делали.
Найти достойного противника Ванюше труда не составляло. Самым мощным в деревне был бык производитель Вася, принадлежавший старосте Михею. Иван смело зашел в загон и начал трясти половой тряпкой перед носом офигевшего от такой наглости быка. Он даже оторвался от стожка сена, перестал жевать, и соизволил обнюхать подношение. Потом похлопал глазами, лизнул не первой свежести тряпку, вырвал ее из рук Ивана и даже пару раз жевнул.
– Вася, ну какой ты тупой, – укорил его Ваня, и чтоб заставить артиста работать, огрел его «шпагой» меж рогов, заставив оглоблю укоротиться еще в два раза. «Артист» его понял правильно и начал гонять тореадора по всему загону. Оставшийся без оружия Вася не сразу сообразил, что шпагу вполне может заменить и кулак. Лучше б он совсем ничего не соображал! У Вакулы удар кувалдой был слабее, чем у Ванюши удар кулака. После этого бык не то что му, он даже ме уже не мог говорить, и как Иван не пытался его поставить на ноги, копытца Васи разъезжались в разные стороны, и он грузно оседал обратно на землю.
К счастью для Ивана его дебют остался незамеченным односельчанами, и наш герой двинулся на поиски более толкового артиста. Он вспомнил, как матушка ласково поглаживала их Буренку. «Какая ж ты у нас умница, – приговаривала при этом она, – кормилица ты наша». Ему нужен был умный партнер, понимающий душу истинного артиста с полуслова, однако Буренка, как перед этим и Вася, флегматично жевала траву на выгоне, не обращая внимания на приплясывающего перед ней с красной тряпкой Ванюшу. На него обратил внимание пастушок Егорка, который, забросив кнут, ухахатывался над дурачком. Солнце всходило все выше, уже стало изрядно припекать, а Буренка, игнорируя трясущуюся перед носом тряпку, продолжала жевать и сбивать с боков мух да слепней хвостом. И тут Ванюшу в очередной раз осенило. Хоть и был он деревенским дурачком, но мыслил порой нестандартно, с размахом. Идею подсказал ему размах хвоста Буренки, к которому он тут же, не откладывая дело в долгий ящик, привязал колючку, и дело сразу пошло на лад.
Ванюша слишком поздно сообразил, что если он благословит Буренку точно так же как перед этим быка Васю, папа с мамой ему спасибо не скажут, а когда сообразил, понял, что оставалось только одно средство спасения: бегство. А куда бегут обычно испуганные детишки? Разумеется к мамке. Разум Ивана Дурака, не смотря на его не полные двадцать лет, был на уровне восьмилетнего ребенка. И он припустил обратно в родную деревню Недалекое, преследуемый взбесившейся Буренкой. А в деревне уже вовсю кипели страсти. Староста Михей пытался выяснить, кто, как и чем приголубил его любимого быка Васю, оставив внушительную вмятину меж рогов. Вопрос был снят, как только на горизонте нарисовался Ивашка, преследуемый Буренкой. Народ прыснул в разные стороны, староста Михей увернуться не успел. Да и где ж ему было увернуться, ежели одет он был в красные шаровары, в красную расписную рубаху, да еще и подпоясан был красным кушаком. Шансов у него, практически, не было, так как главный мучитель Буренки перед этим долго тряс красной тряпкой перед ее носом. Короче, староста пострадал первым. Поддетый рогом он улетел на крышу собственного дома, обнялся с трубой и заорал оттуда благим матом. Буренка еще долго бесчинствовала в деревне, пока не нарвалась на Вакулу, который, как и Иван, силушкой был не обижен. Он с ней обошелся, в отличие от деревенского дурачка по‑божески, схватив за рога и опрокинув на землю. Тут уж навалился и остальной народ. Буренку скрутили, освободили хвост от колючки, а затем, вывернув из плетней колья, зачем‑то побежали за Ванюшей…
Охваченный воспоминаниями, Иван не заметил, как углубился довольно далеко в лес, и идет уже по местам незнакомым, в которых ни разу еще не бывал. Ослабленное кронами деревьев солнышко уже не так припекало, щебет птиц настраивал на минорный лад, и Ваня постепенно успокаивался. Что‑то серое шевельнулось у корней кряжистого могучего дуба, юноша перевел на это что‑то свой доверчивый взгляд, и… от испуга он непроизвольно испортил воздух, ножки, обутые в лапти пятидесятого размера подогнулись, он сел на пятую точку и заорал благим матом.
– Помогите‑е‑е!!!
Под дубом сидел мощный, матерый волк, и мрачно смотрел на вопящего во всю глотку Ивана. Нет, Ванюша был не трус. Он легко мог разобраться с любой живностью… домашней. А про лесных, неприрученных тварей, мама с папой в детстве ему столько страстей рассказывали, дабы чадо любимое не рисковало далеко в лес убегать, что он, так и не повзрослев, решил, что настал его смертный час.
Волк брезгливо зажал нос лапой.
– Тебя как зовут?
– Иван, – автоматически ответил Ванюша и завопил еще громче.
– Слышь, Вань, не порть больше воздух, а то глаза ведь режет.
– А ты меня есть не будешь? – настороженно спросил Иван Дурак, прекратив верещать.
– Да сдался ты мне, – презрительно фыркнул волк, пролив бальзам на сердце Ванюши.
Иван Дурак был очень доверчивый, а потому поверил сразу и безоговорочно, поднялся с земли, и подошел ближе. Правая передняя лапа волка была зажата в серебряном капкане, на блестящей поверхности которого чернела странная гравировка: Растрепанная метла с размаху бьющая по свиному рылу. Тут уж Иванушка не только осмелел, а прямо‑таки обнаглел, сел рядом с волком, чуть не в обнимку, и начал мечтать.
– Теперь я в Недалеком первым человеком буду. Батяня говорил за шкуру волка рупь серебром дают, – он перевел взгляд на зажатую в капкане лапу собеседника, тяжко вздохнул, – за непорченую. Но ты не расстраивайся. Подлечим, и возьмем цену сполна.
– А ты моего согласия спросил? – мрачно поинтересовался волк.
– Да ты не бойся, выручку разделим пополам. А ежели и капкан продать Вакуле, то еще пару медяков наварим. Это ж какие деньги!
– Вообще‑то капкан серебряный, – хмыкнул волк.
– Тем более! Глядишь, на все три медяка потянет!
Волк грустно посмотрел на убогого, а тот, увлекаясь все больше и больше, фантазировал напропалую.
– Не, за шкуру много не выручим. Что такое рупь серебром? А вот ежели на ярмарку тебя взять, все медведи от зависти удавятся. Подумаешь, камаринскую танцуют, да ежели я тебе на хвост наступлю, ты еще и не так спляшешь, а может и споешь. Ты петь умеешь? – увлекшийся юноша не заметил, что глаза волка начали наливаться кровью.
– Продолжай, Ванюша, продолжай, я внимательно слушаю. Какие еще коммерческие идеи у тебя появились?
– Коммерческие…ты это… по‑русски давай, – обиделся Иван, – я таких сложных слов не знаю.
– Ну, ежели попроще, финансовых, денежных, так сказать, – вкрадчиво провыл волк.
– А‑а‑а… денежных у меня полно. Вот ты, серый сидишь, и не видишь, что у тебя под носом.
– И что у меня под носом?
– Капкан с отметиной, – важно сказал Иван, – не простой, значится, это капкан.
– А какой? – волк насторожился, и более внимательно посмотрел на собеседника.
– Клейменый, – таинственно прошептал Ванюша, – наверное, богатый человек его потерял. Ежели вернуть за вознаграждение, большие деньги выручить можно!
– Фу‑у‑у… – успокоено выдохнул волк, – давай, Ванюша, снимай с меня его, и загоняй по любой цене какой вздумается. Тут ты угадал. Большие деньги за него дадут.
– Дык, хозяина сначала нужно найти. Ты случаем, не знаешь кто он?
– Много бы дал, чтоб узнать, – утробно прорычал волк.
– Это плохо, – огорчился Иван, – пока найдешь столько лаптей истопчешь, – юноша грустно посмотрел на свои драные лапти, – но на рупь серебром их много можно накупить, – тут же приободрился он.
– Это ты о чем? – опять насторожился волк.
– Так шкура‑то…
– Ванюша, – простонал волк, – я уже понял, что тебе очень понравилась моя шкура, но ты пойми, я ведь без нее помру!
– Да ну? – удивился Иван.
– Точно тебе говорю, и этот рупь за мою шкуру тебе даже разделить будет не с кем.
– Значит, мне все останется? – обрадовался Иван.
– Давай так, Ваня. Я, конечно не волшебный зверь… ну, скажем так не совсем волшебный, но если ты мне поможешь, одну просьбу твою выполню.
– Какую?
– Теоретически любую.
– А не обманешь?
– Чтоб мне провалиться на этом месте!
– Перекрестись!
– С ума сошел? Я же оборотень! А слово мое верное, – еще раз вздохнул волк, – мы оборотни, если слово дали…
– Ладно, – Иван, как и положено великовозрастному дитяти, опять поверил. Капкан в его могучих руках хрустнул и распался на две половинки. Волк затряс в воздухе окровавленной лапой. В местах соприкосновения с серебряными клыками капкана плоть была обожжена. Волк торопливо начал вылизывать рану.
– Давай Ваня свое желание. Только по‑быстрому, у меня дел еще много.
– Значится так волчара, – оживился юноша, засовывая капкан в карман, – хочу быть умным‑умным! Чтоб умнее царя и всех его слуг стал, и чтоб заметили он меня, и главным думальщиком при себе поставил. А дальше уж я сам как‑нибудь. Глядишь, и за дочку его замуж выйду.
Волк грустно посмотрел на дурачка.
– Ваня, у нашего царя сын.
– Какая разница? За сына замуж выйду.
– Ванечка, – взмолился волк, – Я ж не настолько волшебный, может чего попроще закажешь?
– Ты же сказал: любую просьбу выполнишь, – надул губы Иван.
– Я сказал теоретически любую, – напомнил волк, – а практически я могу только посильную, так что давай другое желание.
– Ладно, – Иван, задумчиво поковырял в носу, – даю пожелание попроще. Сделай так, чтоб я стал самым могучим на земле волхвом, а тогда уж я и без тебя себе ум наколдую.
– Ванечка, – в отчаянии простонал волк, – очнись, я ж не золотая рыбка, не щука волшебная, и даже не фея крестная. Обычный оборотень…
– А откуда мне знать, что ты не моя фея крестная? – возмутился Иван, – на себя посмотри: волчара волчарой, а как по нашенски, по‑русски шпаришь.
Сквозь зубовный скрежет до Ивана донесся утробный рык волка, но в запале он на него не обратил внимания, и продолжал разоряться.
– Короче, ничего не знаю. Хочу, чтоб мне все кланялись и деньги дарили, и чтоб царский сын за меня замуж вышел.
– Нет, Ваня, – решительно мотнул головой волк, – вот это я уж точно тебе не устрою. Что ты там насчет первого желания говорил?
– Хочу быть умным.
– Вот на этом и остановимся. Есть у меня бабушка одна на примете, тетка троюродная… короче седьмая вода на киселе. Уж такая умница разумница. Пошли к ней. Она обязательно что‑нибудь присоветует.
– Угу, – с готовностью согласился Иванушка, встал на ноги, за шкирку поднял и поставил на землю, вылизывающего рану волка, уселся на него верхом, и тут же брякнулся обратно на землю, как только перед его носом клацнула клыками оскаленная волчья морда.
– Я сказал пошли, а не поехали! Еще раз себе такое позволишь, отгрызу первое, до чего дотянусь!
Иван был роста не маленького, а потому сразу сообразил до чего, скорее всего, дотянется злобный волчара, и торопливо прикрыл это место руками.
– Так то лучше, – усмехнулся волк, – за мной!

2

До тетушки троюродной шли долго. Уже начинало вечереть, когда они добрались до заповедной полянки, с избушкой на курьих ножках, стоящей к ним тылом. Еще на подходе волка насторожило, что куда‑то подевались все зверушки лесные. Даже птички не пели. Они обнаружились на этой самой полянке. Сгрудившись в кучу, лесная живность круглыми глазами смотрела на дым, валивший из избушки через все щели, а уж из трубы он шел огромным черным столбом. Внутри избушки что‑то бурлило, позвякивало. При виде Ивана вышедшего на поляну, лесная живность встрепенулась и прыснула в разные стороны.
– Никак бабуля колдует. Не ко времени мы, – вздохнул волк, – ну да ладно. На Руси гостям завсегда рады. Накормят, напоят. Интересно, что она затеяла? Избушка, избушка, стань к лесу задом ко мне передом.
Избушка нагло проигнорировала это требование. Только дым повалил еще гуще.
– Не понял, – обиделся волк. – Избушка, избушка, стань к лесу задом ко мне передом! – уже более строго приказал он.
Ответом был очередной клуб дыма.
– Да ты че, волчара, – прогудел Ванюша, – совсем дурак что ли? – Ваня постучал офигевшемму от такой наглости волку по лбу, – она ж деревянная, разговаривать не умеет. Тут вот так надо.
Иван, не спеша, подошел к избушке, и со всей дури заехал лаптем по куриной ножке с ляжку быка толщиной. Ножка подогнулась. Хлипкое сооружение чуть не завалило на бок. Внутри что‑то загрохотало. Затем избушка, что‑то дико прокудахтав, подпрыгнула, рывком развернулась и как заправский каратист заехала когтистой лапой Ванюше в лоб, заставив улететь его в кусты. С грохотом распахнулась дверь и на порог выползла чумазая старуха с витой медной трубкой на ушах.
– Енто какая же сволочь мне навучный опыт сорвала?
– Бабуль, да ты никак опять мухоморовку гонишь? – расстроился волк.
– Черногор, ты? Тьфу! Принесла нелегкая. Что ж ты над бабушкой издеваешься? Подождать чуток не мог? Столько первача зазря в подполье вылилось!
Волк присмотрелся. Сквозь щели пола на траву сочилась мутная, ароматная жидкость.
– Бабуль, ты же обещала.
– Так я не для себя, внучок. Это ж я так, подрабатываю. На пенсию ж не проживешь. Ну, чего приперся?
– А говоришь, напоят, накормят, – из кустов выполз Иван, – а они драться лезут.
– А енто еще кто таков? – выпучила на него глаза ведьма.
– А это тот, из‑за кого я сюда и приперся, – вздохнул волк. – За умом к тебе этот молодец пришел.
– Пущай штаны сымает, – решительно завила старушка, – ща ввалю ему по полной программе, враз поумнеет!
– Еще чего, – Ваня на всякий случай все же схватился за штаны, – это мне не помогает, батяня столько ремней уже извел… слышь, волчара, а она кто?
Волк усмехнулся и снизошел до пояснений.
– Бабушка моя. Тетя троюродная. Потомственная ведьма. Баба Яга младшая. Самая прогрессивная из всех. Книжки читает западные, быт ихний, науку изучает. Опыт басурманский перенимает. Переписку через Всемирную Магическую Сеть с серьезными учеными ведет. Вот, например, с доктором Франкельштейном. Головастый мужик. Некромант. Правда, тупиковым путем пошел: чисто по науке, но когда‑нибудь про него книжки напишут.
Волк посмотрел в круглые, наивные, ничего не понимающие глаза Вани, и грустно вздохнул. Перед кем он распинается?
– А это Ваня, – представил своего спутника Яге Черногор, – как я полагаю по прозвищу Иван Дурак, – Ваня при этих словах радостно закивал головой, – которому я с дуру ума слово дал.
– Что ж ты делаешь, внучок? – всплеснула руками Яга, – слово‑то хоть какое дадено?
– Так сказал ведь уже. За умом он пришел.
Ягуся спрыгнула с крылечка, подошла к Ивану.
– А ну, нагнись.
Ваня послушно нагнулся. Ведьма задумчиво постучала костяшками пальцев по его лбу, прислушалась к эху и огорчилась.
– Как же ты так опростоволосился‑то, Черногор?
– Да в капкан залетел, в серебряный. А этот недоумок мимо шел. Вот и сторговались за одно желание. Кто ж знал, что он такое потребует?
– Да‑а‑а… влипли. Он же больной на всю голову.
– А как эта болезнь называется? – поинтересовался волк.
– Умукус дебилус лигофренус.
– Что, совсем неизлечимо?
– Вообще‑то интересный навучный экскримент получится, – похоже, старушку посетила какая‑то идея. Она азартно потерла руки, еще раз постучала по голове Ванюши, прислушалась к ответному гулу. – Полезай в мои хоромы болезный, – приказала она Ивану, – а ты сиди здесь и внутрь не суйся, – повернулась к волку Яга.
– Это еще почему? – обиделся волк.
– Лечение сурьезное предстоит. Вряд ли ты внучок енто зрелище выдержишь.
Ваня послушно полез в просевшую от его тяжести избушку. Ягуся покачала головой, кряхтя, забралась на крыльцо, проковыляла в горницу, и аккуратно прикрыла за собой дверь. Изнутри загрохотал засов.
– Ну, родимый, садись вот на ентот стульчик, – донесся до Черногора старческий голосок Яги. Волк сел на хвост, и весь обратился в слух. – Ножки вот в енти зажимы, ручки в енти, а на головушку шапочку медную наденем. Ай, красавец! А теперь дыши часто‑часто.
– Зачем бабуль? – Иванушка был очень любопытный.
– Чтоб надышаться напоследок. Когда еще доведется? А так, головушка кислородом насытится, глядишь, и выживешь. – Из избушки послышались характерные звуки: словно кузнечные мехи заработали в мастерской Вакулы.
– Эй, бабуля, – заволновался волк, вскакивая на все четыре лапы, – ты это кончай, я слово дал.
– Так это ж ты дал, а не я, – успокоила волка из горницы старушка. – Ты дыши, сынок, дыши, а я пока ингредиенты для лечения особые достану. Вот они, в сосуде особом. Шаровые молнии называются. Вот енти проводки присоединяем… – в глубине избушки что‑то затрещало, – ух ты, задергался‑то как! Засветился! Аж внутрях все видать стало. Только вот мозга почему‑то не наблюдается. Странно… ты, сынок, кончай на бабушку зубами‑то щелкать. Не пугай старую, я ить заикой через тебя стану. Нет, ну надо же до чего любопытный экземплярус ты мне внучок привел. Весь запас молний на него извела, а ему хоть бы хны. Только волосы дыбом встали. К чему бы это? Может ум из него попер? А молнии‑то из глазок как бьють! Горыныч обзавидуется. У него с трех голов так не получается. Ну‑с, проверим, помогли навучные методы, аль нет. Ванечка, скажи что‑нибудь умное.
– Ы‑ы‑ы… – прохрипел Ванюша.
– Не помогло. Жаль. Ну, ладноть, попробуем магический метод. Ентот метод в Европе практикуется при помощи палочек волшебных. Чаво только люди не придумають, лишь бы руками не работать. Так, где моя книжица из Берлинуса выписанная? Ага, вот она. «Никрономикусь». Видать, поначалу как поварешкину книгу писали. Ни‑кро‑но‑ми‑кусь. От слова кусать, значится. Многие, видать от ентой магии потравились! Ну‑с, попробуем. Значится так: прочесть заклинание, проведя палочкой над головой жерт… э‑э‑э… пациента. Ишь, слова‑то какие мудреные. От написали! Ни хрена в ентих иноземных словах не понимаю, но подействовать должны. Мужланус дебилентус офигентус озверентус киллерентус маньячентус…
Раздался дикий вопль, грохот, и с другой стороны избушки что‑то с треском ушло в лес. Загрохотал засов. На пороге появилась Ягуся, ошеломленно тряся головой.
– Что случилось, бабушка? – прыгнул к ней волк.
– Ой, внучок, не поверишь. Произнесла заклинание, а Ванюша как вскочит, как схватит топор да как заорет!
– Что заорет?
– Что‑то типа «Асталависта, бэби!», и вышел через заднее окно.
– Да у тебя сзади окна нету.
– Теперь есть милок, во всю заднюю стенку.
Волк запрыгнул на крыльцо, протиснулся мимо ведьмы в горницу. Задней стены, действительно не было.
– Ну, у тебя и методы, бабуль! – сердито провыл волк, – уж лучше б сразу примерила на него деревянный макинтош, чтоб не мучался.
– Да ты что, внучок, где я тебе в лесу хорошего портного найду на такую мудреную одежу? Да еще и из дерева? Енто к евреям идти надоть. А я их не люблю. Обязательно объегорят бабушку. Сказал бы сразу чего надобно, я б его по старинке: топориком по голове и в колодец.
– Да я ж не это имел в виду!!! – в отчаянии взвыл волк, – я слово дал! Ну, и где его теперь искать?
Тут в «окошке» во всю заднюю стенку нарисовался Ванюша с букетом ромашек в одной руке и с топором в другой.
– Майн либен мутер, а не прогуляться ли нам в лесок? А то замучил меня вопрос: тварь я дрожащая аль право имею?
И тут Иван Дурак такие глазки старушке начал делать, что волк уши и хвост поджал, и, поскуливая, стал к двери отползать.
– Ишь, охальник, – обрадовалась старушка, – с какими предложениями к бабке лезет. Ладно. Вечером на сеновале, а сейчас отстань, работы много. А ить какой языкастый‑то стал? Аки соловей поет. Аж меня старую проняло. Неужто, и впрямь поумнел?
– Ой, что‑то сильно я в этом сомневаюсь, бабушка, – простонал волк.
– Ладно, последний метод пробую, друидский. Ежели не поможет то все! Друидской отравой…. Э‑э‑э… отваром лечить будем. – Яга сделала пасс в сторону Ванюши. Из его рук выпали цветочки и топор. – Так оно мне старой спокойней будет.
Ведьма поставила опрокинутый котел с остатками первача на каменку, в которой не смотря на царящий вокруг погром по‑прежнему горел огонь, и начала кидать в него какие‑то порошки, травки, озабоченно бормоча при этом.
– …мышьячок, цианидику скляночку, ядку змеиного… – старушка схватила специальное железное помело, и попыталась помешать гремучую смесь в котле.
Зелье даже не шелохнулось. Лишь забурлило еще сильнее, исходя пузырями. Ягуся выдернула помело, от которого осталось только одно металлическое древко, неопределенно хмыкнула.
– Кажись готов. Пей Ваня, козлом ста… то есть я хотела сказать вумным станешь, ежели повезет, конечно.
Ване очень хотелось стать вумным, а потому не долго думая, сдернул раскаленный котел с каменки, и одним махом опустошил емкость. После этого ему осталось только собрать глазки в кучку, занюхать выпитое рукавом, рыгнуть, опалив печь и покрыв ее сажей на вершок, и запеть:

Русская водка, что ж ты натворила
Русская водка, ты ж меня сгубила
Русская водка, черный хлеб, селедка
Весело веселье, тяжело похмелье!

– Да… – потрясенно почесала затылок Яга, – ихняя фигня наших идиотов не берет. Токмо народным методом, – с этими словами старушка подняла топор, и тюкнула Ванюшу обухом по голове, – внучек, тащи его к колодцу, не помогло!
Знала бы старушка, что Иван на спор лбом чугунные наковальни гнет, ни за чтоб не стала лечить Ивана Дурака этим методом.

3

Иван протяжно зевнул, сладко потянулся, почесал зудящую грудь. Рядом что‑то звякнуло, послышался придушенный испуганный писк. Ванюша открыл глаза, с недоумением посмотрел на железные браслеты на руках, от которых к стене тянулись цепи. Он сидел на голом каменном полу полутемного, сырого помещения. Неподалеку прикованный к той же стене серебряной цепью сидел волк и с ужасом смотрел на Ивана.
– Чего вылупился, собака страшная?
Черногор ничего не ответил. Только мохнатой головой потряс и опять уставился на звенья цепей, которые Иван в процессе почесывания вытянул в струну.
– Так чего молчишь, волчара? Бабуля где?
– На сеновале, – фыркнул, наконец, выйдя из транса, волк, – тебя дожидается.
– Это хорошо. А мы тут что делаем, ежели она там ждет?
– Вань, а ты что, совсем ничего не помнишь? – осторожно спросил волк.
– Помню как под венец ее звал, слова ласковые иноземные говорил, а потом все как в тумане. Так что дальше‑то было?
– В город мы дальше пошли, в столицу.
– А на хрена?
– Это ты меня спрашиваешь? – разозлился Черногор, – забыл, как вчера права качал?
– И как я их качал? – захлопал глазами Иван.
– Очень просто. Взял меня за шкирку и говоришь: «Ну, что, собака страшная, пойдем, посмотрим, насколько я поумнел?», и поволок за собой в город.
– Ну и на сколько?
– У‑у‑у… – завыл волк, – сейчас не знаю, но судя по твоим вчерашним забавам в городе не намного! Это надо ж было додуматься сесть с цыганами в карты играть на интерес. Да еще меня в качестве первой ставки использовать. До сих пор понять не могу, как ты их сумел обыграть, у них же шестнадцать тузов в рукаве, но в то, что ты поумнел, не верю!
Тут в дверях загремели замки. Волк торопливо заткнулся, и даже отвернул от Иванушки в сторону пасть, всем своим видом давая, что он здесь совершенно случайно, и этого дебила, прикованного рядом видит в первый раз. В каземат вошел здоровенный детина в черном одеянии палача, следом внутрь шагнул седоусый, коренастый мужчина со свитком в руках, облаченный в кафтан стрельца. Из‑под красной шапки его, отороченной собольим мехом, выглядывал огромный фиолетовый фингал с зелеными разводьями.
– Ну, здравствуй, Иван, – стрелец окинул внимательным взглядом камеру, наметанным глазом сразу нащупал вытянувшиеся звенья приковавшей к стене узника цепи. – Силен… что, не вышло удрать? То‑то же.
– А ты кто? – прогудел Иван, сердито глядя на стрельца.
– Я то? – усмехнулся седоусый воин, – воевода стрелецкий.
– А я Ваня, – представился Иван.
– Это мы уже знаем, – воевода развернул свиток, – а вот ты знаешь, что тебя теперь ждет?
– Нет.
– Ну, слушай, царский указ, – воевода откашлялся и начал с выражением читать. – Иван по прозвищу Дурак, уроженец деревни Недалекое за преступления против царя батюшки нашего Владемира Первого, приговаривается к смертной казни через забитие плетьми до смерти у позорного столба. Ваньке разбойнику инкриминируется…
– Чего? – выпучил глаза Иван.
– Да перечисляют тут все, что ты вчера натворил, – вздохнул воевода, – я этого писаря и сам готов прибить, – честно признался он, – выучился в Голштинии на нашу голову, а теперь мудреными словами над нами изгаляется. Короче, ежели проще, казнить тебя будут вместе с собакой твоей за смуту, учиненную в столице, и порчу государственного имущества.
– Какую смуту? – нахмурился Иван. Он действительно ничего не помнил.
– А ты припомни. С цыганами на ярмарке драку затеял?
– Нет.
– Морду их медведям бил?
– Нет.
– Как нет? Как нет? Я ж сам все видел. Ты что, издеваешься?
– Нет.
Воевода зарычал. К нему склонился палач.
– Воевода батюшка, он же дурак. Так и в указе написано.
– И то верно, – успокоился стрелецкий воевода, и как к ребенку уже обратился к Ивану, – не хорошо ты вчера Ванюша себя вел. Цыган с медведями покалечил. Ну, их‑то ладно, сам эту породу не люблю, да еще и с ножами они на тебя полезли, но стрельцов то моих вчера за что побил? Они ж вас разнять хотели, за тебя дурака заступались, как за верноподданного царя батюшки нашего.
– Это правильно, – одобрил Иван, – верноподданных надо защищать.
– Тогда скажи Ванюша, верноподданный ты наш, за каким хреном ты позорный столб из цельного железа, с корнями из земли выдернул?
– А я и не знал, что у столбов корни есть, – искренне удивился Иван, и почесал затылок, еще больше вытянув цепь. Под рукой нащупалась огромная шишка.
– Да это я так. Фигура речи. Вот скажи ты мне дурачина, зачем ты этим столбом и стрельцов, и цыган, и медведей, и половину рыночной площади в тюрьму согнал? Цыган, ладно, но стрельцов‑то зачем? – рука воеводы невольно потянулась к синяку под глазом.
– Я что, сортировать их чтоль буду? – выдал внезапно довольно мудреную фразу Ванюша, – как в махаловке отличишь цыгана от стрельца?
– Но стрельца‑то от медведя отличить можно!!? – сердито рявкнул на Ивана воевода, – боярская дума до сих пор голову ломает, как ты всех туда загнать умудрился. Тюрьма же маленькая! И за каким чертом ты потом дверь столбом подпер?
– Чтоб не разбежались, наверное, – пожал плечами Иван.
– А столб зачем согнул?
– Так он же большой, а дверка маленькая, – начал пояснять Ванюша, – по габаритам столб не проходил.
– Слова то какие мудреные знаешь… Ой, что‑то сдается, мне, что не такой уж ты и дурак, – насторожился воевода.
– Кто, я?
– Ты.
– А чегой‑то мне дураком быть? – удивился Ванюша, – вот на днях я к бабе Яге посватался. Дурак бы до такого не додумался. А я умный.
– И чем же она тебя прельстила? – сразу успокоился воевода.
– Дык хозяйство же! – азартно сказал Иван Дурак, – к такому прислониться не грех! Опять же в лесу живет, воздух чистый.
– А годков бабуле сколько?
– А я почем знаю? На вид за сотню перевалило.
Воевода успокоился окончательно.
– Значит так, Ванюша. Столб погнул?
– Ну, раз говоришь погнул, значит погнул.
– Тюрьму порушил?
– Я порушил?
– Нет, – честно признался воевода, – не ты, мы. Стену пришлось ломать, чтобы людей выпустить.
– Так это уж вы са‑а‑ами виноваты, – прогудел Иван, – что не могли просто столб от двери отвалить?
– Не могли Ванюша, – вздохнул воевода, – ты около двери этот столб своему односельчанину в тот момент продавал. Он как раз на ярмарку приехал кузнечными поделками торговать.
– И как, продал?
– Продал.
– За сколько?
– За золотой.
– И где же он? – начал ощупывать карманы Ванюша.
– Отобрали.
– Мой золотой? – возмутился Иван, – кто?
– Вакула. Очень он обиделся, когда понял, что ты ему государственное имущество внаглую впариваешь, ну и приголубил тебя молотом. Тут‑то мы тебя и взяли.
– А‑а‑а… то‑то думаю, что у меня здесь чешется? – Иван осторожно ощупал шишку на затылке.
Воевода сочувственно посмотрел на дурачка.
– Но самое главное не это, Ванюша. Как ты до жизни такой докатился, что с оборотнем связался? Дружбу с ним завел?
– Каким оборотнем?
– А вот рядом с тобой сидит, это кто?
– Собачка моя, – Иван подтянул за цепь волка поближе, и по хозяйски потрепал его по холке, – никому не отдам.
– И какой породы твоя собачка?
– Лайка, – ляпнул первое, что пришло в голову Ванюша.
Волк простонал что‑то типа: «Ой, дура‑а‑ак…» и попытался загнуть хвост крючком.
– А с чего ты взял, что это лайка?
– Потому что лает, – сердито огрызнулся Иван, – а иногда и тявкает, – и для убедительности наступил свой «собачке» на так и не согнувшийся хвост, в надежде вызвать нужную реакцию.
Черногор вместо тявканья выдал такой великолепный вой вперемешку с отборным матом, что все присутствующие даже заслушались.
– Вот так мы его и опознали, – с удовольствием сообщил Ивану воевода, – ты когда упал, там, у тюрьмы, он еще и не такие перлы выдавал, пока мы тебя в оборот брали.
– Почему?
– Так ты ж на него упал. Кстати, где ты его нашел?
– В лесу, – буркнул Иван, – как увидел, сразу понял, по мне собачка. Буду с ней на медведя ходить, стадо мое заставлю охранять…
– Какое стадо! У вас же одна коровенка на троих! Нам Вакула много чего про тебя и твою семью рассказал.
Волк сел на хвост, тяжело вздохнул.
– Да хватит тебе Ваня, раскололи нас…
– Вот это другой разговор, – обрадовался воевода, – радуйся Иван, что казнь вашу отложили…
– А почему отложили? – непочтительно перебил его Ванюша.
– Так столб‑то ты погнул! Пока его теперь по новой перекуют, да обратно на место поставят! В том‑то и счастье твое. А заодно и твое, – повернулся воевода к волку. – Недаром говорят, дуракам везет. Заинтересовались вами очень серьезные люди. Ежели договоритесь, есть шанс помилование заработать. – Воевода повернулся к палачу, – зови. Все пока сходится. Кандидатура подходящая. Дурак дураком…
Серьезные люди стояли, похоже, тут же, рядом, под дверью, так как, не дожидаясь зова, вошли в узилище.
– Оставьте нас одних.
– Мы вас за дверкой подождем, – многозначительно сказал воевода, – на всякий случай.
Серьезные люди не возражали. Палач с воеводой покинули камеру, прикрыв за собой дверь. Иван с Черногором с любопытством уставились на четырех монахов в черных рясах с огромными серебряными крестами, болтавшимися на массивных золотых цепях где‑то в районе пухлых животов.
– Ну, здравствуй, Ванюша, раб божий, – зашевелил один из них черной лопатой аккуратно подстриженной бороды.
– Здравствуй батюшка, а я тебе пожалиться хочу, – прогудел Иван, – сказывали в тюрьме баланду дают, а тут не кормят, не поят, приковали зачем‑то.
– Об этом потом Ванюша, – ласково сказал все тот же монах, который, по‑видимому, был среди посетивших узников святых отцов главным, – можешь звать меня просто отец Агафон, и вот что я тебе скажу, сын мой: не о тюремной баланде тебе думать да скорбеть надобно.
– А о чем?
– О том как прощенья у царя батюшки получить. Обидел ты его действами своими непотребными вчера.
– Так царь батюшка нам всем отец родной, – склонил голову на бок Иван, – Прощенья попрошу, он и простит.
Монахи довольно переглянулись.
– Не всякую обиду простить можно. Но ежели ты службу ему одну сослужишь, – вкрадчиво сказал отец Агафон, – услугу, так сказать, окажешь, простит обязательно. Да еще и медальку на грудь повесит.
– Большую? – радостно спросил Иван.
– Во всю грудь, – успокоил его монах.
– Не, – почесал грудь Иван, – медаль это, конечно хорошо, но с нее каши не сваришь, а мне хозяйство поправлять надо, сенца на зиму накопить. Я, пожалуй, деньгами возьму. А почем у царя услуги? На коровку, аль быка производителя хватит?
Волк обхватил лапами голову и жалобно заскулил. Если у него и были надежды выбраться из застенка живым и здоровым за счет того, что кому‑то потребовался резко поумневший Иван, то они рушились на глазах. Лечение Ягуси убогому впрок не пошло. А ведь буквально вчера умудрился переиграть цыган на их поле! Объегорил жуликов в карты, из‑за чего они на него с ножами и бросились!
Тем не менее, к удивлению оборотня, ответ Ивана монахам очень понравился.
– Коль службу справно исполнишь, и на коровку, и на бычка производителя хватит. Только служба твоя будет трудная. В царство‑государство соседнее тебе надо будет сбегать. В то, где царь Андриан, младший брат царя батюшки нашего Владемира правит.
– Не, – решительно отмахнулся Иван, – зачем мне к Андриану? Не пойду.
– Почему? – монахи слегка растерялись.
– А чё я там не видел? У меня сенокос на носу, опять же хату подлатать надо, посевная…
– Ваня, какая посевная, – простонал какой‑то монах, – лето на дворе.
– Готовь сани летом, – строго сказал Иван, – Хороший хозяин обо всем загодя думает.
– Все так, Ванюша, – успокаивающе поднял руку отец Агафон, – но ты подумай, какие выгоды сулит такая поездка толковому селянину!
– Ну‑ка, ну‑ка… – сразу навострил уши хозяйственный Иван.
– Прогрессивные методы ведения хозяйства там изучишь, узнаешь, почем у них зерно. Может туда его на продажу возить выгодней?
– А что, батюшка, дело говоришь, – согласился Иван.
– Заодно и поручение царя батюшки нашего выполнишь.
– Какое поручение?
– Неприятности у младшего брата царя нашего, – скорбно вздохнул монах, – Дочь его пропала, сам приболел, и…
– Ладно, – небрежно махнул рукой Иван, разрывая цепи, – будет время посмотрю что там у Андриана стряслось. Главное цены на зерно выведать. Волча, ты со мной?
Черногор торопливо закивал головой.
– Пошли, – Иван разорвал серебряный ошейник на шее волка и двинулся к выходу из камеры.
– Э, Ванюша, – всполошился отец Агафон, – сначала тебе с царем батюшкой поговорить надобно. И без оборотня. Нечистой силе в царские палаты вход запрещен.
– Я без своей собачки не пойду, – уперся Иван.
– А я без него, – мрачно провыл волк.
Монахи переглянулись меж собой, потом посмотрели на волка, затем перевели взоры на Ванюшу.
– Интересно, чем ты его взял, что он за тобой как привязанный ходит? – задумался отец Агафон.
– Он мне слово дал, что умным меня сделает, – простодушно сдал Черногора Иван.
Волк аж застонал от такой подставы.
– А‑а‑а… – расплылись монахи.
– Ежели оборотень слово дал, то все…
– Умным его сделать, хи‑хи…
– Безнадежно…
– Ладно, – принял решение Агафон, – оборотня у порога оставишь. Никуда не денется. Обязательно дождется.
– Идет, – обрадовался Иван, – да, совсем забыл спросить, а вы кто?
– Инквизиция Ванюша, инквизиция. А если твою кандидатуру царь батюшка одобрит, то ты отныне станешь нашим специальным агентом за номером тринадцать.
– А почему тринадцать? – впервые за это время подал голос волк. Его уже давно раскололи, и притворяться собачкой далее не имело смысла.
– Потому что предыдущие двенадцать не вернулись, – потупили глазки монахи, скорбно перекрестясь. – Но ты не расстраивайся Ванюша. Дуракам везет.

4

– Не пойму я тебя что‑то отче, – Владемир стремительным шагом двигался в сторону тронного зала. Полы парчового халата развевались за спиной царя батюшки как на ветру. Патриарх всея Руси отец Онуфрий, едва поспевал за ним, переходя, порой на бег рысцой. – Двенадцать агентов тайно засылали, как положено, и все провалились, а тринадцатого ты чуть не всенародно, с помпой посылать собрался. Где же эта… как ее…
– Конспирация, – подсказал запыхавшийся отец Онуфрий.
– Во‑во, это слово. Черт!
– Ца‑а‑арь батюшка, – укоризненно протянул патриарх.
– Язык сломать можно, – не обращая внимания на причитания святого отца, сердито пробурчал Владемир, – неужто без иноземных слов обойтись нельзя?
– Нельзя, – решительно ответил патриарх, – по политическим соображениям. Пусть эти гады думают, что мы под их дудку пляшем. Оцивилизовываемся, как они говорят. А мы тем временем свою линию гнуть будем. У них инквизиция, и у нас инквизиция… а то что она с другим уклоном им знать не обязательно. Мы ж не даром при ней МЧС организовали.
– Толку от твоего МЧС, – нахмурился Владемир, – в царстве Андриана черти что твориться а твое МЧС ушами хлопает. Двенадцать тайных агентов сгинуло, а воз и ныне там. Я даже зэка матерого на это дело подписал, все грехи списать в случае удачи обещался, один хрен не помогло. Какая‑то гнида изводит семью моего братишки, а мы сделать ничего не можем. Не войной же идти, чтоб родственные связи возобновить!
– Вот для того чтобы эту гниду поймать мы и посылаем тринадцатого агента с помпой. Когда увидишь его, царь батюшка, сам все поймешь. И потом, когда я плохие советы давал? С боярской думой у тебя теперь проблем нет?
– Да, – засмеялся Владемир, – с демократией это ты здорово придумал. Только что я им сейчас говорить буду? Как‑то по‑дурацки все получается.
– Можно подумать у твоей думы ума палата. Начни с предистории, заведи их, настроения прощупай, потом, как ты умеешь, приструни, да к делу приступай.
За беседой они не заметили, как приблизились к тронному залу, а потому, когда истошно завопили трубы, оба встрепенулись.
– Тьфу! – сплюнул царь, – шуму от них… нет, это новшество мне не нравится.
– Царь должен входить в тронный зал торжественно, дабы смерды уважали, – строго сказал отец Онуфрий.
– Государь всея Руси Владемир I! – торжественно провозгласил герольд.
Распахнулись двери. Боярская дума торопливо поднялась с лавок, расставленных вдоль стен, и с достоинством склонила голову в почтительном поклоне. Царь батюшка стремительно вошел внутрь, взгромоздился на трон, взял в руки скипетр и державу. Отец Онуфрий скромно встал рядом с троном по левую руку от него. Небрежным кивком головы царь позволил боярам разогнуться, и те поспешили рассесться по своим местам. Герольд с трубачами, поклонившись, царю батюшке удалились. Стрельцы, два дюжих молодца, закрыли за ними дверь, и застыли около нее по стойке смирно.
– Сегодня, слуги верные мои, мы будем решать важнейшие вопросы внешней политики, – открыл заседание боярской думы Владемир. – Все вы знаете, что отец мой царь Долдон, царствие ему небесное, разделил владения свои на три части между сыновьями своими: мною, Вечеславом и Андрианом.
– Знаем, царь батюшка, знаем, – загомонила боярская дума.
– Мудрый был царь.
– Правильное решение!
– У нас с Вечеславом дела потихоньку идут, слава Богу, – продолжил свою речь царь, – и у младшего брата поначалу дела шли хорошо. Его владения с Зилантией граничат, торговля оживленная, прибыток в казну отменный, сами знаете, однако в последнее время не все ладно в государстве брата моего младшего. Кто‑то сеет раздор и смуту в его владениях, и валит все это на нас. Дескать, мы с Вечеславом из зависти к успехам брата младшего вредим ему. Политические отношения нарушены, да и родственные связи тоже. А недавно дошло до нас, что сам Андриан заболел, и бразды правления взяла на себя жена его вторая Дагмара. Но это еще не все. Племянница моя, дочка Андриана Загляда исчезла, после чего Дагмара приказала выдворить посольства наши, Вечеслава и мои за пределы страны. А это уже попахивает войной! Ну, война‑то ладно, это нам не страшно, но куда Заглядушка исчезла? Вот что меня больше всего волнует! Куда она исчезла? – сердито рявкнул Владемир на думу.
– Да в его государство столько нечисти из Зилантии подвалило, – затряс козлиной бородкой боярин Епифан, – что уже не помещается, к нам да к Вечеславу все прут…
– Цыц! – осадил боярина Владемир, – это не нечисть, это… как ты там говоришь‑то? – повернулся он к патриарху.
Отец Онуфрий что‑то прошептал царю на ухо.
– Ишь как завернул‑то красиво… угу… Это, значится, не нечисть, а политэмигранты от Зилантийской инквизиции сбежавшие, – пояснил Владемир, – куда ж им бедным деваться, если в Зилантии к власти пришли эти… как его… – патриарх вновь склонился к уху царя, – …коррупционеры. Народ древний обижают. Мы испокон веков живем с ними в мире. Ни домовых, ни леших, ни русалок с водяными не забижаем, ну и они к нам с добром завсегда. Даже с Кощеем Бессмертным мирный договор заключили.
– Правильную политику ведешь, царь батюшка! – восторженно грянула дума.
– А я бы их всех поганой метлой! – диссонансом прозвучал в общем хоре петушиный голосок боярина Епифана.
– Бей Епишку!
Бояре тут же сорвались со своих мест и начали дружно мутузить несогласного с политикой царя батюшки коллегу. Владемир удовлетворенно крякнул, затем, напустив на себя грозный вид, треснул скипетром об пол.
– Как посмели в моем присутствии драку затеять?
Бояре торопливо затолкали Епифана под лавку, прикрыли своими шапками, дабы не смущать его видом царя батюшку, и вновь расселись по местам.
– В связи с этим, мною учреждено новое управление подчиненное святой инквизиции под названием МЧС.
– Это что ж за название такое нерусское, МЧС? – раздался из‑под лавки голос непокорного Епишки, – совсем забыли обычаи наши правосла…
Сидевший над ним на лавке боярин дернул ножкой, и Епифан заткнулся.
– Поясняю. Министерство Чрезвычайной Ситуации. Племяшка моя пропала. Это разве не чрезвычайная ситуация?
– Еще какая, – закивала головами дума.
Из‑под лавки появилась голова боярина Епифана, и взмолилась, выплюнув сломанный зуб.
– Царь батюшка, давай ишо кого выберем в аппожицию. Поимей шовешть, у меня ж вшего три жуба ошталось.
– Ага! Вот он и раскололся ворог! – завопила государственная дума, – царь батюшка, на кол его! Он супротив демократии пошел.
– На следующем заседании боярской думы мы этот вопрос рассмотрим, – успокоил их Владемир.
– Насчет кола? – обрадовалась дума.
– Нет, на счет переизбрания оппозиции.
– У‑у‑у… – разочарованно завыла дума.
– Ну, таперича держитешь! Ох я на шледуюшем аппожишионере оторвушь! – возликовал Епифан.
Владемир постучал державой по подлокотнику трона.
– Отвлекаемся от темы. – В тронном зале тут же воцарилась тишина. – Порешили мы заслать в государство брата нашего меньшего тайного агента, дабы разведал он там все, определил, кто смуту и раздор сеет, и доложил нам об этом честь по чести.
– Правильное решение царь батюшка! – дружно грянула боярская дума.
– Чушь шобачья, – простонал из‑под лавки боярин Епифан, честно отрабатывая тяжкий хлеб ярого оппозиционера.
На этот раз бедолагу пинать никто не решился, прекрасно понимая, что скоро может оказаться на его месте, и ему это отольется сторицей.
– Что‑то демократичный дух у моей думы начал падать, – озабоченно прошептал уголком губ Владемир в сторону патриарха.
– Это не страшно, – успокоил его отец Онуфрий, – к следующему заседанию еще что‑нибудь придумаем: типа консенсуса, кворума, импичмента, вотума недоверия…
– А это еще что такое?
– Потом объясню.
– Ладно. – Владемир обвел взглядом замершую как кролик перед удавом думу, – продолжим. Итак, верные слуги и советники мои, – громогласно сказал он, – сейчас будем утверждать на должность тайного агента… – царь покосился на патриарха. Тот торопливо извлек из складок мантии свиток, развернул его и сунул под нос державному, – …за номером 0013 Ивана Дурака!
Владемир потряс головой, еще раз прочитал, уже не вслух, изумленно шевеля губами, после чего недоуменно уставился на отца Онуфрия. Тот легким кивком головы подтвердил правильность прочитанного, делая знак стрельцам, застывшим как изваяния, у двери…

5

Ваня, переодетый, постриженный и отмытый, дабы предстать в достойном виде перед царем батюшкой сиял как только что начищенный медный пятак. Он с удовольствием рассматривал расписную рубаху, подпоясанную алым кушаком, новые, без единой заплатки портки, и зеленые сафьяновые сапожки. Они были очень красивые, но немилосердно жали, а потому Ванюша хоть и согласился потерпеть эту муку на время аудиенции, свои лапти пятидесятого размера все же, отвоевал в неравном бою, и, связав лыком, перекинул их через плечо, чтоб не дай бог не увели, пока он ведет беседы с царем батюшкой. Так с ними и ввалился в тронный зал, как только двери перед ним распахнулись. Следом за ним поспешал отец Агафон, внимательно следя за каждым жестом подопечного. Его присутствие на заседании боярской думы не планировалось, но как глава МЧС, святой отец счел своим долгом контролировать действия непредсказуемого агента во время встречи с царем батюшкой.
– А‑а‑а… вот он какой царь‑то! – радостно сказал Ванюша, оказавшись около трона, и земно поклонился Владемиру, чуть не заехав ему по носу слетевшими с плеча лаптями.
Владемир отложил скипетр, осторожно, двумя пальчиками снял с колен Ванюшину обувку, похлопал на нее глазами…
– Э! Отдай, это мое! – разогнувшийся Иван вырвал из рук царя лапти, и перекинул их опять через плечо.
В тронном зале воцарилась предгрозовая тишина. Меж тем Ванюша, видя, что на его сокровище никто не претендует, сразу успокоился и заговорил уже более мирно.
– Ну, так что, потолкуем, царь батюшка?
– Потолкуем, – процедил сквозь зубы Владемир, наливаясь кровью.
– Вот я что хотел узнать‑то, царь батюшка: а каковы твои планы насчет налогов на землицу на следующий год? Будешь повышать, аль нет? И какую цену на зерно установишь?
– Кто привел сюда этого идиота? – зароптала боярская дума.
– С такими пустяками к царю батюшке приставать…
Какая ни была боярская дума демократичная, но, похоже, она была готова агента 0013 решительно забраковать.
– А вот скажите‑ка вы мне теперь, – погладил свою окладистую бородку патриарх, – мужи государственные, кто из вас опознает в нем тайного агента, ежели, скажем, встретит случайно на улице, в поле, или еще где‑нибудь?
– А‑а‑а… – дошло, наконец, до думы, – это ты здорово придумал царь батюшка.
– Ни в жисть не догадаешься, что это спецагент!
– Ну, муде‑е‑ер наш кормилец.
– Да‑а‑а… нам тугомудрым до такого не додуматься.
– Ай да Владемир!
Лицо царя батюшки постепенно начало приобретать естественный цвет.
– Хозяйственный ты я вижу мужик Иван. И вопросы умные задаешь. Об отчизне радеешь.
– Еще как радею, царь батюшка!
– Сослужишь мне службу? Сбегаешь в государство брата моего младшего Андриана?
– Да мне уж все объяснили. Обязательно сбегаю. Все про все прознаю: и почем быки производители у него, зерно скока стоит, телочки почем.
Лицо державного опять начало багроветь.
– А больше ничего там узнать не хочешь?
– Это ты насчет Загляды, что ль? Ежели время выберу и про нее поспрошаю. Токмо ты царь батюшка распорядись чтоб папаньке с маманькой каку пенсию за меня положили. Один я у них кормилец, а тут посевная на носу, девять месяцев всего осталось…
Тут уж царя батюшку начало откровенно разбирать. И лицо у него красное стало не от гнева, а от с трудом сдерживаемого смеха.
– Рупь серебром хватит?
– В день? – обрадовался Ванюша.
– В месяц.
– Маловато будет. А давай в седьмицу!
– А давай! – легкомысленно тряхнул головой Владемир, и к удивлению всей боярской думы царь батюшка, государь всея Руси, а если точнее одной ее трети, и Иван Дурак ударили по рукам скрепляя договор. – Покамест отдыхай, – распорядился Владемир, поднимаясь с трона, – а завтра с утреца пораньше отправляйся агент 0013 в поход! Мои люди подорожную тебе оформят, деньжат на первое время подкинут…
– Это хорошо царь батюшка, – расплылся в довольной улыбке Иван, – а давай вместо подорожной деньжат не на первое время а…
Владемир наконец не выдержал, расхохотался, добродушно хлопнул тайного агента по плечу, и двинулся к выходу, сделав незаметный знак патриарху, чтоб следовал за ним.
– Кто по следам этого увальня пойдет? – деловито спросил он отца Онуфрия, как только они удалились на достаточное расстояние от тронного зала, и их уже не могли слышать.
– Две сотни стрельцов. Им в помощь лучшие следопыты из охотников будут прикреплены.
– Командовать кто будет?
– Глава МЧС, разумеется, Агафон.
– Я с ним пойду.
– Да ты что, царь батюшка! Царское ли это дело по полям да лесам скакать злодеев да лихоимцев выслеживать?
– Поговори у меня! – прикрикнул на патриарха Владемир.
– Но…
– Да ты не бойся, замаскируюсь так, что ни один черт не опознает. Очень я хочу знать, кто меж нами, братьями свару затевает.
Вопли, шум и гам, поднявшиеся в царских палатах заставили патриарха с державным встрепенуться.
– Держи ее!!!
– Уйдет!
– Оу‑у‑у…
Кто‑то покатился по ступенькам. Владемир, не имея при себе меча, сдернул со стены факел и приготовился к обороне. Загрохотали по каменному полу сапоги. Навстречу Владемиру выскочил сотник, и с разбегу бухнулся на колени.
– Царь надежа! Не вели казнить, вели слово молвить!
– Говори.
– Лазутчика мы упустили. В терем царский твой проникла.
– Проникла? Лазутчик что, баба?
– Девица, – расплылся сотник, – да такая пригожая, грудь во! Талия во! А уж ниже…
– Как же вы ее упустили, олухи? Пять десятков стрельцов от одной девицы терем царский уберечь не смогли!
– Так шустрая она! Как ветер! Через кухню по лестнице и в окошко со второго этажа сиганула! А во дворе глядь, ан ее и нету!
– Тьфу! Еще раз такое повториться всех в батоги пущу!

* * *

Довольный жизнью и собой Ванюша покинул царские апартаменты.
– Слышь, собака страшная, – спросил он у волка, дожидавшегося его у порога, старательно изображая собачку, – ты тут девицу прекрасную не видел? Стрельцы за ней зачем‑то бегают.
– Неа, – прочавкал Черногор, – никого не видел. Я как и договаривались здесь вот сижу, тебя жду, косточку грызу. Добрые стрельцы дали.
– Вот это косточка! Не плохо стрельцы у царя батюшки живут. Дай кусочек, не жмоться.
Иван Дурак был человек без комплексов, а потому без зазрения совести оторвал от аппетитно прожаренной ляжки быка довольно солидный кус и зачавкал вместе со своим четвероногим другом.

6

До границы государства Владемирова спецагент инквизиции добирался целых три дня, хотя и шел напрямую, тропами лесными, ведомый неутомимым оборотнем. Порою то сзади, то спереди до них доносилось ржание коней, но ни одной живой души, кроме зверушек лесных на пути им не встречалось. Однако это еще не был конец пути. Для того чтобы достичь владений Андриана, им еще предстояло пересечь государство среднего брата Вечеслава. Таможню Ваня прошел успешно. Проверка ничего не выявила. Ваня приставал ко всем с вопросами: сколько стоит у них сено, сколько за быка производителя возьмут, почем алебарды и прочие мелочи. Волк только уши прижимал к лобастой голове, тихонько припухая от его расспросов. Оборотень мучительно думал: не слишком ли сильно приголубил Вакула односельчанина, и есть ли у него шанс сдержать свое слово данное деревенскому увальню?
– Лечили мы тебя, лечили, – тяжело вздохнул Черногор, как только они отошли на приличное расстояние от границы, и вновь углубились в лес, – но, по‑моему, все без толку.
Ванюшу этот вопрос не волновал. Он предавался мечтам.
– Куплю быка, хозяйство наладится. Коровка наша телиться будет. Глядишь, через год другой у меня уже две коровы будет. Опять же царь батюшка на хозяйство подкинуть обещался. Эх, заживу! Избушку подправлю… нет, новую срублю! Такие хоромы отстрою, чтоб и царя пригласить было не стыдно. Где‑нибудь на берегу озера. С банькой. А чё? Порыбачим с ним, попаримся, медовухи попьем, а опосля он меня могет быть и старостой сделает, заместо дяди Михея. Как ты думаешь, волчара, сделает он меня старостой?
– Запросто, – угрюмо фыркнул Черногор.
И тут его нос что‑то учуял впереди. Волк встал как вкопанный, перегородив тропинку.
– Ты чё? – замечтавшийся Ванюша чуть не раздавил своего четвероного друга, но все же успел затормозить.
– Там кто‑то есть.
– Ну и чё?
– Ваня, очнись, – простонал волк, – что делать толпе, – Черногор опять принюхался, – из сорока человека в лесу? Хорошо, если это мирные лесорубы, но стука топоров я не слышу.
– Я тоже, – обрадовал волка Иван.
– Короче так, – начал распоряжаться оборотень, – подползаем тихо‑тихо, выясняем кто, что, зачем и почему, и так же тихо отползаем. Задача ясна?
– Я чё, дурак что ль?
Ванюша плюхнулся на зеленый мох, в шуршащую, прошлогоднюю листву и по‑пластунски пополз вперед. Волк покосился на него, неопределенно фыркнул и бесшумно исчез в лесной чаще. Не успел Иван проползти и пятидесяти метров, как получил очередную команду.
– Разворачивайся. Идем в обход.
– Это еще почему, – поднял голову Ванюша.
– Разбойники, – лаконично ответил волк.
– Да ну? Вот повезло. Двадцать лет на белом свете живу, ни одного разбойника ни разу не видел, а тут сразу сорок!
Иван поднялся и ломанул прямиком через кусты в сторону доносящихся из‑за деревьев голосов.
– Ой, дура‑а‑ак, – простонал волк и ринулся следом, – побьют ведь, как пить дать побьют!
Волк не ошибся. На лесной поляне расположились разбойники. Они были одеты в тулупы, поверх восточных полосатых халатов, несмотря на июльскую жару. Из‑под шапок ушанок, выглядывала чалма, из под тулупов ятаганы. В центре поляны на пеньке восседал атаман с дубинкой в руках, скрестив под собой ножки. На траве перед ним был развернут достархан, на который он смотрел мрачными глазами. Там было все, от чего бы возрадовалась душа русская, но атамана это меню, почему‑то не устраивало. На пестром ковре была выложена картошечка, огурчики, лучок, довольно приличный шмат сала, и, разумеется, штоф мутняка.
Сорок разбойников смотрели на достархан с тихим ужасом.
– Слюшай, Осаме, – не выдержал один из разбойников, – это же свынья! Аллах запрещает.
– Какой свынья!!? Какой Аллах? – взорвался атаман, – мы на Руси, да? Ти разбойнык, я атаман, да? Атаман сидыт, кушает, да?
– Слюшай, Осаме, – не унимался все тот же разбойник, – Аллах запрещает правоверным пить вино.
– Какой вино? Гдэ ты видыш вино? Этот бурда вино, да? Это айран, – Осаме отложил в сторону дубинку, протянул руку, взял штоф мутняка, понюхал, передернулся, – у ё‑мое! А это мой жирный барашек, – атаман перевел взгляд на сало, и его чуть не стошнило.
Сдержав спазмы желудка, Осаме двумя пальцами зажал себе нос, и сделал длинный глоток из штофа. Разбойники сжались, ожидая громов небесных на голову атамана, посланных разгневанным Аллахом. Однако небо оставалось чистым. Разбойники осмелели.
– Ну, как Осаме, в образ вошел?
Осаме свел глаза в кучку, потряс головой и заговорил на почти чисто русском языке.
– Слухайтэ, хлопци! Сколко раз говорыть: оружие русско тэррориста дубина а нэ ятаган!
– Ладно, Осаме, на дубина согласэн, но твой барашка я ест нэ буду.
Непокорный разбойник выдернул из‑под зипуна ятаган, срубил им как топором молодой дубок, выстругал из него дубину, демонстративно воткнул ятаган в землю и вызывающе посмотрел на атамана. Его примеру последовали остальные разбойники.
– Слюшай, какой ти дурак! Мэня мама просила тебя с собой взять, в люди вывести, я тэбя свой помощнык сдэлал, а ты мэня перед заказчиками позорыш. Мы здэсь интэрнационалный бригад, под руководств Усамэ на Ладан, да? Наводым тэррорызм, дэньга балшой дэлаем, а ты мэня так подставляэшь. Иды сюда.
Разбойник послушно подошел.
– Задолбал ты мэня Вано.
С этими словами Усамэ благословил своего помощника дубинкой по голове, заставив его сесть на пятую точку и свести глаза в кучку.
– Еще раз повторяю. Ждэм одын человэк с одын волк, грабым, нэмножко пытаем, нэмножко мучаем…
– На это я соглсэн атамана, но твой барашка все равно кушат нэ буду, – опять подал голос непокорный Вано, за что и получил добавку в виде еще одного удара дубиной.
Дубина затрещала, но не усмирила непокорного террориста, и душа Ванюши, наблюдавшего за ходом воспитательного процесса из кустов, не выдержала такого издевательства над русским национальным оружием.
– Да ё‑мое! – возмутился он, вылезая из кустов, – ну кто ж так бьет? И чем? Разве это дубина? – детинушка вырвал из рук опешившего атамана национальное русское оружие, – это что? Дубина? Это палочка, хлыстик! Только спину почесать. А бить надо вот так!
Дубина сломалась об голову тезки недоросля, но на этот раз сделала свое дело, отправив его в нокаут.
– Тьфу! Тоже мне, – разозлился Ванюша, – а ну, дай слюда, – вырвал он из рук ближайшего разбойника дубину, – с такими палочками в лесу делать нечего.
С этими словами он раскрутил дубину и зашвырнул ее в небо. Разбойники раскрыв рот наблюдали ее полет, а когда она скрылась из глаз, загомонили:
– Ай, джигит!
– Вах, какой сил!
– Слюшай, мою кинь, да?
Ванюша не возражал: похвастаться удалью молодецкой ему было приятно. Дубинки всех сорока разбойников со свистом ушли в небо, вот только с последней накладка произошла. Она врезалась в днище пролетавшей мимо на ступе ведьмы, разнеся ее в дребезги, а потому не достигла первой космической скорости и рухнула вниз, застряв в ветвях дуба. Бабуся, лишившись транспортного средства вошла в штопор, безуспешно пытаясь смягчить посадку помелом, которым перед этим рулила.
– Твою ма‑а‑ать…
Где‑то за лесом, в месте падения раздался треск, грохот, отборный, чисто русский мат на многие голоса, и ржание пострадавших коней.
– Слюшай, зачэм связной обыдэл? – возмутился атаман, – он нам примет Иван Дурак вез.
Из кустов высунулся волк.
– Ваня, дурак, дубина ты стоеросовая, тикай, они ж тебе сейчас морду набьют, их же сорок!
– Вах! – возликовал атаман, – клиент прибыл! Бэй его верные воины мои!
И закипела на полянке великая битва, которая была на удивление не долгой.
– Да кто ж так бьет? – хохотал Иван, – вот как надо!
Волк только успевал провожать взглядом улетающие в кусты бесчувственные тела разбойничков Осаме на Ладан. Победную точку в этой битве Ванюша поставил, слегка тюкнув атамана сверху вниз пудовым кулаком по голове, после чего сгреб всех разбойников в кучу и оперативно связал их по рукам и ногам их же собственными чалмами.
– Эй, волча, ты где?
– Здесь, – прочавкал Черногор за его спиной. Успокоившись за жизнь Ивана Дурака, он спешил возместить утраченные от переживаний калории и начал, естественно, с «жирного барашка».
– Слушай, собака страшная…
– Да задолбал ты меня этой собакой! – возмутился волк, – Черногор я, понял?
– Угу, слышь, волчара страшная, а чё мне с ними теперь делать?
– Закопать, – сердито рыкнул волк.
– Так они ж еще живые, – растерялся Иван, – да и лопаты нет. Может продать? А вдруг кому в хозяйстве сгодятся. Огород там вскопать, али еще чего подсобить?
Пока Ваня занимался несвойственным ему делом, то бишь думал, прикидывая как повыгоднее пристроить разбойников, за его спиной появился конный отряд возглавляемый лично главой МЧС отцом Агафоном, вылетевший наметом на поляну.
– Волча, а у тебя в ушах не стучит? – насторожился Иван.
– Ой, дура‑а‑ак, – простонал волк, уползая за пенек.
– Всем лежать! Мордой вниз! Работает МЧС!
Оборотень честно ткнул морду в землю, и даже прикрыл лапами глаза. Ванюша обернулся.
– Отец Агафон, – обрадовался он, – слушай отче, тебе разбойники не нужны?
– Зачем? – опешил глава МЧС.
– Ну, мало ли… крест там серебряный почистить. В храме Божьем подмести.
Атаман лежавший около дуба застонал, открыл глаза и, хоть и связанный, сумел подняться на колени.
– Осаме на Ладан, – ахнул стрелец, сидевший на коне по правую руку от главы МЧС.
– Нужны, ой как нужны! – опомнился отец Агафон.
– И почем?
– Что значит почем? – не понял глава МЧС.
– Почем покупать будешь?
– А‑а‑а… ну, я даже не знаю… по копейке за душу согласен?
– Маловато будет, – смущенно шаркнул лаптем Иван, – мне, понимаешь на быка производителя копить надо, а ты по копейке…
– За атамана две копейки дам, да еще пряник медовый и петуха сахарного на палочке добавлю.
– Пряник медовый две копейки, – начал считать Иван, напряженно скрипя извилинами, – петушок копейка, атаман две, да за остальных сорок, это значится за все про все сорок пять копеек…
– Мэня, самого Осаме за две копэйки? – взревел уязвленный до глубины души атаман, и от бессильной ярости начал стучаться головой об дуб.
От сотрясения, застрявшая меж ветвей дубинка, возобновила полет и финишировала на голове Ивана Дурака. Тот задумчиво свел глаза к переносице и мягко осел на землю.
– Тьфу! – разозлился неизвестно чему стрелец, гарцевавший на вороном коне рядом с отцом Агафоном.
– Все, Осаме, – мрачно сказал святой отец, – теперь не только за разбой отвечать придется, но еще и за убийство.
– Слюшай, какой убийство? Разве этот идиот возьмет какой‑то там дубинка?
Ванюша заворочался, сел на мягкий мох, потряс головой.
– Бр‑р‑р… где я?
– О. очухался, – обрадовался волк, – знамо дело где, в лесу.
Успокоившийся за судьбу друга Черногор опять вцепился зубами в сало.
– Так, волча, а это кто? – ткнул Иванушка пальцем в интернациональную бригаду международных террористов.
– Разбойники, – пояснил волк, и, не разжевывая, проглотил довольно приличный кус сала, – напали на тебя, а ты их всех на кулак поднял. Вон, видишь их атаман Осаме об дуб головой бьется.
Атаман, уязвленный до глубины души такой низкой ценой за свою голову, действительно опять начал заниматься мазохизмом.
– А это кто? – перевел палец Ванюша на стрельцов.
– А это те, кто хотят их у тебя всю толпу за сорок две копейки купить.
Осаме взвыл при этих словах и в очередной раз боднул дуб.
– За сорок две? – ужаснулся Ванюша.
– Да, но ты не забывай, – заторопился отец Агафон, сердито покосившись на оборотня, – про пряник медовый да петушок сахарный в придачу.
– Слышь, Осаме, – Иван дернул за тулуп атамана, оттаскивая его от дуба, – как там тебя дальше‑то?
– На Ладан, – прорыдал атаман.
– Всем‑то не говори, что на ладан дышишь. Потому нормальную цену за тебя и не дают, но ты не расстраивайся. Когда за дело берется профессионал… – Ванюша распустил пальцы веером, и повернулся к отцу Агафону, – Кто‑то шо‑то вякал тут за сорок две копейки? Я не ослышался?
И начался великий торг. Да еще какой! На десятой минуте, разгоряченный глава МЧС не поленился слезть с коня, на двадцатой они уже били себя пяткой в грудь, один охаивая, другой расхваливая товар, кидали по очереди оземь шапку святого отца, (своей у Ванюши не было), несколько раз били по рукам, расплевывались, а потом опять сходились в жесточайшей словесной баталии за каждую копейку. И если бы на тридцатой минуте стрелец, тенью следовавший за святым отцом, яростно не прошипел главе МЧС: «Соглашайся, гад, не‑то на кол посажу! И к вечеру дела обоих ко мне! Национальность проверять буду», торг продлился бы до вечера.
Полностью офигевший волк круглыми глазами смотрел на то, как отец Агафон отсчитывал Ивану Дураку двести золотых, а на остальные четыре тысячи, трясущейся от бешенства рукой писал расписку, так как больше при себе у него не было. Профессионал действительно показал класс: каждый разбойник пошел по сто золотых, атаман с потрохами был продан за двести.
– Вай ме! – умилился атаман, прекратив издеваться над деревом, – за меня такой дэньга еще ныкто нэ раз нэ давал! Слюшай, Ваня, гдэ ты раншэ был? Мы бы всэ под твой рука пошель! Такой дэньга заработал бы, вах! Ваня, ты подумай! У мэня такие заказы ест, палчики обыжешь! Слюшай Ваня, мнэ за твой голова пятдэсят золодых обэщали, а ты за одного моего джигита сто взял! Маладэц. Ваня, я тэбе адрэс дам. Вытряси с них всэ за свой голова! Ты же умеешь, я вижу! Короче, идэшь в Алма Матэр…
– Куда, куда? – не понял Иван.
– Город такой ест. Столиц царь Андиран, да?
– Да, – подтвердил Ванюша, хотя города такого в упор не знал.
– Идэшь в Трактир «Умный трол»…
– Это где ж ты умных троллей видел? – засмеялся Иван.
– Вах! Нэ пэребэвай! Идэшь туда. Сэдмой столык справа от стойки в самом тэмном углу. Падходыш… парол толко тэбэ скажу…
Атаман прошептал что‑то на ухо Ивану, и тот радостно заржал.
– А чё, пароль подходящий.
Отец Агафон со стрельцом напряженно прислушивались к беседе, словно ненароком приближаясь все ближе и ближе, пока остальные воины взваливали бесчувственные тела разбойников как кули с песком поперек седла на коней.
– Ваня, развэди сволочэй! Я на тэбя надэюсь. Моя доля твоя! Чтоб оны ымпэриалысты поганые с сумой по миру пошлы! Я тэпэрь знаю свой цена!
И тут на поляну выскочил еще один отряд стрельцов под предводительством дородного седоусого воина в королевской мантии на плечах.
– Всех повязали, Владемир? – спросил он у стрельца, трущегося около отца Агафона, – а мы тоже с добычей, – похвастался он, тряхнув мешком, притороченном к седлу, из которого послышался забористый мат, – ведьму поймали. Прямо на нас свалилась. Сердцем чую, с инструкциями для этих душегубов летела.
– Вячесла‑а‑ав, – расстроено протянул стрелец.
– Ах да… эта, как ее…
– Конспирация, – подсказал Владемир, поправляя стрелецкую шапку на голове.
– Ну да… это слово.
– Ну, всего хорошего Ванюша, – заторопился отец Агафон, – тебе направо, нам налево… сам понимаешь, дела.
Повинуюсь его знаку все вскочили на коней, вонзили шпоры, и через несколько мгновений на поляне остался только Иван Дурак, радостно позвякивающий золотыми, да так и не пришедший в себя волк, в полном обалдении трясущий головой. Однако тряс он ей не долго. Что‑то сообразив, оборотень торопливо проглотил, не разжевывая, последний кусок сала и помчался вслед за стрельцами.
– Ты куда? – возмутился Иван.
– Куда подальше, – огрызнулся волк, – больно умный ты стал. Мне дураку рядом с тобой неуютно. Я свое слово сдержал.
Бесшумной серой тенью оборотень скользнул в кусты и вскоре исчез за деревьями, оставив разобиженного Ивана одного. Нет, он, разумеется, не собирался бросать Ивана, тем более, что не до конца был уверен, что деревенский дурачок действительно поумнел. Ему надо было сбить с него спесь, и заставить обращаться с собой по человечески, даже когда он находится в шкуре волка, а кроме того было и еще одно соображение…
Догнал он стрелецкие отряды довольно скоро, забежал с наветренной стороны, чтобы не пугать коней, и побежал неспешной трусцой параллельно тропинке, по которой ехали стрельцы, прислушиваясь к разговорам.
– Вот что, Вечеслав, – инструктировал в этот момент брата Владемир, – ты по своей земле их до границы тайно, незаметно проводи, и всех кто дурачком заинтересуется, в оборот бери…
– Ничего себе дурачок! По твоим словам он только что на четыре тысячи тебя нагрел.
– Плевать я хотел на деньги! Время дорого. Оплачу все честь по чести… если будет кому. Сам видишь, парень с закидонами, такие долго не живут. Хотя, если честно, парнишка мне понравился. Жалко будет если ни за что пропадет. Ты б видел как он торговался! Это же поэма! Однако, не будем отвлекаться. Мне пора домой возвращаться. Думу мою надолго оставлять без присмотра нельзя. Там я этих разбойничков и допрошу честь по чести. У меня хорошие специалисты в этой области есть. Не возражаешь?
– О чем речь!
– А ты тем временем, не дожидаясь, когда этот увалень через границу пройдет, отряди отряд лучших воинов во владения Андриана. Переоденутся пускай, и идут скрытно до Альма Матер. Я, правда, не все расслышал, но вроде, Осаме что‑то говорил про «Умного тролля». Главное выяснить: кто за всем этим стоит, и кто Дагмаре информацию сливает!
Владемир с расстройства так треснул кулаком по холке коня, что тот, заржав, чуть не упал на подогнувшиеся ноги.
– А с оборотнем его как быть?
– Не трогай. Он дурачку лучшим помощником будет. Слово дал. Они теперь магически повязаны, пока серый свой обет не исполнит.
– Ясненько, – пробормотал оборотень, тяжело вздохнул, признавая правоту царя батюшки, развернулся и помчался в обратную сторону воспитывать Ивана Дурака.

7

До Альма Матер друзья добрались без особых приключений и со сравнительно не целой шкурой, если не считать покусанных икр и ляжек Ванюши. Оборотень воспитывал деревенского дурачка, вырабатывая у него рефлекс на почтительное отношение к своей персоне. И надо сказать этот метод себя оправдывал: из лексикона Ивана стали исчезать такие слова как собака страшная, волчара, зато появлялись другие.
– Слышь, ты, бесплатная харчевня для блох, уй… – Ванюша поднял ногу, стряхнул вцепившегося в щиколотку волка, меланхолично почесал пострадавшее место, и продолжил, как ни в чем не бывало, – ты в этих местах раньше бывал?
Волк мрачно посмотрел на него и отрицательно мотнул лобастой головой.
– Как же мы тут «Умного тролля» искать будем? – юноша начал вертеть головой.
– А ты мозги напряги, – фыркнул волк.
– Намекаешь, что для этого у гомо сапиенс существует язык?
Оборотень сел на хвост и задумался. В последнее время Иванушка частенько озадачивал его, вворачивая такие вот непонятные словечки.
– А что такое гомо сапиенс? – осторожно спросил волк.
– Не что, а кто. Это такие прндурки которые ходят на двух ногах, пьют водку, ругаются, дерутся…
– Гоблины?
– Не угадал.
– Орки, тролли?
– Какая темнота.
Волк недовольно зарычал.
– Ладно, не дуйся. Так и быть, возьму над тобой шефство. На досуге займусь ликбезом.
– Чем?
Иванушка, отмахнулся, и опять начал озираться. Ему все было интересно. Альма Матер встретил их шумом, воплями зазывал и пестрой толпой гомонящей на рыночной площади. Именно сегодня, в день прибытия друзей, открылась ежегодная ярмарка, на которую съехалась куча народу. Лавок было видимо‑невидимо. И торговали в них не только люди. Орки, гоблины, тролли, и прочие политэмигранты из Зилантии азартно рекламировали свой товар, покупали, продавали, и что самое главное, честно откладывали десятину с выручки, которая скоро пополнит казну Андриана.
– Если я правильно понимаю, то вон там столб объявлений, – заявил Иван, устремив свой взор в сторону центра площади, – предлагаю узнать свежие новости, а заодно разведать дорожку до постоялого двора. Пришла пора посетить «Умного тролля».
– Дался тебе этот «Умный тролль», – разозлился Черногор.
– Не понял, – удивился Иван, – ты что, хочешь, чтоб я оставил плату за свою голову каким‑то злыдням?
– Да у тебя полный кошель! Не подавишься? Тут на десяток быков производителей хватит, и на стадо телочек, – оборотень скрыл от Ивана подслушанный им три дня назад разговор между венценосными братьями, и теперь очень об этом жалел. Сначала он не говорил, боясь, что непредсказуемый дурачок, откажется идти под негласным надзором в царство Андриана, а потом, сообразив, что Иван после удара дубинкой превратился в натурального пройдоху, которого такими мелочами не смутить, об этом уже говорить было неловко. Вроде как от друга что‑то утаил.
– Волчара, я не понял, за кого ты меня держишь? – распустил пальцы веером Иван, и вид у него был при этом такой крученый, что Черногор, вместо того чтобы куснуть наглеца за ляжку, попятился от него, – мы где находимся?
– Где? – переспросил волк.
– В царстве непуганых идиотов. Будем с тобой лохов разводить и бабло зарабатывать. – Это, – хлопнул он по кошелю, притороченного к поясу, вызвав приятный звон монет, – это считай, что мы с тобой на паперти сидели. А для серьезного дела нужен первоначальный капитал. Наш недоделанный террорист согласился взять за мою бесценную голову какие‑то жалкие пятьдесят монет! Мое эго такого удара не переживет. Я не я буду, если не загоню ее в десять раз дороже.
– Кого ее? – потряс головой оборотень, – эгу?
Витиеватая речь Ивана запутала его окончательно.
– Какую эгу? Голову!
– Чью?
– Мою.
– Тьфу! Как был ты дурак Ванька, так им и остался, а я уж было и впрямь поверил, что ты поумнел.
– Непроходимая… – Иван пощупал свои искусанные ляжки и изменил формулировку, – …серость. Пойдем волча, узнаем, что в мире интересного, адресок нужный пробьем, а потом за дело. И нечего зубами скрежетать. Под моим чутким руководством ты у меня быстро станешь человеком.
Черногор издал утробный рык, успокаивая нервы, и поспешил за своим неугомонным подопечным. Хотя кто из них теперь был подопечным это еще вопрос. Иван Дурак стремительно вырывался в лидеры в их странном дуэте.
Около столба объявлений толпился народ, внимательно изучая последние постановления царицы матушки Дагмары, и указы, подписанные дрожащей рукой больного Андриана. Народ в Альма Матер был грамотный практически поголовно, потому что город являлся культурным центром государства Российского, и самых талантливых и одаренных юношей еще при царе Долдоне, пока государство было едино, везли сюда грызть гранит науки. Здесь было много школ, университетов и духовных семинарий. Потому‑то и звался он Альма Матер. Так что то, что простой люд, окончивший два класса церковно приходской школы (ЦПШ), читал указы по слогам, старательно шевеля губами, оборотня не удивило, но то, что Иван Дурак бегло пробежав глазами пару указов радостно засмеялся и потер руки, сразило его наповал.
– Ванюша, – дрожащим голосом спросил Черногор, – тебя что, грамоте обучали?
– Нет, – отрицательно мотнул головой Иван, и замер, – а ведь действительно, как это я в этих закорючках разобрался? Похоже, не сплоховала твоя бабуля. Ладно, персональные благодарности потом. Пусть пока ждет на сеновале. Волча, ты знаешь, мне очень понравилось то, что здесь пишут. Ты только послушай.
И Иван в полный голос с выражением зачитал:

ЦАРСКИЙ УКАЗ
Объявляется награда в тысячу золотых за голову обнаглевшего дракона, который повадился жрать царские стада и вносить разлад во взаимоотношения между государствами, посредством загаживания посольства Зилантии, которое он избрал в качестве выгребной ямы. Сей зловредный зверь проделывает это каждый день, пролетая над Альма Матер на большой высоте, а потому для стрел недосягаем. Запись в драконоборцы производится в постоялом дворе «Умный тролль». Кроме награды в тысячу золотых, победитель дракона удостоится чести отобедать за одним столом с венценосными особами.
И. О. Царя батюшки, царица Дагмара.

– Ну и что в этом интересного? – спросил оборотень.
– Как что? Это же прямой путь на престол!
– Ваня, очнись, там же сказано о скромном обеде в присутствии царя. А если точнее царицы. Андриан уже месяц с постели не встает, а дочка их пропала.
– Вот и я о том! – жизнерадостно засмеялся Иван, – давай серый, за мной. Сейчас все растолкую.
Выбравшись из толпы, Ванюша склонился к волчьему уху поближе и таинственно зашептал.
– В другом‑то указе, знаешь что написано?
– Что?
– Две недели назад царевна Загляда исчезла из собственной опочивальни.
– Ну?
– Баранки гну! – рассердился Иван, – до чего ж ты стал бестолковый. Весь указ цитировать не стану, но смысл сводится к одному: пропала царевна, нашедшему просьба вернуть за вознаграждение. И подписано, между прочим, не И.О., а непосредственно самим царем батюшкой. Он, кстати гораздо скромнее своей жены. Государем всея Руси себя не величает.
– Ну и что из того?
– А ты свяжи два этих факта воедино. Кто любит воровать принцесс? Угадал? То‑то же! Одним ударом двух зайцев прибьем. Дракончика завалим, тысчонку на этом деле срубим, принцессу спасем, а потом за обедом с ее папашей и мамашей, в смысле мачехой, по рукам ударим. Мое вознаграждение рука и сердце принцессы.
– А если дракон Загляду уже сожрал? – хмыкнул волк.
– Не проблема. Ты же оборотень?
– Оборотень.
– Превратишься в дочку царя, свадебку с тобой сыграем, и дело в шляпе.
– Ну, ты и га‑а‑ад!
– Верное дело предлагаю, – Иван протянул руку, чтобы потрепать серого по холке, и едва успел ее отдернуть. Волчьи зубы клацнули у самых кончиков пальцев. – Ну, не хочешь под венец, не надо. Зачем членовредительством‑то заниматься?
Ванюша поднялся.
– Отец, где здесь постоялый двор «Умный тролль»? – обратился он к пробегавшему мимо тщедушному, суетливому старичку.
– Горло промочить, аль в самоубийцы записываться? – весело поинтересовался старик.
– Одно другому не мешает.
– Давай за мной. Я как раз туда иду. Тебя как зовут?
– Иван… – юноша замялся.
– Дурак, – закончил за него старик.
– А как ты догадался?
– Если б ты шел только горло промочить был бы умный, – старичок покосился на волка, – никак оборотня с собой ведешь?
– Как догадался, что он оборотень?
– Не первый годок на земле живу. Всякого насмотрелся. Надеюсь, его в самоубийцы записывать не собираешься?
– Мы с ним не разлей вода, – Ванюша не удержался, и все‑таки потрепал по холке серого, который, как ни странно на этот раз огрызаться не стал, – куда моя собачка, туда и я. В смысле наоборот. Куда я…
– Послушай старого, умудренного жизнью человека Ванюша. Доверься сердцу своему. Оно иногда верные решения подсказывает. Как вот сейчас.
– А что оно мне подсказало сейчас? – пожал плечами Иван, – я ничего не слышал.
– Ну, до чего ж ты тупой, – ехидно провыл волк, радуясь возможности отыграться, – оно сказало: куда собачка моя, туда и я! Так что в трактир мы не идем.
Оборотень вызывающе посмотрел на Ивана.
– А вот фик ты угадал. Я хочу пить и есть! Веди, отец!
– Ну, что? Пойдешь за ним? – старичок выжидающе посмотрел на оборотня.
– А куда ж мне деваться? – сердито рыкнул Черногор, – его ж дурака без меня там где‑нибудь прибьют!
– Ну, пошли, – неодобрительно покачал головой старичок, – только вы уж извините старика, двор‑то постоялый я вам покажу, а сам, пожалуй, в другой трактир пойду.
– Почему, дедушка? – удивился Иван.
– Я знаю, чем обычно кончаются посиделки в трактирах да постоялых дворах, когда там появляются такие вот Иваны Дураки. Нет уж, увольте. Мне мои старые косточки жаль.
– Это вы напрасно, дедуль, – обиделся Иван, – ежели меня зазря не трогать я тихий, мухи не обижу.
– Ты сам‑то веришь в это, отрок? – скептически хмыкнул старик.
– Ну‑у‑у…
– Ясно. Трактир в конце вон той улочки, – показал старичок рукой направление, – береги свою собачку юноша. Очень тебе советую, береги.
С этими словами он развернулся и скрылся в толпе.
– Тебе не кажется, что он на нас обиделся? – задумчиво спросил волк.
– Кажется, но за что? – недоуменно пожал плечами Иван.

8

Старичок не обманул. Трактир «Умный тролль», добротное бревенчатое здание они обнаружили в конце указанной им улочки.
– Инструкции мои не забыл? – деловито спросил Черногора Иван, – находишь седьмой столик справа от стойки, подходишь, называешь пароль, и вышибаешь из этих гадов тысячу монет за мою голову. Осаме, скажешь, спалился, завещал тебе довести его дело до конца, но ты не такой дурак, и требуешь достойную цену. Причем оплату вперед! Начнет торговаться, соглашайся на пятьсот, но только в качестве задатка. Остальное, дескать, потом, после дела. Берешь деньги, сваливаешь, и ждешь меня вон за тем углом.
– Но это же жульство! – возмутился Черногор.
– Да еще какое! – радостно согласился с волком Иван, – развести крутого по понятиям, и кинуть его как лоха, это же блеск! Тем более развести наркодиллера.
– Кого? – выпучил глаза Черногор.
– Наркодиллера, – внушительно повторил юноша, – разве пароль тебе ни о чем не говорит?
– Ни о чем, – решительно мотнул головой волк.
– Почему?
– Потому что ты мне его еще не говорил.
– А‑а‑а… извиняй. Пароль здесь таков: «Почем опиум для народа?».
– Вот гады! – возмутился Черногор, – народ дурман травой обкуривать! Да еще за деньги! Слушай, Иван, а давай их на пару тысяч разведем.
– Молодец! – погладил «собачку» по холке Иван, – чую, скоро ученик превзойдет своего учителя. Найди какую‑нибудь подворотню безлюдную, чтоб никто не видел, и обращайся там в громилу пострашнее. Да такого, чтоб от одного только вида твоего все очередь в туалет занимать начали.
Черногор замялся, сел на хвост, задумчиво почесал задней лапой за ухом.
– Ты знаешь, мне кажется, видом громилы здесь никого не удивишь. Этого добра в Альма Матер навалом.
– Ни одного еще не видел.
– Это потому, что ты в зеркало давно не смотрелся. Одним словом есть идея получше.
– Выкладывай, – сердито прогудел Иван, оглядывая свои пыльные портки, и уже не первой свежести расписную рубаху, – и с чего ты взял, что я страшный? Не косой, не рябой…
– Об этом после. Так вот, ежели в качестве наемного убийцы себя предложит, скажем, невинная девушка, это произведет должный эффект. Если наниматели не дураки, должны сообразить, что от девицы Иван Дурак подвоха ждать не будет, и…
– Гениально, – оживился Иван, – и легенду соответствующую придумаем. Скажем так: красна девица в детстве зверски изнасилованная юным отморозком Иваном Дураком, поклялась овладеть восточными единоборствами, найти и покарать насильника, и вот пришел ее час…
– И она готова загрызть его собственными зубами абсолютно даром, – фыркнул Черногор, – и даже готова приплатить тому, кто подскажет злопамятной девице местно нахождение обидчика.
– Пардон, увлекся, – почесал затылок Иван, – так мы из них кроме слезы ничего не вышибем.
– Ладно, Ванюша, не парься. Легенду я беру на себя.
– И как представишься? Мата Хари? – хмыкнул Иван.
– Внебрачной дочкой Осаме на Ладан, – мрачно сказал Черногор, – Машей, жаждущей отомстить Ивану Дураку, но как настоящая дочь своего отца, отомстить за хорошие деньги!
– Так это ж моя идея! – возмутился Иван, – мой первоначальный план!
– Твой план рассчитан на громилу, а мой красну девицу, – фыркнул Черногор, и потрусил в сторону безлюдного переулка, – жди меня внутри. Страховать будешь.
Ванюша не возражал. Войдя внутрь, он окинул трактир взглядом в поиске свободных мест. Их было не очень много. Питейное заведение оказалось забитым под завязку гомонящей толпой выпивох. Кого здесь только не было! Люди, гоблины, орки, тролли, седовласые эльфы, коротышки гномы, практически все пили, а потому гвалт в этом зале стоял такой, что приходилось порой кричать, чтобы доораться до собеседника. Относительно свободными были только два столика: один слева от стойки, и другой, седьмой по счету справа от нее в самом дальнем углу трактира. За столиком слева сидело два человека. Один из них, седоусый старик с рваным шрамом на правой щеке, был вербовщиком. Об этом красноречиво говорила табличка стоящая перед ним с надписью «Запись в драконоборцы». Роль второго, плотного коренастого мужчины средних лет в зеленом камзоле, на котором золотыми буквами было вышито нечто отдаленно напоминающее монограмму, состоящую из стилизованных, словно вросших друг в друга букв ОЗЖ, была пока непонятна.
За седьмым столиком справа от стойки сидел только один человек в сером дорожном плаще и широкополой шляпе, прикрывавшей лицо, зато около стола на полу без чувств отдыхало сразу три мордоворота с разбитыми в кровь физиономиями. Им не повезло: господин в широкополой шляпе предпочитал пить в одиночестве. Перед ним стоял полный трехлитровый кувшин вина, к которому он периодически прикладывался, изредка стреляя глазами в сторону двери. Он явно кого‑то ждал.
– Посмотрим, как моя собачка с ним разберется, – пробормотал Иван, и двинулся к столику рядом со стойкой.
Увидев, какое направление избрал новый посетитель, хозяин трактира, тумбообразный, волосатый тролль, глухо зарычал, но тут же заткнулся под строгим взглядом вербовщика.
– Не забывай, умник. На время вербовочной кампании тебе за счет нас налоги скостили. Целый золотой экономишь!
– Да лучше б я вдвойне заплатил! – огрызнулся тролль, зачерпнул огромной кружкой из стоявшей рядом бочки с выбитым днищем вина, и одним махом осушил емкость.
– Ну, что? – бодро спросил Ванюша, садясь напротив приемной комиссии, – я первый?
– Почти, – попытался изобразить улыбку вербовщик со шрамом на лице, – ты у нас три тысячи тринадцатый.
– Что!!? Столько народу уже ушло мордовать бедную зверушку, – расстроился Иван, – а я еще даже не записался? Не порядок. Быстренько сооружайте мне грамоту, и я пошел.
– Ишь, шустрый какой, – усмехнулся вербовщик, – сначала ты от меня получишь подробный инструктаж по технике безопасности…
Тролль при этих словах взвыл и начал стучаться головой об стойку.
– Что это с ним? – покосился на него Ванюша.
– Так ему ж ее три тысячи тринадцатый раз прослушать придется, – пояснил вербовщик со шрамом, – вот он и расстраивается.
– Все ясно. Надпись над входом, «Умный тролль», это я так понимаю самореклама. Наверняка себя имел в виду. Слышь, волосатик, – крикнул Ванюша троллю, – хочешь, хороший совет дам?
– Какой? – подозрительно спросил тролль, прекратив издеваться над стойкой.
– Как от остальных инструктажей избавиться.
– Давай!!! – взревел тролль.
– Но ты мне за него заплатишь вдвойне.
– Да я в тройне заплачу!!! – еще громче зарычал тролль, заставив повернуться к стойке весь трактир.
– Идет, – не стал возражать Ванюша, – гони три золотых.
Монеты как по волшебству появились перед ним на столе.
– Ну, говори! – нетерпеливо рыкнул тролль.
– Уши ватой заткни, – посоветовал Иван, с удовольствием убираю добычу в карман.
– А как же я клиентов обслуживать буду?
– Половых найми.
– Точно! – обрадовался тролль, и начал затыкать уши пробками от бутылок.
Ванюша вновь повернулся к вербовщикам, одновременно просканировав взглядом помещение. За седьмым столиком от стойки справа, по‑прежнему сидела одинокая фигура в сером плаще, и ни одной девицы в зале. Много ли надо времени Черногору, чтобы обернуться человеком Ванюша не знал, а потому слегка волновался. Не влип ли его четвероногий друг в какую‑нибудь историю? Он уже начал привыкать к своей «собачке», и судьба ее ему была не безразлична.
– Ну, давайте свой подробный инструктаж. Только я вас умоляю, покороче, пожалуйста, пока там без меня дракончика не завалили. Мне на одно дельце как раз тысчонки золотых не хватает.
Вербовщики переглянулись.
– Ну‑с, начнем с того, – начал инструктаж вербовщик со шрамом тоном лектора, в который раз читающего студентам один и тот же опостылевший текст, – что дракон это гигантская ящерица о четырех ногах, двух крыльев, длинной шеи и хвоста. Еще у него есть голова. У некоторых даже не одна. Это злобное существо, плюющееся огнем, на ногах имеет когти полутораметровой длины, огромные зубы и премерзкий характер. Охотятся на дракона разными способами. Чаще всего используют мечи, – вербовщик выдернул из‑под стола тупой, ржавый меч, – булавы, – он с натугой извлек оттуда же огромную булаву, – но только не всякому герою такую вот поднять под силу …
Иван взял в руку оружие, взвесил в руке, легонько подбросил над столом, заставив сделать сальто, и вновь поймал за рукоять.
– Не пойдет. Легонькая больно.
– Ну, это смотря для кого, – осторожно сказал вербовщик со шрамом, – да хоть бы булава и в десять раз тяжелее этой была, толку от нее. Дракончик один раз дыхнет, и будет из тебя головешка, а от булавы кучка расплавленного металла. Мечи он обычно перекусывает, магия на него практически не действует, а яды различает за километр, и жрет отравителей обычно отдельно от этой вредной приправы.
– Разберемся, – самоуверенно сказал Иван, – Записывайте, и я пошел.
Вербовщики переглянулись опять, и от внимания Ванюши это не укрылось.
– Хватит в гляделки играть. Скажите лучше, нет ли у вашего дракончика какого‑нибудь неожиданного хобби…
– Чего? – выпучили глаза вербовщики.
– Ну, увлечения какого‑нибудь. Как он, например, относится к принцессам?
– Очень положительно, – хмыкнул вербовщик, – с вечера ворует, ночью пытает и насилует, а утром потребляет в жаренном виде. Очень он любит на завтрак жареных принцесс. Румяненьких с корочкой…
– Вот гад! – расстроился Ванюша, – а я так рассчитывал Загляду у него в пещере найти. Слушай, отец, а ты не брешешь? Почем знаешь, что он их насилует и жрет?
– Я преподавал курс драконологии в Академии Альма Матер, – гордо сказал вербовщик, – потому и счел своим гражданским долгом просвещать юных героев идущих на битву с чудовищем. Я сам предложил свои услуги царице матушке Дагмар в этом богоугодном деле, пояснив ей, что неосторожно посылать воинов на битву с монстром, предварительно не снабдив всей необходимой информацией.
– Ну, считайте, снабдили. Так где этот дракончик обосновался? – Иван как прутиком постукивал огромной булавой по раскрытой ладони левой руки.
– А ты знаешь, что этот монстр делает с теми, кто осмеливается вызвать его на бой?
– Нет.
– Ну, так слушай!
И преподаватель драконологии начал описывать такие ужасы, что все нормальные люди давно бы сбежали, не дожидаясь конца лекции. Ваня краснел, бледнел, вздыхал, скрипел зубами и мял несчастную чугунную булаву в руках, то скручивая ее в бараний рог, то делая из не сосиску. Вербовщик со шрамом на щеке мрачнел все больше и больше, видя, что Ванюша при описании самых жутких и кровавых сцен готов уже вскочить и бежать бить морду дракону за бесплатно, не подписывая официального контракта.
– Однако, молодой человек, – внезапно вступил в дискуссию господин в зеленом камзоле, – кстати, как ваше имя?
– Ваня.
– Так вот Ваня, должен сказать, что не все ученые драконоведы придерживаются таких диких взглядов. Я доводил свое мнение до царя батюшки Андриана, и он полностью со мной согласен. Он, кстати, как и я состоит в ОЗЖ.
– Где? – не понял Иван.
– В ОЗЖ. В Обществе Защиты Животных. Так вот, Ваня, мы считаем, что драконы были когда‑то милейшими существами, и если б не люди, да Зилантийская инквизиция прыгали б сейчас на лужайках, и резвились как милые домашние зверушки. Сейчас это исчезающий вид, который вот‑вот вымрет. Все, буквально все пытаются их обидеть: украсть их золото, украсить их головой свои покои. А ведь это бедное, безобидное существо любит бабочек, цветы, синее небо, любит любоваться ночными звездами, и слагать стихи в честь прекрасных дам…
– Которых потом с аппетитом кушает, – еле слышно пробормотал вербовщик со шрамом, и почему‑то облизнулся.
Член Общества Защиты Животных, недовольно покосился на него и продолжил описывать страдания бедных дракончиков, да так красочно, что у впечатлительного Ивана на глазах проступили слезы, хотя он и не верил ни одному их слову.
– Сволочи, – всхлипнул он, вытирая сопли подолом рубахи, – такую милую зверушку обижают!
Вербовщики с облегчением вздохнули, и у Ванюши сложилось твердое убеждение, что эта парочка вербовщиков страшно не хочет, чтобы какой‑нибудь придурок, вооружившись булавой, пошел гасить дракона заказанного И.О. царя батюшки царицей Дагмар. И он был абсолютно прав. Хоть Иван Дурак, и шел за номером 3013, если бы подписал контакт стал бы первым. Все остальные претенденты в драконоборцы сбежали с призывного пункта, так и не поставив своей подписи на вербовочном листе.
Дверь трактира распахнулась, и на пороге появился худощавый, жилистый мужик в холщовой рубахе до пят, перехваченной в поясе веревкой. Из‑под рубахи торчали лапти. На кожаном ремне, перекинутым через плечо висели гусли.
– О! Гусляр Шатун пришел! – приветственно загомонил трактир.
– Про богатырей былинных, что в старину жили, петь будешь, аль пророчествовать начнешь?
Из‑за спины гусляра вынырнула стройная фигурка девушки в сарафане, из голубого ситца, отделанный спереди и вдоль верхнего края золотой тесьмой. До полноты образа ей не хватало только кокошника и косы до пят.
– Ух, ты! – Ванюша судорожно сглотнул обильно набежавшую слюну, глядя на пышную копну каштановых волос, расплескавшуюся по плечам красавицы.
Девушка уверенно двинулась в сторону седьмого столика справа от стойки, ловко уворачиваясь от посетителей, пытавшихся хлопнуть ее по мягкому месту. Гусляр тоже двинулся. Только цель его была совсем иная. Он тронул струны, и направился к столику, где шла запись в драконоборцы.

Сказ пойдет про добра молодца Иванушку
Добра молодца по прозвищу Иван Дурак

Что это было: пророчество, или сказ о былинных богатырях седой старины он не сказал, но почему‑то полтрактира насторожилось, и словно невзначай потянулось к оружию: кто к ножу за голенищем лаптя, кто к топору на поясе, а кто и к добротному мечу.

Про того, что рос в деревне Недалекое
Да про то, как вырос из него большой му…

Вторая половина трактира не озабоченная поисками оружия грохнула, сообразив, что на этот раз их ждет потешный сказ. Ванюша, медленно наливаясь кровью, наблюдал за приближением гусляра приколиста, прикидывая чем бы его благословить так чтоб сразу не до смерти. Грех на душу, он брать не хотел. Покосившись на свои пудовые кулаки, до сих пор мявшие булаву, детинушка понял, что ими нельзя. Если бык Вася после них просто окосел, получив вмятину на лбу, то гусляр конкретно отдаст концы. А в это время красавица уже перешагнула через лежащие около седьмого столика от стойки справа бесчувственные тела, и приступила к выполнению гениального плана Ванюши по выколачивания денег за свою голову.
– Мужчина, – просипел он хриплым мужским голосом, и закашлялся.
То ли трансформация из волка в красну девицу до конца не прошла, то ли еще по какой причине, но голосовые связки отказывались издавать звуки, характерные для нового облика оборотня, и кое‑кто в трактире его понял не правильно. Все, кто пытался хлопнуть волка по аппетитной попке, сразу забыли про сказание гусляра приколиста, и начали брезгливо вытирать руки об штаны, злобно косясь на Черногора и яростно отплевываясь. А тот невероятным усилием воли сумел таки справиться со своей луженой глоткой, и уже нормальным, нежным девичьим голоском, как ни в чем не бывало, продолжил:
– Может, пригласишь даму за столик, красавчик?
Красавчик поднял голову, и оборотень даже отшатнулся. Хоть сидевший за столом господин и был хорошо одет, но глаза его горели маниакальным огнем насильника садиста. При этом движении его серый дорожный плащ на мгновение слегка распахнулся и Черногор увидел под ним гномий трехзарядный арбалет – любимое оружие наемных убийц, а на поясе здоровенный кошель, наполненный явно не камнями.
– Пошел прочь, извращенец. Будь ты шалавой, я бы еще…
Это была его ошибка. Черногор пришел в неописуемую ярость.
– Как ты меня назвал, животное из пяти букв с рогами и неприятным запахом!!? – проревел он уже явно не женским голосом.
Тут уже весь трактир, мягко говоря, забил на байки гусляра Шатуна, и начал шевелить губами, пытаясь сообразить: что за животное имел в виду этот странный извращенец в сарафане. Самым сообразительным оказался гусляр. Сердито стрельнув глазами в Ванюшу, которого он так и не сумел достать до конца своими балладами, Шатун, дабы вновь привлечь внимание к своей персоне резко сменил мелодию и пропел, лихо ударяя по струнам:

Жил на свете козел…

До наемника, наконец, дошло.
– Ах, ты пида… – начал он подниматься, но продолжить фразу не смог, так как Черногор со словами «Хам!!!» одел ему на голову трехлитровый кувшин вина, заставив свести глаза в кучку и ткнуться носом в стол.
И тут кто‑то из трактирных гуляк вскочил на ноги и заорал во всю глотку, простерев руку в сторону красавицы:
– Да это же оборотень! – из‑под треснувшего рукава рубахи гуляки выглянул стрелецкий кафтан.
– Держи его!
– Ванька Дурак где‑то рядом!
Человек двадцать гуляк вскочили на ноги, и бросились на Черногора, сметая по дороге столы, но путь им преградили другие гуляки, встав перед ними стеной.
– Вот и попались голубчики, – ласково сказал один из них, выдергивая из‑за пояса топор.
Под его рубахой тоже угадывался стрелецкий камзол. Это слегка охладило пыл нападавших.
– Слушай, ты служивый, я служивый, – быстро заговорил стрелец Андриана, опознавший в девице оборотня, – как ляхи говорят: паны дерутся, у холопов чубы трещат. Давай без поножовщины, а?
– Давай, – согласился стрелец Вечеслава, – и посмотрим: чья возьмет.
На пол полетели финки, ножи, топоры, и закипела около стола наемного киллера великая русская забава под названием мордобой, которая скоро превратилась в огромную кучу малу из‑под которой слышалось попискивание красавицы. В образе невинной девушки Черногору драться было несподручно.
Видя, что его «собачку» обижают, Ванюша отбросил в сторону смятую булаву, прекрасно понимая, что этой железкой не долго и грех на душу взять, и схватил оружие полегче. Оружием оказались гусли Шатуна, подобравшегося к Ванюше уже вплотную. Ими он со всей дури и запустил в кучу малу. Гусли отправились в полет вместе с гусляром, не успевшего от них отцепиться, и проделали в куче мале дыру, из которой выскользнула гибкая девичья фигурка. И тут уже взорвался весь трактир:
– Наших бьют!
– Давай поможем!
Опрокидывались на пол столы, звенела разбитая вдребезги посуда. Ванюша схватился за лавку…
– Ваня, линяем! – перед Иваном материализовался Черногор с кошелем наемного убийцы в руках, и с разбегу рыбкой ушел в распахнутое окно.
Ванюша проводил взглядом стройные девичьи ножки, мелькнувшие в оконном проеме, судорожно вздохнул, не глядя откинул за спину лавку, сметя вербовщиков на пол, и сиганул следом, не сразу сообразив, что его размах плеч немножко больше оконного проема, а потому вышел на улицу прихватив с собой пять бревен, одно из которых вышиб своей собственной головой. Что интересно, ни с одним из них он расставаться не пожелал, и, перехватив поудобнее, дунул вслед за исчезающим за поворотом хвостом волка. Момент превращения девицы в волка детинушка из деревни Недалекое прозевал пока вышибал оконный проем. Сзади раздался грохот, но юноша даже не обернулся, а напрасно. Он бы увидел, как рухнула крыша, и в воздух взметнулось два дракона: зеленый, и призрачно‑черный, с рваным розовым шрамом на правой скуле. В воздухе они слились воедино, и яростно махая крыльями, изумрудный дракон с черным отливом энергично набрал высоту, скрывшись за облаками.
Волка Иван догнал уже через три квартала. Бревна мешали бежать. Черногор затормозил, выплюнул из пасти кошель.
– Ваня, да брось ты их!
– Да ты чё, волчара, – поддерживая бревна одной рукой, Ванюша нагнулся, подняв другой рукой кошель, и затолкал его себе в карман, – бревнышки почитай почти что новые. На избушку пойдут. Первый камень, так сказать. Ну, чё, пошли во дворец?
– Зачем?
– Как зачем? Придем, постучимся, спросим как у царя дела, привет от брата передадим, опять же про цены на зерно лучше во дворце узнавать. Ить, оттуда все указы спускают.
Волк лег на землю, закрыл глаза лапами и завыл, да так жалобно, что его подхватили не только собаки, но и кошки, и даже одна свинья на соседней улице, на которую в панике наступил какой‑то горожанин, ударившийся в бега подальше от рыщущего по городу голодного волка. Повыв, Черногор встал, и молча побрел куда глаза глядят, не обращая внимания на Ваню. Тот семенил следом, пытаясь завязать разговор, но Черногор его не слушал. Он рассуждал, естественно не вслух, а про себя.
Что же случилось с Ваней? – мучительно думал волк, и чтобы докопаться до истины начал восстанавливать в памяти все события минувших дней. Сначала его приголубила бабуля, и он заговорил на иноземном языке, да плюс стал таким пройдохой, что сумел объегорить цыган в карты. Потом ему досталось от Вакулы молотом по многострадальной голове, и он превратился в хозяйственного селянина. Потом дубинку на голову словил, и опять превратился в явно поумневшего пройдоху, а сейчас… волк резко затормозил.
– Ваня, а бревнышки ты не в трактире позаимствовал?
– Ну, да…
– И чем ты их вышибал?
– Вот эти четыре плечами, а вот это, самое большое, лбом.
– Ваня, – до волка наконец‑то дошло, – одолжи на время бревнышко. Вот это, самое большое.
– Зачем?
– Я тебя им подлечу, а потом…
– Что потом?
– Потом береги голову, Ваня. Ой береги… Ну, давай сюда бревнышко.
– Не дам. Это для избушки.
Их мирную беседу прервал шум, гам, вопли, отборный мат и женский визг, донесшийся до них из соседнего переулка. Волк, как и положено любому разумному существу, тут же нырнул под лестницу ближайшего магазинчика, а Ваня, как и положено нормальному дураку, рванул на шум, размахивая на бегу самым большим бревном, роняя на бегу те, что поменьше.
– Кто тут девушек обижает!!?
А в соседнем переулке шла серьезная разборка. Человек десять крепких мужичков дружно наседали на доброго молодца, который их мутузил направо и налево, лихо работая кулаками. Рядом, на булыжной мостовой сидела ослепительная блондинка в роскошном платье, и орала благим матом на всех подряд:
– Как ты бьешь, сволочь! Идиоты! Кто ж так скручивает? А ну расступись, я сама его!
Девица вскочила, нырнула в самую гущу схватки и, тут же вылетела обратно, схлопотав от кого‑то по лбу. Вновь плюхнувшись задом на мостовую, она разразилась площадной бранью.
– Ах вы сволочи! – взревел Иван, – деву невинную забижать!!?
Когда за дело ратное берется добротный селянин, и бьется по принципу: развернись плечо, раскрутись бревно, шансов на победу у супротивников нет, и быть не может! Первый же взмах бревна унес пятерых нападавших в соседний переулок, второй заставил осыпаться еще пятерых нападавших со стены добротного кирпичного дома. Оттуда из окошка высунулась голова любопытной старушки, затем дернулась назад. Окошко торопливо затворилось.
На поле боя осталась только верещащая девица и добрый молодец, которого нападавшим так и не удалось скрутить. Его Иван благословил тем же бревнышком, что и остальных, ударом сверху.
– Чтоб девочек не обижал, – удовлетворенно крякнул Ванюша, поставил бревно на попа и повернулся к «спасенной» красавице в ожидании заслуженных похвал.
Та уже не верещала. Она мрачно переводила взгляд с Ванюши на лежащие в живописном беспорядке неподвижные тела, и о чем‑то напряженно думала.
– Прекрасная селянка, ты свободна, – деликатно намекнул ей Иван.
Девица усмехнулась.
– Ты кто, добрый молодец?
– Я Ваня, из деревни Недалекое.
– Ах, из недалекого…
– Не, на самом деле деревенька моя далеко отсюда, – начал втолковывать бестолковой блондинке Ванюша, – просто она называется так: Недалекое. Понятно?
– Да где ж мне глупой… – девушка поднялась с земли, отряхнула парчовое платье, подошла к Ивану, – …ну, спасибо тебе Ваня, выручил. Братца моего спас, – она покосилась на лежащего на мостовой доброго молодца.
– Так это братишка твой? – расстроился Иван, – а я его это… того…
– Ничего, ему полезно.
Застучали по булыжной мостовой колеса. В переулок въехала черная карета. С козел спрыгнуло двое слуг, схватили «брата» девицы за руки и за ноги, и затолкали внутрь экипажа.
– Это за нами. Ну, Ваня, еще раз спасибо за помощь, считай, спас ты нас, – девушка протянула гиганту руку для поцелуя.
Тот от неожиданности выронил бревно, которое чуть не прихлопнуло спасенную, и, не обращая внимания на невольно вырвавшееся из ее уст крепкое словцо, затоптался перед ее ручкой, не зная, что с ней делать. Девушка невольно рассмеялась. А Ванюша, наконец, сообразив, что от него требуется, осторожно взял ее руку, и начал трясти, стараясь не раздавить в своей могучей лапе. Как только руки их соединились, девушка вздрогнула, и посмотрела на Ванюшу более внимательно.
– Ну, надо же какой сюрприз, – еле слышно пробормотала она, – сразу четыре магии кто‑то наложил… на одного дебила это многовато. А ты знаешь, Ванюша, – сказала она уже более громко, – почему бы нам с тобой не продолжить беседу в более приятной обстановке? Я тут каждый день обедаю в ресторации «Королевская Жизнь». Дороговато, но зато прекрасная кухня, и знакомства полезные завести можно. Ты не стесняйся, с тебя денег не возьмут мой спаситель. Я об этом позабочусь. Так что, если надумаешь, приходи. Я буду ждать. Я буду очень ждать!
Девушка осторожно высвободила свою ручку, и запорхнула в карету.
– Трогай!
Опять застучали колеса, и вскоре черный экипаж исчез за поворотом, оставив Ванюшу, застывшего посреди улицы в мечтательной прострации. В себя его привел старческий голосок.
– Эй, внучок, подь сюды, – из двери дома, около которого происходила баталия, высунулась голова старушки.
– Чего тебе, бабушка? Помочь чего?
– Угадал милок. Сундучок передвинуть надобно. Мне старой одной его ну никак. А за труды твои внучек, я тебе выдам пятачок.
– Пятачок это хорошо, – оживился Иван, хозяйственная душа которого от такой щедрой оплаты отказаться не могла, и он поспешил на зов. Старушка аккуратно прикрыла за ним дверь и повела детинушку вглубь здания.
– Вон в той комнатке сундучок, Ванюша, туда заходи. Только пригнись, а то косяк снесешь.
Иван, входя в каморку, послушно нагнул голову и тут же получил удар по затылку чугунной сковородкой от другой старушки, притаившейся за дверью. Третья старушонка подскочила к закачавшемуся Ванюше и дунула с ладони ему в лицо золотую пыльцу. Глаза Ванюши закатились, и он рухнул в услужливо раскрытый перед ним черный проем погреба.

* * *

Черногор вытащил глаза из‑под лестницы, когда шум в соседнем переулке затих. Он был умный оборотень, приключений на свой хвост словил сегодня с избытком, а потому, учитывая силушку и габариты подельщика, предоставил ему лично разбираться с городскими хулиганами, не впутывая в это безобразное дело свою «собачку». Сунув нос в соседний переулок, он увидел распростертые неподвижные тела, валяющиеся на поле боя бревна, и входящего вслед за старушкой в дом Ивана.
– Куда это его еще понесло? – недовольно пробурчал Черногор, и подбежал поближе.
Около двери, за которой скрылся Иван, висела табличка.

ООА (Общество Отпетых Аферисток) «Старушки Веселушки»
Гадания, отворот, приворот, организация посиделок,
свадеб, вечеринок, и корпоративочек.

Волк попытался лапой отворить дверь, но она оказалась заперта.
– Вот гад! На наши денежки посиделки решил себе устроить? – взгляд оборотня упал на валяющееся посреди дороги бревно, – ну, я тебе устрою посиделки!
Черногор подтащил бревно поближе к крыльцу, с трудом поставил его на попа, прикидывая, как бы половчее в этом облике благословлять им Ванюшу. Не то, что размахнуться, даже в лапах удержать трудно.
– А я его буду ронять! – осенило Черногора, и он застыл у порога на задних лапах, обхватив передними бревно.
Как назло именно в это время в проулке появился гусляр Шатун с поломанными гуслями в руках и набухающим фингалом под глазом. Увидев волка в обнимку с бревном, он нервно икнул, затем хихикнул, и пропел на манер частушек, отбивая такт обломком гуслей об колено.

Стоит серый на крылечке
Держит в лапищах бревно
И какого он стоит
Зайчик‑то сбежал давно

Гусляр еще раз хихикнул и двинул дальше своей дорогой. Был бы оборотень в этот момент в человеческом облике, обязательно бы покраснел. Ему стало стыдно. Так стыдно, что бревно вывернулось из его лап и поймало не успевшего далеко уйти шутника. Волк смутился еще больше, сказал «извините», и ринулся в подворотню.
Гусляр Шатун с трудом спихнул с себя бревно, сел на землю, потряс головой, схватился за затылок и сморщился. На его бедной головушке в дополнение к синяку под глазом набухала еще и шишка на затылке.
– Ох, мало тебя в детстве драли! Ну, погоди! Дай только во всей этой каше разобраться, всыплю тебе ума ремешком в задние ворота. Мало не покажется!

9

Пришел в себя Ванюша в полутемном подвале. Он лежал на жестком топчане, связанный по рукам и ногам. По всему телу разливалась дремотная слабость. Попытался напрячь мышцы, чтобы порвать путы, но тело не слушалось. «Ай да старушки, – мелькнуло у него в голове». На этот раз он четко помнил все, что приключилось с ним накануне.
– Васильевна, шевелись, сеанс связи пропускаем!
Иван скосил глаза. Два старушки суетились перед огромным зеркалом у стены, делая в его сторону пассы. Третья старушка зачерпнула кружкой из бурлящего на огне котла ароматного отвара, просеменила к зеркалу и с размаху плеснула зелье на стеклянную поверхность. Зерцало тут же перестало отображать старушек веселушек, по нему побежали голубые волны и вот уже перед изумленным взором Ивана стали проступать очертания тронного зала царя батюшки Владемира, на котором происходило очередное заседание боярской думы. В ней произошли значительные изменения. Нет, состав остался прежний, только ряды оппозиции были увеличены до десяти человек, и возглавлял их уже поднаторевший в этом деле боярин Епишка, которого демократически переизбрали на второй срок. У всех без исключения бояр были всклокоченные бороды, на физиономиях сияли синяки, кое у кого не хватало зубов. Похоже, время для сеанса связи старушки выбрали неудачно. Царю батюшке было не до них, ибо в этот момент выступала оппозиция.
– А теперь, я хочу выставить этот… как его… имбычмент царю батюшке нашему! – Боярин Митрофан покосился на лидера оппозиции. Епишка одобрительно кивнул головой, не рискуя открывать рта, в котором осталось всего три зуба.
– Что!!? – взревел Владемир, и попытался спрыгнуть с трона, но его удержал отец Онуфрий.
– Дай народу спустить пары, – успокаивающе сказал патриарх.
– Но за что импичмент?
Отец Онуфрий, что‑то прошептал ему на ухо. Царь батюшка побледнел.
– Так, стрельцов вон!
Стрельцы, застывшие у двери выскочили из тронного зала и торопливо прикрыли за собой двери.
– Ну, если царица матушка про это узнает! – зловеще прошептал Владемир.
– Да откуда, царь батюшка, – загомонил весь состав думы, который был, похоже, в курсе, о чем пойдет речь.
– Оппожичия может продолжать? – прошамкал Епишка.
– Валяйте, – раздраженно махнул рукой Владемир.
Получив разрешение, боярин Митрофан продолжил с еще большим жаром.
– Итак, оппозиция объявляет имбычмент царю батюшке за аморальное поведение. Надысь иду я мимо опочивальни, и слышу как там царь батюшка княжну Худоводворскую…
– Я ее допрашивал! – рявкнул с трона царь.
– …допрашивал, – согласился оппозиционер. – Ой, как он ее допрашива‑а‑ал…
– Да ты что, совсем ополоумел? – сорвался с места боярин Бореслав, – и за это вот имбычмент? Да ежели наш царь батюшка акромя царицы еще и княгиню может, то значит он кобелина еще тот! Жеребец! Да мы за него все как один горой!
– А вот оппозиция считает…
– А вот мы ей сейчас зубы‑то и пересчитаем!
Кто‑то вывернул из‑под оппозиционеров лавку, и она полетела прямо в сторону зеркала, в которое пялился пораженный Ванюша. Старушки истерично взвизгнули и сделали дружный пасс в сторону связного устройства. Зеркало потухло.
– Ить, чё твориться‑то, Васильевна, – всплеснула руками одна старушка, – какими словами царя батюшку поносят! Ымбычмэнт! Будь я на его месте всех бы оттуда поганой метлой! – тут она перевела взгляд на таращащегося на них Ванюшу. – Матрена, наш идиет очнулся.
Матрена, сухонькая, бойкая старушка, которая накануне заманила Иванушку в ловушку, подскочила к нему и дунула в лицо золотой пыльцой с ладошки. Веки Ивана потяжелели, и он вновь погрузился в сон.

* * *

Сознание вновь возвращалось к Ивану.
– Матрена! Да разберись ты с ентой малахольной! Опять в дверь долбит.
– Так полдень же. Связь прозеваем.
– Сами справимся. Ты по‑быстрому эту дурочку ублажи и выпроводи.
На этот раз он не стал полностью открывать глаза, а лишь слегка приоткрыл их, и сквозь узкую щелочку век начал наблюдать за суетящимися старушками. Матрена прошурушала старческими ножками по лестнице вверх, прикрыла за собой люк погреба, и пошла разбираться за надоедливой клиенткой.
– Федосья, лей!
Иван скосил глаза. Одна из оставшихся старушек плеснула дымящееся зелье на зеркало, и оно пошло голубыми волнами. Пользуясь тем, что на него не обращают внимания, Иван осторожно пошевелил пальцами. Тело слушалось! Юноша начал напрягать мышцы. Первая веревка лопнула. К счастью этот звук совпал с включившимся на прием зеркалом, и за гулом голосов боярской думы старушки его не расслышали.
– Ну, вот, – расстроилась Федосья, – опять заседают. О чем царь батюшка думает? Тут такие дела творятся, а он…
– Ему державному виднее, – одернула товарку Васильевна, – знать поважнее дела решать будут.
– А я ему все ж напоминание пошлю, – Федосья сделала пасс в сторону вошедшего в тронный зал царя батюшки, прикрывавшего рукой правую сторону лица.
Кольцо на безымянном пальце левой руки начало сжиматься. Владемир недоуменно посмотрел на него…
– Провалиться! Связь… позже! – рявкнул он прямо в зеркало, – не до вас!
– Что это с вами, царь батюшка, – всплеснул руками боярин Болеслав, – чтой‑то вы ручкой за щечку держитесь? Аль хворь какая приключилась? Зубки болят?
– Я же предупреждал, чтоб о княжне ни кому ни слова!
– А что такое?
– Царица матушка мне вотум недоверия сковородкой высказала, – яростно прошипел Владемир, отрывая руку от лица.
Все ахнули. Левая половина лица державного заплыла огромным синяком с фиолетовыми разводьями.
– Мне то ладно, вы б посмотрели, какой вотум она княжне вынесла! Ни одной волосинки на голове не осталось! Узнать бы какая сволочь царице матушке сковородку принесла. У нее рука тяжелая…
– Так оппозиция не со всеми поставленными вопросами была согласна, – неосторожно вякнул боярин Митрофан.
– Ах, вот в чем дело… – Владемир начал засучивать рукава.
– Царь батюшка, – заволновался отец Онуфрий, – по протоколу вам в дебатах участвовать нельзя. Не демократично это.
– Да задолбал ты меня своей демократией! – рявкнул на него Владемир, перехватил поудобнее державу, и ринулся восстанавливать монархию.
Дрожали не только стекла и стены тронного зала, но и зеркало, честно отображавшее процесс реставрации царской власти. Когда вибрация достигла максимума, оно в целях сохранения отключилось автоматически, и сверху до Ивана донесся еле слышный нежный голосок клиентки, которую Матрена безуспешно пыталась выпроводить на улицу.
– Я понимаю, что вы очень заняты, но мне просто необходимо, чтобы вы погадали на моего суженного из деревни Недалекое.
«Ага, волча работает», – обрадовался Иван, удвоил усилия, и лопнула еще одна веревка. Дуракам действительно везет, ибо в этот момент опять возобновилась связь, и сердитый окрик царя батюшки вновь заглушил все остальные звуки. На лице державного красовался еще один фингал.
– Какого хрена в самое неподходящее время? Видите у меня тут совещание!
– Царь батюшка, – пали ниц перед зеркалом старушки, – все пропало! Агента взяли, явка наша вот‑вот накроется!
– Это какая пи‑и‑и… – в зеркале раздался длинный тональный звонок, и хоть державный и разевал рот, о чем шла речь понять было совершенно невозможно. Наконец Владемир выдохся, почесал затылок, заставив корону съехать на ухо. – А чтой‑то там пищит? – спросил он.
– Так царь батюшка, – начала оправдываться Федосья, – зерцало‑то венецианское, не все исконно русские слова разбирает.
– Тьфу! Бездари. Нормальному языку стекляшку обучить не могут! Так что там у вас случилось?
– Да вот эта вражина нашего агента уработала! – ткнули старушки в сторону Ванюши, который уже стоял за их спиной. – Ой! На волю вырвался!
Царь подался вперед, внимательно рассматривая Ивана.
– Ваня, идиот! Опять ты? Пи‑и‑и… – все, что державный о нем думает Ванюша без труда определил по брызжущей с другой стороны зеркала слюны, −…и если сам все не исправишь, я тебя лично подвергну остракизму и пи‑и‑и… – царь батюшка за последнее время много новых слов узнал от патриарха. Он не учел только, что случайно поумневший Иван тоже.
– Папик, – распустил пальцы веером Ванюша, как только державный слегка выдохся, – ну все понятно, о чем базар. Все решим. Кого надо завалим, кого надо подмажем. Считай все уже сделано. Вот только волыну достану и миль проблем!
– Ой, мама, – только и смог выдавить из себя ошарашенный царь.
Мимо его уха пролетел трон. Похоже, процесс реставрации монархического режима до конца еще не был завершен.
– И ваще, все зло от царизьма идеть! – послышался петушиный голосок Епишки, шамкавшего вставной челюстью, – наши деды и отцы с Кощеем воевали, а царь шволошь с ним на мировую пошел! А ить любому дураку ясноть, шо за всеми ентими безобразиями в царстве Анрияна, ента вражина стоить. А ить он тоже царь! Потому‑то Владемирка его и выгораживаить! Долой самодержавие!!!
Это привело державного в чувство.
– А ну, подать сюда оппозицию! Я щас зверствовать буду!!!
Такой дозы децибел зеркало не выдержало и вновь отключилось.
– Так ты свой, что ли? – ахнули старушки.
– В доску. Позвольте представиться. Агент 0013.
– А‑а‑а… Иван Дурак! – сообразил Федосья.
– Ну, скажем так: наполовину. За последнее время я немножко поумнел, – уточнил Ванюша.
– Полудурок значит, – понимающе кивнула головой Васильевна.
– Тс‑с‑с… – приложил палец к губам Иван.
– Что такое? – насторожились старушки.
– Это страшная военная тайна, – таинственным голосом прошептал агент 0013, – и наверху, – ткнул он пальцем в потолок, откуда лился нежный голосок оборотня, – об этом никто не должен знать!
– Эх, внучок, – засмеялась Федосья, – плохо ж ты о нас думаешь. О том, что здесь творится, никто слышать не может. Мы ж не простые старушки. А вот что наверху происходит, мы знать просто обязаны.
А сверху уже слышался старческий, дребезжащий голос Матрены.
– И ждут тебя с твоим суженным долгие годы счастья в будущем, ежели конечно поведешь себя правильно. Вижу, с головушкой у него не все всегда в порядке бывает, но парнишка‑то хороший. Ты его, главное, ручкой своей нежной на путь истинный направляй со всего размаху, и все будет нормально.
– Ой, а ведь правду говоришь бабушка. Как точно все определила, – зажурчал нежный голосок оборотня.
– Держи своего суженного в ежовых рукавицах, – судя по голосу Матрена была польщена похвалой, – кстати, нам недавно свежую партию завезли.
– Чего? – раздался недоуменный голосок девушки.
– Ежовых рукавиц. Недорого. Пять серебряников пара. Бери Машенька, в хозяйстве ой как сгодится. А уж суженный твой как им возрадуется…
– Так, – не выдержал Иван, – пора прекращать этот лохотрон. Не дай Бог убедят моего волка, что я и впрямь его суженный. Как отбиваться прикажете? Я зоофилией не страдаю. Да и ориентация у меня традиционная.
С этими словами он поднялся по лестнице, откинул люк и громко продекламировал, выползая на свет Божий.
– Здравствуй Машенька родная, твой медведь пришел к тебе…
– Господи, живой, – облегченно вздохнула красавица, сидевшая за столом напротив Матрены, которая гадала ей по руке.
Девушка судорожно вздохнула, и вдруг разрыдалась, уткнувшись ладонями в лицо.
– Э, Черногорушка, да ты что, – бестолково засуетился около оборотня Иван, – живой я. Можешь пощупать…
Хоть он и резко поумнел, после удара старушки веселушки, хоть и стал опять крученым пройдохой, но то, что творилось с его четвероногим другом понять не мог.

10

Выйдя на свет Божий, Иван покосился на Черногора, спрыгнувшего с крыльца, и в глубокой задумчивости начал шаркать лаптем по земле, словно пытался выковырнуть из нее булыжник, которым была вымощена улица. Волк, сел на хвост, и выжидательно уставился на Ванюшу.
– О чем задумался? – спросил он.
Иван покосился на дверь, дождался пока когда старушки‑веселушки закроют ее за ними, виновато вздохнул, открыл, было, рот, и снова закрыл его не решаясь начать разговор. Вместо этого он вперил свой взор в небо.
– Хватит ворон считать, в чем дело? – рыкнул Черногор.
– Ну, понимаешь, волча… – начал мямлить Иван.
Таким смущенным оборотень его еще не разу не видел, а потому «волчу» предпочел пропустить мимо ушей.
– Ну, говори давай! Мы с тобой в одной связке работаем. Непоняток быть не должно!
– А почему, кстати? – тут же оживился Иван. На отвлеченную тему ему говорить было явно легче. – Я уже поумнел. Значит, слово ты свое выполнил…
– Ну, во‑первых, насчет того, что ты до конца поумнел у меня до сих пор большие сомнения, – спокойно возразил Черногор, – так что слова я своего еще не выполнил, а во‑вторых у меня здесь кое какие дела есть, да и ты определенные обязательства перед царем батюшкой имеешь. Так что нам с тобой пока по пути. Так в чем дело?
– Да понимаешь… – тут Иванушка резко перешел на язык, которым объяснить возникшую проблему, как ему казалось, было легче, – есть у меня к тебе парочка серьезных базаров. Причем с полным обломом в попадалово.
– Ванюша, – затосковал волк, – где ж ты таких слов‑то поднабрался? Я ж половину не понимаю.
– Я почем знаю? Может в прошлой жизни с орками морскими общался! А с ними и не такой базар вкуришь. Но если ты тему не рубишь, шерстяной клубок с глазами, буду тебе на пальцах объяснять.
Ванюша начал загибать пальцы в разные стороны.
– Ваня, в последний раз предупреждаю, если по‑нормальному говорить не будешь…
– То что? – заинтересовался Иван.
– То я тебе отвечу адекватно! Я ведь не волк позорный, базар фильтровать умею!!! И если ты, бык фанерный еще раз на блатной козе к конкретному пацану подъедешь, и начнешь пальцы веером, сопли пузырями распускать, я тебя мурло в тапках на правило поставлю с откусыванием ненужных частей тела ниже пояса!
Ванюша, не ожидавший такого отпора, отодвинулся от Черногора подальше и на всякий случай прикрыл «ненужную» часть тела руками.
– Все волча… – Черногор зарычал. Ванюша торопливо поправился, – …в смысле Черногорушка. Мы друг друга поняли. Я ведь что хотел сказать‑то… даже не знаю, как к этому делу подойти. Видишь ли, мир во всем мире, сексуальные меньшинства могут существовать, но я‑то не по этой теме! Правильная у меня ориентация! Не люблю я мужиков!
– Тьфу! – до Черногора, наконец, дошло. – Думаешь, я на тебя глаз положил?
– Я вообще‑то другую часть тела имел в виду, – честно признался Иван.
– Успокойся. Если у меня нервы сдали, когда я в девицу перекинулся, это не означает, что ты рискуешь задом, поворачиваясь ко мне тылом.
– Фу… – облегченно вздохнул Иван, – слушай во… Черногор, а где ты таких слов крученых нахватался?
– У меня был хороший учитель.
– Кто?
– Ты. А я все схватываю на лету. Так что там насчет второго базара с обломом в непопадание?
– Непопадалово, – автоматически поправил Иван.
– Учту. Давай о деле.
– Угу. Даю о деле. Понимаешь, пока я у этих лихих старушек отдыхал, кое‑что просек. Нас с тобой конкретно подставили.
– С чего ты взял? – насторожился волк.
– С того самого, что, кажется, я все‑таки поумнел, – Иван выразительно постучал себя пальцем по лбу, – серое вещество работает, анализирует все полученные накануне факты, и говорит, что на нас с тобой ловят крупную рыбу. Мне не нравится роль червячка извивающегося на крючке, волча – доверительно сообщил он Черногору.
Черногор был так удивлен, что на «волчу» опять не отреагировал.
– Конкретнее можно?
– Разумеется. На днях… не знаю, сколько времени я у старушек парился, но, короче на днях я случайно своего конкретного пацана сдал.
– Это кого же? – всю баталию Ивана Дурака с «хулиганами» волк благоразумно переждал под крыльцом на соседнее улице, а потому подробностей не знал.
– Агента царя батюшки. Оказывается кроме меня родного здесь и другие агенты были.
– Были?
– Теперь уже были. Так Владемир, когда об этом от старушек узнал, на меня как на врага народа вызверился.
– И что сказал?
– Что если ты, Ваня, со своим клубком шерсти все не исправишь, я вас хоть на дне морском, хоть на острове Буяне достану и…
– И? – затаил дыхание Черногор.
– И подвергну остракизму.
– А это что такое?
– Не знаю, но наверно неприятно.
– Остро… клизму… неужто на кол сажать будет?
– Кто знает? Державные они такие. Вожжа под мантию попадет, все! Пиши пропало.
– Что делать будем? – спросил Черногор.
– Есть одна мыслишка. Так как мы теперь тут главные, да плюс к тому же стали что‑то понимать, предлагаю взять инициативу в свои руки. – Иван посмотрел на волка. Тот внимательно слушал. Это Ванюше понравилось. – Познакомился я тут недавно с одной дамой. Явно из благородных будет. Симпатичная блондиночка такая… – Ивана причмокнул губами. Волк недовольно зарычал. – Что? Блондинки не в твоем вкусе? Понимаю. Ума у них нет, а каждый ищет то, чего ему не хватает. Если познакомлюсь с брюнеткой, обязательно тебя с ней сведу.
Волк зашевелил ушами пытаясь осмыслить витиеватую Ванюшину речь, а тот продолжал, как ни в чем не бывало:
– Так вот, пригласила она меня в ресторацию «Королевская жизнь»…
– Стоп, когда ты с ней познакомился? – тормознул его Черногор.
– После того как ей нашего агента сдал.
– А когда ты его сдал?
– Перед тем как веселушки меня сковородкой благословили! – начал сердиться Иван.
– А! Так это та визгливая дура, что в прошлый раз здесь орала?
– Она самая. А дурочка, кстати ничего. Все при ней, – облизнулся Иван, не замечая, что волк при этих словах оскалил зубы и глухо заворчал. – Так вот, она прозрачно намекала, что там с нужными людьми познакомиться можно из высшего света. Я и подумал: если за похищением агента, которого, она, кстати, мне придурку, как своего брата отрекомендовала, стоит именно эта мадам, то можно будет установить за ней слежку, выяснить с кем встречается, где живет. Короче, отработать все контакты по полной программе и, в конце концов, выйти на главарей. Так что считай, заговорщики уже у нас в руках!
Волк, перестав ворчать, уважительно посмотрел на Ивана.
– А что, хороший план, только… – Черногор внимательно осмотрел Ивана, – ты за ней тайно следить собрался?
– Нет. Открыто. Причем день и ночь. Она же меня сама приглашала, вот на себя теперь пусть и пеняет. Для настоящего профессионала это шанс внедриться в самое логово врага! – стукнул себя в грудь Иван, распаляясь все больше и больше, – я теперь с нее глаз не спущу. По пятам ходить буду! Она в ресторацию, и я туда, она в постель, и я туда!
Черногор с наслаждением вонзил зубы в ляжку детинушки.
– Эй, ты чё! – завопил Иван.
– А еще говоришь, поумнел. Ты когда план разрабатывал, чем думал, головой или гениталиями?
– Тебе, какая разница? – простонал Иван, потирая пострадавшее место.
– Большая. Для постельной разведки у царя батюшки наверняка красавчики не чета тебе имеются. Ты на себя посмотри. Ни рожи ни кожи! Нос картошкой, глаза наглые…
– Ей с моего лица не есть. Думаю, я ее другим пленил.
– Размечтался! Просто экзотики, небось, бабенке захотелось. Разжует и выплюнет. И будем мы иметь еще одного спалившегося агента. Сам подумай: от тебя же деревней за версту прет, а ты в Жигало намылился. План твой, конечно, хорош, но наблюдение надо тайно вести, чтоб противник ни о чем не догадался.
– Да как же тайно, если она меня в лицо знает, да и прикид…
– Да уж, прикид у тебя оставляет желать лучшего. Зачем сапожки‑то выкинул? Они тебе к лицу были.
– Жмут сволочи! Кстати, про личико. Что мне с ним делать?
– Изменить. Я тут пока тебя выручить пытался, все вокруг разнюхал. Смотри.
Волк кивнул на вывеску у входа в дом, вплотную примыкавшего к конторе разудалых старушек веселушек.

САЛОН КРАСОТЫ ВМФ
Макияж, маникюр, педикюр, прически
И прочие мелкие услуги

– Думаешь, если мои патлы расчесать, да ноготки подрезать, так меня никто и не опознает? – усмехнулся Иван.
– Да уж, твою ряху трудно забыть. Ночью приснится, трусами не отмахаешься.
– Откуда у тебя трусы, лохматый?
– Я что всю жизнь, что ль в шкуре хожу? И хватит дурью маяться. Здесь тебе внешность обязательно изменят. Я это точно знаю. При мне туда одна подозрительная личность заходила. Явно из тех, кто на большой дороге промышляет. Так вот, вышла эта личность оттуда совершенно другим человеком!
– Так может, это был не он.
– Он. Нашего брата глаза обмануть могут, а нос нет. У волков нюх знаешь какой?
– Догадываюсь. Гм… давай попробуем. Деньги у нас есть. Кстати, ты сколько за мою голову с заказчика содрать сумел?
– А я почем знаю? Деньги у тебя в кармане.
– Верно.
Иван извлек кошель, пересчитал добычу. В нем было ровно триста золотых.
– А говорил, тысячу с них срубишь, – фыркнул волк.
– Срубить должен был ты, – сурово осадил Черногора Иван, – и именно срубить, разведя как лоха, а не опускаться до уголовно наказуемого деяния под названием воровство!
Волк пристыжено замолчал.
– Ладно, с теми двумя сотнями, что я со стрельцов снял, на парик и фальшивые бакенбарды нам денег хватит… – Иван еще раз перечитал вывеску, усмехнулся, – …и еще столько же останется.
– Это как? – не понял волк.
– Если я правильно расшифровал аббревиатуру ВМФ, это будет так: – сказал Иван, дергая за веревочку.
В глубине здания зазвенел колокольчик. Дверь тут же открылась, и на пороге появились уже знакомые Черногору старушки веселушки: Васильевна, Матрена и Федосья.
– Опять вы? – выпучили старушки на друзей глазки.
– То же самое я хотел сказать вам: опять вы, стахановцы?
– Почему стахановцы?
– Потому что многостаночницы.
– А это кто такие? – насторожились старушки.
– Ваши конкуренты в одной обдолбанной стране. Но не волнуйтесь, они далеко и все это не правда.
Старушки затрясли головами, пытаясь сообразить, о чем идет речь.
– Ванюша, а ты проще изъясняться можешь? – спросила Федосья.
– Ежели проще, то мне надобно имидж сменить. Фэйсом я говорят для ресторации «Королевская жизнь» не вышел.
– Чем не вышел? – робко уточнила Матрена.
– Мордой, – перевел Черногор.
– А‑а‑а… так это ж для нас плевое дело! – обрадовались старушки, схватили Иванушку за руки и потащили вглубь салона красоты. Черногор поспешил следом. – Мы енту иносраную апирацию очень уважаем.
– Какую операцию? – Ивана начали разбирать сомнения, когда старушки чуть не силком заставили сесть его напротив зеркала, и ловко прикрутили его руки веревками к подлокотникам кресла.
– Подтяжка морды называется, – любезно пояснила ему Васильевна.
– Дорогое енто удовольствие, – вздохнула Федосья.
– Но так как вы агенты царя батюшки, то морды мы вам обработаем бесплатно, – добавила Матрена.
– Э! Э!! Волча, убери их! Они ща как твоя бабуля шаровыми молниями кидаться начнут! – Ванюша начал впадать в панику.
– Енто устаревший метод психотерапии, – успокоила его Федосья, засучивая рукава, – подтяжка морды иначе делается. Да ты не волнуйся, внучок, мы прогрессивно… по последнему слову науки и техники. Девочки, струмент!
«Девочки» погромыхали в подсобке и вскоре притащили оттуда «струмент», состоящий из набора разнокалиберных кувалд и молотков. Федосья покосилась на молотки, окинула оценивающим взглядом пациента, и взяла в руки кувалду. Самую маленькую, для легких операций. Глаза Ванюши начали вылезать из орбит.
– Эй, вы что задумали? – зарычал за спиной старушек волк, – кувалдой по башке по‑вашему прогрессивно? Да он же загнется!
– С чего? – удивилась Федосья.
– Ну… хотя бы от боли.
– Матрена! Что ж ты клуша старая, про анестезию‑то забыла!
– Ах ти Господи!
Суетливая старушка подскочила к Ивану, дунула ему с ладошки золотой пыльцой в лицо, и он сразу поплыл. Голоса старушек стали доноситься до него как через плотный слой ваты. Глаза бессмысленно уставились на зеркало, в котором отражалось лицо деревенского увальня.
– Ну, как ты Ваня? – Матрена помахала ладошкой перед его глазами.
Иван не реагировал.
– Нормально. Девоньки, быстро живую и мертвую воду сюда. – Федосья, выполнявшая, похоже, здесь роль главного хирурга, поигрывая молотком, осматривала лицо пациента. – Так, начнем с носа.
Молоток шлепнул Ивана по носу, превратив его в блин. Удар сопровождался звуком рухнувшего на пол тела.
– Что с тобой, Черногорушка? – всплеснула руками Матрена.
– У него кровь… течет… – еле слышно пробормотал волк отключаясь.
– Ничего, ему полезно. Ишь, ряха то какая красная. А мы ему благородную бледность организуем, – повернулась к волку Федосья, похлопала глазами на бесчувственное тело оборотня и расстроилась. – Ну вот, теперь еще и с этим припадочным возиться. Оттащите его в сторону. Потом им займемся.
Старушки шустро отволокли волка в дальний угол салона красоты за хвост. Федосья извлекла из столика под зеркалом деревянную заготовку, присмотрелась к носу Ивана.
– Нет, для такой сопатки такая финтифлюшка не пойдет. Васильевна!
– Чего?
– Помнишь колодку, по которой тебе сапожки тачали?
– Ну?
– Тащи их сюды.
– Зачем?
– Будем греческий профиль тридцать восьмого размера оформлять.
Васильевна притащила колодки, их втиснули в ноздри Ванюши, и Федосеевна начала деловито обстукивать греческий профиль тридцать восьмого размера молотком.
– Теперь мертвой водичкой, чтоб срослось… живой, чтоб кровушка быстрей по жилкам потекла.
У Ивана мучительно зачесалось в носу, и он оглушительно чихнул. К счастью, колодки пролетели мимо зеркала, и грохнулись на стол, оставив на стене глубокие вмятины.
– Теперь займемся ротиком. Да‑а‑а… таким е… только медок наворачивать, да подковы пополам перегрызать. – Федосья покосилась на самую большую кувалду. – Тут только ентим инструментом можно, дык, я ить ее не подыму. Годков‑то мне чай скока. Васильевна!
– Чаво?
– Кузнецы с нами за прошлую поставку зелья для закаливания рассчитались?
– Нет.
– Тащи сюды самого главного.
Через несколько минут Васильевна, выполнявшая в операционной роль ассистента, привела в салон красоты маленького квадратного гнома в кожаном фартуке, почти полностью прикрытом длинной бородой. Судя по красной роже, его оторвали от дела, прямо от пышущей жаром кузнечной печи.
– Чего надо, бабульки?
– Да вот, милок, пришел, понимаешь этот добрый молодец красоту наводить, а платить не хочет. Ты бы вразумил его вон той кувалдочкой по зубам.
– Это запросто. Старушек обижаешь, гад!!?
Удар кувалдой челюсти Ванюши не выдержали.
– Ну что, в расчете? – с надеждой спросил гном.
– Мда… я немножко с другой стороны подправить хотела, – почесала затылок Федосья, – но ничего, сойдет. В расчете.
Довольный гном помчался к выходу.
– Кувалдочку поставь на место. Куда потащил?
Старушки веселушки отняли у гнома кувалду, после чего Федосья, успокоившись за целостность и сохранность «хирургических» инструментов вновь повернулись к Ванюше. Одна рука ее ощупывал раздробленную челюсть, другая легонько помахивала молотком. Старушка в этот момент очень напоминала скульптора, осматривавшего грубую мраморную заготовку, из который ей предстоит создать очередной шедевр.
– Девоньки, настойку из молотой кости дракона сюда. Без костеросту здесь не обойтись.
И вновь застучал молоток. Долго расписывать лечебные процедуры мы не будем. Короче, где‑то через полчаса, когда волка откачали, перед ней сидел на кресле добрый молодец с профилем античного бога и благородной бледностью в лице. Красавец остановившимся взглядом смотрел в зеркало.
– А чтой‑то у него глазки такие пустенькие, пустенькие? – первым делом спросил Черногор.
– Ах, я старая, разбудить забыла! – главный анестезиолог Матрена подскочила к Ивану и дунула прямо в греческий профиль с ладошки.
Взгляд Ивана стал осмысленным. Старушки торопливо отвязали его руки от подлокотников кресла.
– Это еще кто такой? – уставился он в зеркало.
Старушки засмеялись.
– Ты, Ванюша, ты. Привыкай.
– Обалдеть! Ну, прямо Аполлон, который Бельведёрский. Все девки теперь мои будут. Еще бы прикид сменить.
– Поможем, – заверила его Федосья. – Матрена!
– Чё?
– Ты тому портному с соседней улицы, что клинья под тебя подбивал, окончательно от ворот поворот дала?
– Я дала? Ничего я ему не дала.
– Умница. Такими мужиками грех бросаться. Ташши его сюды! Нам портной нужен для Ванюши и… – Федосья посмотрела на волка.
– И моей лярвы, – небрежно махнул рукой в сторону оборотня Иван, любуясь в зеркало. Волк щелкнул зубами. – Боевой подруги, – торопливо поправился Ванюша.
– Сейчас приведу.
Портным оказался сухощавый старичок в черной траурной шляпе, из‑под которой торчал крючковатый нос с поблескивающим на нем пенсне.
– Здравствуйте, уважаемые. Ви хотели видеть Мойшу? Я таки внимательно вас слушаю.
– Да вот, внучок из деревни приехал, – сообщила Федосья, – приодеть бы его для жизни городской. В люди выйти хочет.
– Ви обратились по адресу, уважаемые. Встаньте молодой человек.
Иван послушно встал. Старый еврей прогулялся вокруг, окидывая оценивающим взглядом гиганта.
– Ну‑с, что мы здесь имеем? А не имеем мы здесь ничего, кроме недурственных внешних данных. Одежда не ахти. Такую даже в деревне уже не носят. А что у нас здесь? – Мойша оттянул пояс штанов и заглянул внутрь, – Ой‑ей‑ей!
– Что там? – оборотню стало любопытно, и он тоже сунул туда морду, – да это ж не ой‑ей‑ей, а ого‑го!
– Я не знаю господин пес, что ви имели в виду под ого‑го, но я говорю ой‑ей‑ей, нижнего белья то нет! А это будет стоить уже дороже! Но ви не расстраивайтесь молодой человек. Судя по вашим внешним данным, ви далеко пойдете, а потому я готов все сделать абсолютно бесплатно за какие‑то жалкие пять‑шесть процентов от будущей прибыли.
– Какой еще прибыли?
– Вашей, разумеется. Не моей же! Соглашайтесь молодой человек. Это очень выгодная сделка. Я согласен даже совершенно бесплатно сделать целых три костюма: Один на выход, один на прием, и повседневный. Опять же не забывайте про нижнее белье! Так что десять процентов…
– Ты ж сказал даром!
– Разумеется! О чем может идти речь? Пятнадцать процентов, это же практически даром! И вам абсолютно не о чем беспокоиться! Если ви обратились к Мойше, считайте удача на вашей стороне! С такими данными, да в костюме от Мойши, перед вами не устоит ни одна княгиня. А уж быарыни сами будут вешаться на шею!
– А царевны? – поинтересовался Ванюша.
– Молодой человек, если б в этих краях еще водились царевны, Мойша с них бы и начал, и это стоило бы вам уже двадцать процентов!
– Матрена… – Федосья покосилась на подругу.
– Сейчас.
Матрена подхватила старого еврея под локоток, отвела его в сторону, и что‑то прошептала на ухо.
– Да? – выпучил глаза Мойша.
– Да!
– Сейчас все будет сделано в лучшем виде!
В целях конспирации ни Черногор, ни Ваня из салона красоты в новом облике, но в старой одежде решили не выпускать, а потому на некоторое время салон превратился в пошивочную мастерскую. Мойша ненадолго отлучился, затем вернулся с целым взводом подмастерьев, и работа закипела. Через три часа Ваня имел шикарный гардероб: у него было все, вплоть до нижнего белья и даже элегантные сафьяновые сапожки пятидесятого размера, оперативно стачанные дальним родственником Мойши на заказ. Ванюшу побрызгали ароматной туалетной водой, и теперь он выглядел как то ли заграничный барон, то ли маркиз, то ли заморский принц.
– Теперь насчет вас. – Мойша повернулся к волку, – мне намекнули, что ви будете немножко женщиной…
– Девушкой, – огрызнулся Черногор.
– Прошу в примерочную, – Мойша учтиво проводил волка за ширму, – и желательно без всего лишнего, – донесся оттуда его голос, – о‑о‑о…
Ване тоже стало интересно, и он сунул голову поверх ширмы, чтобы оценить, чем так там восхищается старый еврей.
– Ух ты! А я бы сиськи побольше сделал.
Ответом на его реплику был смачный удар девичьим кулачком в глаз.
– Да что ж ты делаешь, волк позорный! – взвыл Иван, разглядывая в зеркале набухающий синяк, – такую красоту испортил!
– Синева под глазами только подчеркнет твою романтическую бледность, – донесся из‑за ширмы ехидный девичий смешок.
– Так под глазами же, а не под глазом, – обиделся Иван.
– Еще раз сюда сунешься, под обоими глазами будет.
– Сейчас я исправлю, – засуетилась Матрена, что‑то дунула под глаз Ванюши с ладошки, что‑то прошептала, и синяк растаял на глазах.
– Слышь, бабуль, – пользуясь случаем спросил Иван, – если не секрет, чем ты его взяла? – кивнул он командующего портняжками Мойшу, – шепни не ушко. Может пригодится в следующий раз.
– Нет, Ванюша, – вздохнула старушка, – тебе это не пригодится.
– Да ладно тебе, скажи. Интересно же, что ты за слово волшебное ему сказала?
– Три ночи на сеновале.
– Тьфу! Это мне точно не пригодится.
И вот, спустя еще два часа из‑за ширмы лебедушкой выплыла обряженная в атлас и шелка красавица. Она робко посмотрела в сторону Ивана, ожидая его реакции. Иванушка судорожно вздохнул, а выдохнуть уже не мог. Взгляд его затормозил на неглубоком декольте, доходящем до складок меж юных, упругих грудей.
– Да‑а‑а… – справился он, наконец, с собой, – на такую красоту только последний штрих наложить.
– Какой? – спросила девушка.
– Брильянтовое колье.
– Кстати, мой брат, – оживился Мойша, – держит лучшую ювелирную лавку в Альма Матер.
Федосья грозно посмотрела на Матрену. Та поняла ее правильно, подхватила портного под локоток, и потянула к выходу.
– Не забыл, о чем договаривались?
– О да, да! – восторженно воскликнул старый еврей, давая знак своим помощникам собрать инструменты, и освобождать салон красоты.
– Куда она его повела? – полюбопытствовал оборотень, как только дверь за ними закрылась, – я что‑то пропустила?
– Ничего особенного, – успокоил ее Иван, – расчет за оказанные услуги давать будет.
Оставшиеся старушки завистливо вздохнули.
– Васильевна, – распорядилась Федосья, оторвав взор от двери, за которой скрылась ее товарка, – тащи сюда то, что от клиентов осталось, которые расплатиться не смогли.
Васильевна принесла довольно солидный ларец, открыла его и перед изумленными глазами Иванушки и юной красавицы заиграли всеми цветами радуги лалы, яхонты, огневики и другие самоцветные каменья. Многие из них были уже обработаны и вставлены в дорогую оправу.
– Откуда это, бабушки? – восхищенно прошептала девушка.
– Да предложили по дешевке… в смысле клиенты, которым нечем расплатиться было предложили, – замялись старушки.
Иван тут же понял, что лихие бабульки не брезгуют подрабатывать и скупкой краденного, а потому не стал стесняться. Выудив из ларца изумительной красоты брильянтовое колье, лично повесил его на шею оборотню, восхищенно поцокал языком, и довершил убранство боевой подруги, стянув пышную копну каштановых волос золотым обручем, инкрустированным драгоценными камнями. В самом центре обруча мерцал кроваво красный рубин.
– Глаз не отвесть! – всплеснули руками старушки.
– Тебе тоже чего‑нибудь выбрать надо, – сказала Федосья Ивану.
– А ведь верно. Парочку гаечек, цепу на шею… – начал загинать пальцы Ванюша.
– Ванечка, ты куда, в высший свет собрался или на малину? – ласково спросила его девушка.
– А ведь верно, – опомнился Иван, – тогда иной расклад. На каждый пальчик по перстенечку, да по такому, чтоб на камушках грани поострее были. Все думают, что украшение, а у меня в натуре кастет!
– С твоими‑то лапищами, Ванечка да еще и кастет? – укорил Ивана оборотень, – не стыдно?
– И то верно, – Ванюша вновь полюбовался на свое отражение в зеркале. – Ну ё‑моё! Арнольд Шварценеггер, судя размаху плеч отдыхает. Джеймс Бонд при виде моей рожи просто обязан удавиться от зависти, а миссия у нас с тобой волча такая крутая! Секретная, почти что не выполнимая! Спасти царскую семью, и отмстить всяким бякам за ее страдания. А это уже в стиле Монте Кристо… О! Может так мне и представиться? Арнольд Монтекристович Бондевито. Как звучит?
– Упасть и не встать, – тряхнула копной волос красавица, тоже любуясь собой в зеркале, – все голову сломают, пытаясь определить твою национальность.
– А ить и впрямь с такой легендой в нем Ивана Дурака никто не опознает, – закивали головой старушки.
– А ты, милая, – спросила Федосья, – как называться будешь?
Девушка пожала плечами. Свою легенду она еще не продумывала.
– А она моя шмара будет… – схлопотав от «шмары» подзатыльник, Иван тут же придумал другую легенду, – ну, тогда наложница…
От очередного подзатыльника он успел увернуться.
– Ну не хочешь быть наложницей, тогда ты принцесса Зимбабве…
– Колер не тот, – осадила его девушка, – они там все черненькие.
– А может, ихняя царица альбиноса родила… что? Не пойдет? Ну, тогда ты купленная мною в дальних странах рабыня Изаура… опять не так? Не хочешь быть рабыней? На тебя не угодишь дорогая. Кем же ты тогда хочешь быть?
– Просто Машей.
– Уговорила. Будешь просто Марией. Так, легенды готовы. Выходим в свет.

11

Роскошная карета остановилась напротив ресторации «Королевская Жизнь». Из нее вылез красавец мужчина в элегантном камзоле от Мойши, подал руку и помог спуститься на мостовую очаровательной девушке, от одного только взгляда на которую случайные прохожие сбивались с ритма, спотыкались, а то и просто застывали в ступоре не в силах оторвать взгляд.
– Ну что дорогая, рискнем остановиться в этой забегаловке?
– По сравнению с Европой здесь, конечно убого, – сморщила носик красавица, – но вряд ли мы в этой глухомани, найдем что‑нибудь лучше.
– Совершенно верно, – подкатился к ним метрдотель. Он не поленился покинуть ресторацию, узрев денежных посетителей из окна. – Это лучшее заведение города. Поверьте мне. При нашей ресторации есть гостиный двор, где изволят отдыхать все приезжающие из‑за границы. Местное быдло не пускаем‑с! Все для иностранцев и все по высшему разряду! Из местных только сливки общества. Высшая знать, так сказать. Цены, конечно не для бедных, но…
– Фи, – сморщил нос новоявленный аристократ, – не загружайте нас всякими пустяками. Это утомляет. Ответьте только на один вопрос: Здесь принимают к оплате векселя? Я тут взял немножко на мелкие расходы, – Ванюша хлопнул по карману, заставив монеты в кошеле радостно зазвенеть, – но боюсь, пяти сотен золотых может не хватить. Возникло, вдруг, желание кутнуть. У меня тут есть еще кредитки банкирского дома «Томпсон и Френч»…
– Не извольте беспокоиться Ваше Сиятельство, – расплылся метрдотель, – мы принимаем как векселя, так и кредитки, тем более, что владельцы этого банка наши частые гости. Они, кстати сейчас в зале, в картишки перекидываются. Так что можете смело гулять. Вы попали точно по адресу.
Лицо «аристократа» слегка вытянулось. Соответствующих кредиток у него не было, а само название данного заведения он прочитал проезжая мимо банка на карете.
– Ну, что, милая, зайдем? – повернулся он к спутнице.
– Ну, если это лучшее… – неуверенно протянула девушка.
– Самое что ни наесть, – горячо воскликнул метрдотель, – Простите, а как мне вам обращаться? Вы, по всей видимости, здесь впервые, и я не знаю ни вашего чина, ни звания, ни…
– Успокойся, – барственно махнул рукой Ванюша, – можешь обращаться ко мне по‑простому: граф Арнольд Монтекристович Бондевито.
– О! А имя вашей очаровательной спутницы?
– Наложница согласилась на просто Марию.
– А‑а‑а… – выпучил глаза метрдотель.
«Наложница» ласково вонзила локоток под дых «графу», заставив его согнуться пополам, мило улыбнулась метрдотелю и пояснила.
– Он у меня такой шутник.
– У моей подруги было тяжелое детство, – разогнулся Иван, с трудом переводя дыхание, – не любит вспоминать тот период, когда была обычной рабыней Изаурой. Я ее в карты выиграл.
Эти слова вогнали метрдотеля окончательно в ступор, и он застыл, пытаясь сообразить: барин шутить изволит, или рядом с ним действительно постельная игрушка.
– Милый, еще одна шутка по поводу моего происхождения…
– Понял. Зовите ее графиня де Монсоро. Но она любит откликаться на просто Марию.
– Как же с тобой тяжело, – с укором вздохнула красавица, – твой доморощенный юмор меня доконает. Графиня Мария де Монсоро, – представилась она, – супруга этого великосветского балбеса.
– Уф, ну и шутник вы граф! Я уж и впрямь подумал, что вы свою супругу в карты выиграли.
– Это моя любимая игра.
– Тогда вы действительно по адресу. Здесь вы найдете все, чем славится Европа: Карточные столы, рулетка, и даже королевская игра бильярд! Да что же мы на пороге‑то? Прошу за мной, прошу!
В ресторации «королевская жизнь» было действительно довольно уютно. Звучала мягкая ненавязчивая музыка, слышался стук шаров. Биллиардные столы оккупировали французы, так как на родине они не имели возможности в нее играть. Хозяин ресторации моментально просек выгоды, русские умельцы соорудили столы, обтянули их сукном, прорубили лузы… одним словом французы теперь упоенно долбили киями по шарикам, отрывались в королевскую игру, и каждый, наверняка, чувствовал себя, как минимум, Людовиком Нанадцатым. Где‑то жужжала рулетка. Из глубины зала до Ивана доносились голоса:
– Ставки сделаны господа!
– Вист.
– Я, пожалуй, пас.
За игровыми столиками крупье с непроницаемыми лицами и вежливыми улыбками метали карты…
– Ну, что дорогая, – потер руки Ванюша.
– Ах, милый, давай сначала откушаем, – капризным голосом протянула графиня де Монсоро, – и вообще я устала с дороги.
– Сейчас все организуем, – засуетился метрдотель, – если изволите во‑о‑он за тот столик, и пока готовятся ваши комнаты…
– Мне больше нравится вот тот, у камина.
– Как скажете графиня.
Метрдотель провел дорогих гостей к столику у камина, услужливо отодвинул кресла, и как только граф с графиней откинулась на них начал вводный инструктаж.
– Возможно, вы обратили внимание, что в зале практически не видно официантов?
– Обратили, – кивнула головой графиня, – и нас это сильно удивляет.
– А это здесь зачем? – Иван с любопытством уставился на раструб рядом с цветочной вазой, в виде распустившейся лилии, в самом центре стола, уходящий куда‑то вниз.
– А это и есть та самая причина отсутствия официантов. Чтобы не мешать гостям нашего заведения вести приятные беседы, мы свели их присутствие к минимуму. Вам достаточно нажать вот эту кнопочку и сообщить свои пожелания в это переговорное устройство. Заказ будет немедленно принят к исполнению, доставлен к вашему столику и вы вновь можете наслаждаться приятной беседой, не опасаясь нескромных ушей прислуги. Меню перед вами на столе. Желаю приятно провести время.
Метрдотель упорхнул.
– Это надо же. – удивился Иван, – здесь действительно сумели организовать приличный сервис. Ненавязчивый, но приятный. Так что, вол…
Иван заткнулся, увидев, как лицо его спутницы напряглось. Чуткое ухо оборотня что‑то услышало далеко внизу. Девушка глазами показала на источник опасности. Это была та самая трубка с раструбом на конце в виде распустившейся лилии. Ванюша тут же сообразил в чем дело, взял в руки меню, полистал его, затем нажал на кнопку и гаркнул прямо в раструб.
– Нам все блюда с первой по пятнадцатую страницу и все напитки с шестнадцатой по двадцать пятую. Кстати, цветочки здесь явно лишние, тебе не кажется, дорогая? И водичка в вазе протухла.
С этими словами он швырнул цветы в пылающий камин, воду из кувшина вылил в раструб, с удовольствием послушал отборный мат, донесшийся из него, а затем решительно наглухо запечатал это примитивное подслушивающее устройство скомканной салфеткой.
– Теперь все в порядке? – спросил он у оборотня.
Девушка молча кивнула головой.
– Тогда я пойду, прошвырнусь по залу, а ты жди нас заказ и держи ухо востро. Главное не во что не вляпайся. Кушай, набивай животик и держи нос по ветру. Глядишь, чего‑нибудь и учуешь.
– А ты куда?
– Пришло время обувать лохов. Начинаю сколачивать первоначальный капитал. Там за карточными столами такие лопухи сидят, просто прелесть!
– Ваня, ты хоть в карты‑то играть умеешь?
– Да ты что, про цыган забыл вол… э‑э‑э…. Машенька?
– Ой, мама дорогая, – спала с лица красавица, – только не так как в прошлый раз!
– По обстоятельствам, – Ванюша азартно потер руки, – в конце концов, не забывай про уставной капитал.
– Ты ж говорил о первоначальном. Кстати, а в чем разница?
– Уставной капитал регистрируется в высших органах, и оседает в карманах этих самых органов в виде крупномасштабных взяток, открывая широкую дорогу начинающему бизнесмену, – уверенным тоном нес несусветную чушь Ванюша, – а за счет первоначального капитала начинается дело. Предприниматель быстро становится миллиардером, затем скупает с потрохами все эшелоны власти, выносится импичмент прези… местному монарху, организует легитимные выборы, гоп‑стоп… и в дамки. Я уже царь, – стукнул себя в грудь Иван, – и на хрена мне после этого ваша Загляда?
Машенька потрясла головой, заставив каштановые волосы расплескаться по плечам.
– Иди Ваня. Иди отсюда. Быстро иди. Только умоляю: без мордобоя. Не забывай, что мы здесь очень культурные люди. Не срамись перед иностранцами.
– Это еще вопрос кто сейчас осрамится. И не забывай, что мы здесь тоже иностранцы.
Граф Арнольд Монтекристович Бондевито поднялся, и двинулся в сторону игровых столов, с любопытством озираясь по сторонам. Он старательно делал вид неискушенного человека, впервые забредшего в игорное заведение.
В этот момент в ресторацию вошел джентльмен во фраке с моноклем в левом глазу. К нему тут же подскочил метрдотель.
– Не появлялись? – осведомился джентльмен.
– Никак нет, – прошептал метрдотель. Весь его вид излучал подобострастие.
Джентльмен неспешно сквозь монокль освидетельствовал зал. Взгляд его затормозил на «графине де Монсоро». Тонкие губы растянулись в усмешке.
– Плохо работаешь милейший. С кем пришла эта прелестница?
– С графом Арнольдом Монтекристовичем Бондевито, – взглядом указал на Ивана метрдотель.
– Графом? Очень любопытно. Очень… – джентльмен поправил монокль и двинулся вслед за Ванюшей.
А на Ванюшу, направлявшегося к карточным столам уже «клюнули». Его радостно‑простодушный взгляд, и добротный прикид от Мойши, не остался незамеченным. Два француза, лениво катавших шары на бильярдном столе мимо которого в тот момент проходил агент 0013, переглянулись, подмигнули друг другу, и начали деликатно обрабатывать свою будущую жертву. Они, видать, уже поиздержались, а потому были не прочь поправить свои финансовые дела за чужой счет.
– Мсье, не желаете сыграть с нами в королевскую игру?
– Королевскую? – удивился Иван.
– О да! На нашей родине в нее имеют право играть лишь члены королевской семьи.
– Здорово! – обрадовался граф. – А как в нее играют?
– Правила очень просты. Нужен иметь лишь верный глаз и хороший точный удар. Кстати, позвольте представиться: граф Рошфор. Аккредитован при французском посольстве у царя Андриана.
– Дюбуа, – лаконично представился второй француз.
– Граф Арнольд Монтекристович Бондевито.
– О! Италия! Давно из Неаполя, граф? – учтиво осведомился Рошфор.
– Я там родился, но родины практически не знаю, – ностальгически вздохнул Ванюша, – папенька еще в детстве увез меня в Новый Свет, где сколотил фантастическое состояние, и теперь я его проматываю. Страсть к путешествиям, понимаете ли. Так как в эту королевскую игру надо играть? Удовлетворите мое любопытство.
– Как я уже говорил правила очень просты, с помощью кия… вот этой палки, надо загнать шары в лузы. Игрок имеет право бить до первого промаха. Затем ход передается противнику.
– Действительно просто. Можно я попробую?
– Ну, разумеется! Только… вы не обижайтесь, конечно, но в эту игру принято играть на деньги.
– Ах, какие мелочи! – всплеснул руками Иван, производя в голове молниеносный подсчет. У него на кармане было пятьсот золотых, шаров на столе одиннадцать, в лузы влетит как минимум десять, значит, для затравки, сотню можно смело проиграть. Это повысит его шансы за карточными столами, где его примут с распростертыми объятиями. В таких заведениях лохов любят, – только, – внезапно озаботился авантюрист, – я с собой налички взял не много. Всего пять сотен. Можно, конечно послать слугу в банк… десять золотых за шар вас устроит? – робко спросил «граф».
Французы переглянулись. О такой удаче они и не мечтали.
– Ну, разумеется, – расплылся Дюбуа, – мой друг Рошфор с удовольствием сыграет с вами на таких условиях. Более того, вам как новичку мы доверяем право первого удара.
– Вот спасибо!
Ванюша схватил в руки кий на манер топора и занес его над головой.
– Граф! – всполошился Рошфор, – так вы его просто сломаете! Надо бить иначе.
Волнения его были понятны. Штрафные санкции за поломку спортивного инвентаря в этом заведении были просто драконовские, а расплачиваться по правилам должны были все участники игры. Ванюша посмотрел на игроков за другими бильярдными столами.
– А‑а‑а… – дошло до него, – вон как надо.
Арнольд Монтекристович Бондевито начал вертеть кий в руках, прикидывая как удобнее стукнуть по битку, чтоб хоть один шар из общей кучи сумел залететь в лузу. Он был очень экономный, и спасение даже десяти золотых из заранее мысленно проигранной сотни, (играть в бильярд Ванюша абсолютно не умел), грели его душу.
Джентльмен за его спиной сквозь монокль с любопытством наблюдал за махинациями графа. А тот, внимательно осмотрев острие кия, отрицательно покачал головой, для надежности перевернул его и тупым концом со всей дури шарахнул по битку. Удар был настолько силен, что часть шаров взмыла в воздух и… шлепнулась точно в лузы, остальные начали носиться по зеленому холсту, с треском рикошетя друг о друга, и оставляя на бортах солидные вмятины. А затем, один за другим стали закатываться в те же лузы…
Французы остекленевшими взглядами провожали последний шар, который успел потерять скорость и медленно катился в сторону центральной лузы правого борта.
– Чьерт побери… – пробормотал Рошфор, как только биток вкатился в лузу не задев бортов.
– До чего же любопытная игра… – Ванюша был ошеломлен не меньше французов.
Джентльмен, наблюдавший со стороны за игрой, прекратил шептать заклинания и с любопытством стал ждать дальнейшего развития событий.
– Что ж господа, если мои подсчеты верны с вас сто десять золотых, и можно продолжить, – воспрянувший духом Иван азартно потер руки.
– Одну минуточку мсье.
Французы отошли в сторону и долго потрошили свои карманы, кидая злобные взгляды на удачливого новичка, посылали слуг, чтоб те продали лошадей вместе с упряжью, но наскрести сумели только пятьдесят золотых, которые и выложили перед Иваном на зеленое сукно, вернувшись к бильярдному столу.
– Маленькая неприятность, мсье, – сказал Дюбуа, – это все что у нас при себе есть на данный момент. Остальные шестьдесят…
– Что!!? – возмутился Иван, – вы пригласили меня на игру, заранее зная, что не сможете расплатиться?
Рошфор побагровел, сдернул с пояса шпагу вместе с ножнами, и протянул ее Ивану.
– Оставляю в качестве залога. Это фамильная драгоценность. Прошу сберечь ее до тех пор, пока я не смогу полностью рассчитаться с вами.
– Гм… а камешки ничего, – одобрительно хмыкнул Ванюша, рассматривая инкрустированную драгоценными камнями рукоять, наполовину обнажил клинок, полюбовался синевой стали, – на вертел пойдет. Буду в камине на ней каплунов жарить.
С этими словами он сунул фамильную шагу Рошфора под мышку, сгреб выигрыш в карман, повернулся к побелевшим от ярости французам спиной, и тут же наткнулся на джентльмена исследовавшего его персону сквозь монокль.
– Граф! – Кинулся к Ванюше с распростертыми объятиями джентльмен, – какими судьбами? Вот не ожидал Арнольд встретить тебя в этом захолустье! Дружище, как давно я тебя не видел!
Джентльмен облобызал оторопевшего Ванюшу в обе щеки. Мимо них к выходу протопали скрипящие от бессильной ярости зубами Рошфор и Дюбуа.
– Э‑э‑э… папаша, – осторожно попытался освободиться из дружеских объятий Иван, но при его недюжинной силе, результатом «осторожного» освобождения был слетевший с глаза джентльмена монокль. Под ним оказался довольно приличный фингал, и Ванюша сразу узнал своего «друга».
– Шатун? Ты что здесь забыл?
– Ванюша… – разочарованно протянул гусляр Шатун, – неужто я в тебе ошибся, и ты не узнал своего лучшего друга герцога Бекингема?
Ванюша все понял с полуслова.
– Узнаю! – завопил он на всю ресторацию, – узнаю герцога Бекингема! Давно откинулся, братан?
– Тьфу! – не выдержал Шатун, – хоть и докладывали мне, что ты поумнел, но как был ты Иван Дурак, так им и остался.
В отместку за слетевший монокль он так дружески треснул Ивана по плечу, что тот пошатнулся.
– Слышь, мужик, ты чего напрягаешь? – обидевшись, начал наезжать Ванюша, и тоже по «дружески» похлопал Шатуна по плечу.
Как это ни странно, но плечо старого «друга» выдержало, и даже пол под ним не проломился.
– Слышь, придурок, – грустно смотря на детинушку, спросил герцог Бекингем, – задай себе простой вопрос: ты здесь зачем?
Переговоры велись яростные, на напряженных тонах, но шепотом. Для всех присутствующих в ресторации это выглядело как встреча старых друзей, дружески хлопавших друг друга по плечу и шепотом делящихся воспоминаниям о чем‑то очень интересном, можно даже сказать интимном.
– За энтим, за самым, – туманно ответил на вопрос Шатуна Иван.
– Так ведь и я за тем же.
– Бабки стрижешь? – настороженно спросил Ванюша.
– Угу.
– Предлагаешь поработать на пару?
– Ты всегда был очень сообразительный Арнольдик.
– Герцог, как я рад встрече! – Ванюша приподнял Шатуна, расцеловал его чисто по‑русски троекратно в обе щеки, одновременно шепотом инструктируя нежданно негаданно свалившегося на его голову подельщика, – навар делим пополам… – чмок! – если напаришь зараза… – чмок! – яйца оторву… – чмок!
При этих словах лицо его «старого друга» сначала вытянулось, а потом искривилось сардонической усмешкой.
– Ванюша, не хочу тебя расстраивать, но до моего наследства тебе не добраться: ни ума ни силенок не хватит. Чем препираться, может, лучше, за дело возьмемся?
– Давай.
– Предлагаю начать вон с того столика. Эта парочка, судя по всему, скучает уже давно в ожидании партнеров, и мы будем полными кретинами, если упустим представившийся нам шанс.
– Кто они? – поинтересовался Ванюша.
– Компаньоны. Владельцы банка «Томпсон и Френч»!
– Я им сочувствую.
– Но только граф, одно условие.
– Какое?
– Активы банка миллион. Берем не более половины.
– О, герцог, да вы альтруист.
– Нет, я законченный прагматик. Овец стричь нужно осторожно, чтоб шкуру ненароком не подпортить, и через год еще раз постричь…
– Мой друг, мы поняли друг друга. Вперед, нас ждут великие дела! Я жажду интеллектуальных игр.
Подельщики еще раз дружески хлопнули друг друга по плечу и направились в сторону карточных столов. Их ждали интеллектуальные игры, в которых, учитывая ловкость рук Ванюши, и магические способности этой странной личности, сменившей личину гусляра Шатуна на высокий титул герцога Бекингема, шансов у противников практически не было.

12

Графиня де Монсоро с тревогой наблюдала за переговорами своего «супруга» с незнакомым джентльменом, а когда они стали «дружески» похлопывать друг друга по плечу начала пробовать на остроту столовый нож. Он был серебряный, очень тупой, и к тому же гнулся. Ладно, закачу в случай чего истерику, решила красавица. В этот момент к столику у камина подкатилась тележка с заказом.
– А где же ваш кавалер? – удивился официант, – ему не понравился наш сервис?
– О нет, не беспокойтесь, он просто встретил старого друга, и решил сыграть пару партий перед обедом, чтобы разжечь аппетит.
– Понимаем‑с. Если задержится, вы не волнуйтесь, мы потом подогреем, – прикрыл супницу крышкой официант, – а вы, если хотите, можете пока отведать вот этого вина и фруктов.
– Благодарю.
Официант, низко поклонившись, удалился. Машенька посмотрела ему вслед, перевела взгляд на «супруга», уже разливавшегося соловьем за карточным столом перед владельцами банкирского дома «Томпсон и Френч», взяла в ручку яблоко, надкусила, и тут до слуха красавицы донеслись приглушенные голоса, раздававшиеся из камина. Одно ухо под каштановыми волосами девушки заострилось, покрылось волчьей шерстью, и слышимость сразу улучшилась.
– О, Миледит, давно вас жду, – пошелестел из камина тихий, вкрадчивый голос.
– Приветствую вас кардинал Мафиозини. Зачем вы меня вызвали? Наша встреча должна была состояться через три дня. Что‑то случилась?
– О да, случилось. Видите ли, Миледит, наши дела не столь хороши, как хотелось бы. Мы вами не довольны.
– Объяснитесь кардинал, – ледяным тоном потребовала Миледит.
– Слишком много у вас провалов.
– Каких?
– Ну, хотя бы с Черным Драконом.
– Прошу прощения кардинал, но вы сами требовали предпринять срочные меры, и сделать это побыстрее. Я сделала.
– А что, нельзя было превратить эту… паршивку во что‑нибудь другое? – чувствовалось, что кардинал начал закипать, – Черный Дракон нам все посольство загадил. Там пройти уже невозможно, фекалий по шею!
– Ищите во всем положительную сторону. Попробуйте сделать на этом деньги.
– Какие деньги!!? Мы уже по уши в дерьме!
– Выполняя ваши бестолковые приказы я уже не первый день в дерьме, – довольно смело ответила Миледит.
– Я не про это. Я в прямом смысле.
– И я в прямом. Вы его продавайте. Драконье дерьмо, говорят, очень высоко ценится у садоводов. А уж коллекционеры так буквально с руками отрывают. Можно устроить аукцион.
– Тьфу! Миледит, ваши шуточки меня в гроб вгонят. Вы можете отвечать серьезно? Мы же до сих пор с этим монстром справиться не можем!
– Могу ответить и серьезно. Если бы вы, Ваше Преосвященство не требовало от меня экстренных действий, спеша как на пожар, все было бы сделано с чувством, с толком, с расстановкой…
– Она слишком много стала знать, – огрызнулся кардинал, – отсюда и спешка. Лучше бы вы ее просто ликвидировали! Не пошли бы Владемир и Вечеслав из‑за этого войной. Внутренние разборки их не касаются.
– Именно так мне и пришлось поступить второпях, а если б вы дали мне хоть чуть‑чуть времени, я бы сумела распознать защитную магию, которую кто‑то наложил на нее.
– Что за магия?
– Хитрая. Любая попытка уничтожить объект, на которую наложили эту забавную магию, превращает его в дракона. А с драконом, сами знаете справиться не так‑то просто. Его одолеть можно только в честном бою. Нужен рыцарь без страха и упрека, а их, сами знаете, найти не так легко. Кстати, много добровольцев идти на дракона нашлось?
– Ни одного, – угрюмо пробурчал кардинал.
– Странно. Или Русь поумнела, или богатыри на ней перевелись.
– А ведь такие деньги за него посулили!
– Все хочу спросить, кардинал, что вас там под мантией колет? К чему такая спешка?
– Высшей политики вам не понять. Время у нас ограничено. Надеюсь, вы успели узнать, где царица Дагмар?
– Спокойно сидит на троне вместо Андриана.
– Я не об этом подменыше говорю, а о настоящей царице Дагмар.
– Откуда мне знать? Все ваша торопливость! Утекла прямо из‑под носа! Вторая жена Андриана шемаханская царица все таки! В магии не из последних будет.
– То есть, опять я виноват?
– Разумеется. Вы хотя бы четко определились с задачами. Все надо делать последовательно. А то швыряете меня с места на место. То я должна агентов Владемира и Владеслава отлавливать, то срываете с задания ловить мадам Конг…
– Да ты знаешь, хоть, сколько золота эта желтая обезьянка она на дно пустила?
– Ну, во‑первых на дно она пускает только корабли, причем уже без золота и экипажа, а во‑вторых не все. Некоторые становятся под ее флаги, но это уже ваши проблемы. И не забывайте, что моя идея с подменой царицы, чтоб все прошло гладко, прошла на ура.
– Тут я с вами вынужден согласиться, – нехотя признался кардинал, – перевербовать такого агента Андриана и заставить его работать на нас, это великолепный ход. Тем не менее… я вызвал вас не для этого. Нас в данный момент очень сильно беспокоит одна личность.
– Мадам Конг? Сами виноваты, вы…
– Я не о ней, – раздраженно отмахнулся Мафиозини.
– Тогда кто?
– Некто Кощей, заключивший мирный договор со всеми тремя русскими царями. По нашим данным, к его имени царь Кощей есть приставка Бессмертный. Это нас напрягает. Есть сведения, что он очень мощный колдун, и есть опасения, что он в любой момент может воспользоваться плодами нашего труда, а потому вам надлежит выполнить наше следующее задание.
– Какое?
– Необходимо в кратчайшие сроки выяснить действительно ли он бессмертный…
– Так давай пару тысяч лет подождем, – послышался смешок Миледит.
– …и если слухи о его бессмертии ложные, – голос кардинал стал ледяным, – то устранить его, а если нет, то сделать так, чтобы он сильно обиделся на братьев Андриана.
– И что вы станете с ним делать потом? – скептически хмыкнула Миледит.
– А потом, когда рухнут все русские царства, мы с ним разберемся. Что‑то мне говорит, что у любого бессмертного есть где‑то смерть.
– Кардинал, но вы же понимаете, что я не могу одновременно отслеживать агентов братьев Андриана, заниматься проблемой Черного Дракона, организовывать поимку мадам Конг, и…
– Все это подождет, – резко оборвал Миледит кардинал Мафиозини, – ими займетесь потом, когда будет устранена самая опасная фигура в этом раскладе политической игры. В золоте можете себя не ограничивать.
– Финансовые проблемы нас никогда не волновали кардинал. Золотишка мы и сами вам можем отсыпать. Нас интересует кое‑что другое, хотя за предложение спасибо. Так чем вы реально собираетесь с нами рассчитываться за эту услугу?
– Тем же чем и раньше, – вздохнул кардинал, – сколько?
– Пять процентов сверх оговоренной суммы.
– Согласен, но есть одно условие. При вас отныне будет постоянно находиться мой помощник.
– Вы мне не доверяете?
– Ну что вы, просто хочу оказать вам посильную помощь. Дружескую услугу, так сказать. Верный человек под рукой всегда может пригодиться.
– Как скажете, – хмыкнула Миледит. – Кто он?
– Надежный, проверенный товарищ. Козанострито Алькапончик. Будет не лишним. Итак, сколько времени вам потребуется на операцию?
– Сейчас прикинем. Что нужно сделать? Для начала набрать команду профессионалов, соответствующим образом обработать их, добраться скрытно до владений Кощея, войну ведь мы ему официально объявлять не будем? Не будем. Значит на все про все две недели…
– Неделя, – отрезал кардинал, – дело срочное.
– Ну, вот, опять вы за свое.
– Миледит, это приказ!
До оборотня донесся неопределенный смешок собеседницы кардинала.
– Ну, что ж, тогда разрешите откланяться. Где там ваш Алькапончик?
– Ждет за дверью.
Раздался треск, что‑то упало.
– И как всегда под ней подслушивает, – удрученно вздохнул кардинал. – Я вас прошу Миледит: не надо так резко открывать двери, пока вы работаете с моим помощником, а то он не доживет до конца операции.
– Я это учту Ваше Преосвященство.
Черногор встрепенулся. Поросшее шерстью волчье ухо приобрело нормальный человеческий вид. Оборотень нащупал след. Надо немедленно предупредить Ивана. Кстати, как у него дела? Девушка повернула голову в сторону карточных столов, и поняла, что там назревает скандал. Она многое прозевала, пока подслушивала беседу заговорщиков…

13

А финансовые дела у Вани к тому времени резко пошли в гору. На пару с герцогом Бекингемом они уже вытрясли из банкиров всю имеющуюся у них наличку. Кто говорит, что в покер сшельмовать нельзя, тот лох и ничего не понимает в картах! Гномам сегодня в карты явно не везло.
– Стрит‑флэш, – вскрыл свои карты Томпсон, и дрожащими руками начал теребить длинную бороду.
Его компаньон Френч, свою жесткую, как проволока бороду от нетерпения уже завязал в тройной узел. Он и герцог в этой партии уже выбыли из игры, благоразумно пасанув. Перед удачливым графом лежала золотая горка и несколько подписанных банкирами векселей на предъявителя. На кону стояла сумма практически половины активов банка.
– Мне очень жаль, мистер Томпсон, но у меня ройял флэш. Однако партия господа!
Лица гномов побелели.
– Вы дадите нам возможность отыграться? – сдавленным шепотом спросил Френч.
– Извините господа, – вежливо сказал граф, – но у меня принцип: не оставлять партнера без штанов.
В этот момент в ресторацию вернулись проигравшиеся французы, и промаршировали к столу. Из одежды на них красовались только белые лайковые перчатки, шляпы, и панталоны. На поясе Дюбуа, правда болталась шпага, но к разряду одежды ее отнести было трудно.
– Мы собрали необходимую суму мсье, – надменно задрав нос граф Рошфор, – прошу вернуть мне фамильную шпагу!
Ванюша посмотрел на горку золота, скопившуюся перед ним на столе, на банкиров, со слезами на глазах отписывавших ему половину своего имущества, и ему стало жалко бедолаг. Ну что такое шестьдесят золотых по сравнению со свалившимся на него богатством? Он решил облагодетельствовать несчастных. Ванюша в принципе был добрым малым.
– Господа, так не интересно, вот если вы ее выиграете…
Граф Рошфор побагровел, но вынужден был подчиниться. Томпсон, подписав последний вексель, уступил место французу. Гномы удалились.
– Во что играем? – спросил Рошфор Ивана, садясь напротив.
– Можно в покер.
– Я в покер не умею, – скрипнув зубами, выдавил из себя признание француз.
– Как и я в бильярд, – не удержался от колкости Иван, – тогда во что?
– Очко!
– Чье? – опешил Ванюша, – ах да… – сообразил он, – нет проблем. Очко так очко. Разыграем кто банкует?
– Разыграем. – Рошфор щелкнул пальцами, подзывая к себе крупье с соседнего стола. – Усеченную колоду, быстро! – потребовал он.
Затребованное было немедленно предоставлено кипевшему от благородного гнева французу. – До туза?
– До туза, – покладисто согласился Иван.
Рошфор дрожащими руками замешал карты и начал их вскрывать, выкладывая рубашками вниз поочередно перед Иваном и собой. Туз выпал шестой картой. Банковать предстояло французу. Он собрал колоду в кучу, еще раз ее перетасовал ее, и игра началась.
– Еще, – потребовал Иван, получив шестерку.
Вторая карта легла перед ним. Это был валет.
– Хватит. Себе, – успокоился юноша.
Проигрыш был обеспечен.
Рошфор перевернул рубашкой вниз лежащую перед ним карту. Ему выпало десять очков. Облегченно вздохнув, выдернул из колоды вторую. Шестерка. Мысленно перекрестившись, француз вытащил третью. На стол легла дама. Дальше рисковать не было смысла. Шансов выудить из колоды валета были не велики.
– Девятнадцать! – пальцы Рошфора нервно отстукивали по столу какой‑то боевой марш, – а что у вас?
– Поздравляю мсье, – улыбнулся Иван. Больше всего он боялся, что у француза будет перебор, и меньше всего ожидал увидеть, то, что легло на стол, когда он вскрыл свои карты. Две десятки.
Иван перевел мрачный взгляд на герцога Бекингема. Тот приветливо улыбнулся ему, весело подмигнув: дескать, я держу свое слово – выигрыш пополам. И тут за спиной Ванюши раздался возмущенный вопль.
– Вы жулик, мсье! Я своими глазами видел, что у вас было всего восемь очков!
Дюбуа обогнул стол и бросился к Рошфору.
– Граф, он шулер!
Рошфор поднялся, снял со своей руки перчатку и кинул ее в лицо Ванюши. Юноша поймал ее на лету, высморкался в нее и положил перед собой на стол.
– Мерси, – поблагодарил он француза, – очень кстати, я случайно забыл свой носовой платок в карете.
Рошфор выпучил глаза.
– Что это значит?
– Видите ли, – деликатно пояснил герцог Бекингем, – мой друг никогда не был во Франции, и не знает ее обычаев, но как я полагаю, он, таким образом, выказал вам свое презрение.
Рошфор побагровел, кинулся к бильярдным столам, вернулся оттуда с мелком для обработки поверхности кия, подскочил к Ивану, начертил им крест на его груди, и швырнул мелок на стол.
– А это что означает? – полюбопытствовал юноша, повернувшись к подельщику.
– Я так понимаю, в этом месте граф Рошфор собирается проделать в вас дырку своей шпагой… если вы, конечно, ее ему для этой операции презентуете.
Иван начал подниматься. Конфликт набирал обороты. Чуя, что дело запахло жаренным, около него материализовался метрдотель.
– Ваше Сиятельство, – чуть не плача простонал он, – граф, возможно, вы не знаете, но указом царя батюшки Андриана в его царстве запрещены все виды дуэлей. Страже приказано арестовывать всех зачинщиков, а заведение где произошла дуэль, подлежит закрытию. Если вы как‑нибудь замнете этот инцидент, то обещаю неделю бесплатного проживания и стол за счет ресторации.
– Хорошее предложение, – прогудел Ванюша, взял в руку мел, сжал его в кулаке, превратив мелкую крошку, сдернул с Рошфора шляпу и посыпал белым порошком голову задиристого француза.
– Что это значит? – опешил Дюбуа.
– Инцидент заминаю, – пояснил Иван, вминая голову лягушатника в плечи своим пудовым кулаком.
Рошфор свел глаза в кучку и начал оседать на руки друга. Ванюша поспешил прикрыть его посыпанную мелом голову шляпой, и сунул под мышку Дюбуа фамильную шпагу Рошфора.
– Как видите, господа, – поднялся герцог Бекингем со своего кресла, – мой друг был настолько любезен, что замял это дело, не доводя до дуэли. У кого‑нибудь еще есть претензии к графу Бондевито?
– Нет, нет, – загомонили все случайные свидетели инцидента.
Дюбуа, что‑то пробурчал себе под нос, но в конфронтацию решил не вступать, и поволок своего друга к выходу. Сверху послышался мелодичный смех. Миледит, спускавшейся по лестнице, очень понравилась финальная сцена заминания инцидента, и он двинулась прямиком к карточному столу, за которым остались лишь Ванюша со своим подельщиком.
– Эти господа мне подойдут, – пробормотала красавица.
– Да вы что? – рядом с ослепительной блондинкой, словно круглый розовый мячик подпрыгивал пухлый коротышка, – они же иностранцы, да еще и из благородных. Надо кого‑нибудь менее приметного.
– Брысь.
– Не забывайте Миледит, вы теперь под моим полным контролем.
– А ты знаешь, Алькапончик, что охота на Кощея очень опасное дело. Несчастных случаев по пути в его владения не опасаешься?
– А в принципе, какая разница? Одни благородным больше, одним меньше.
– Умница. Как ты быстро все понимаешь, даже страшно. Думаю, мы с тобой сработаемся. А теперь сгинь. Не мешай работать.
Алькапончик послушно испарился, и Миледит в полном одиночестве подошла к столу.
– Не примете меня в свою компанию?
Ванюша повернулся на мелодичный голос и тут же узнал спасенную им красавицу, но виду не подал.
– С огромным удовольствием мадмуазель, – юноша, поднялся, услужливо отодвинул кресло, предлагая прелестнице присесть. Герцог одобрительно кивнул головой. Манеры Ванюши ему нравились. – Только учтите, в Акулину и пьяницу мы не играем, и пасьянсы не раскладываем.
– Я тоже, – успокоила его Миледит, – люблю играть по‑крупному.
– Это замечательно мадмуазель, – Иван вернулся на место и начал азартно тасовать карты, – мы тоже обожаем играть по‑крупному.
– Вы меня не поняли, господа, – улыбнулась блондинка, – я хочу вам предложить нечто более интересное и более азартное, чем карточная игра.
– Это какое? – задумался Ванюша, – стражу пойти погонять? Дело может и интересное, но не денежное. Не, не пойдет.
– А ничего более интересного, чем гонять стражу вы себе представить не можете? – полюбопытствовала Миледит.
Ванюша задумался опять.
– Кроме русской рулетки ничего больше в голову не приходит, – честно признался он.
– А что это такое? – заинтересовалась красавица.
– Игра на интерес. Берешь многозарядный гномий арбалет, вставляешь в барабан одну стрелу, затем этот барабан, не глядя, крутишь, приставляешь к виску и нажимаешь на курок.
– А в чем интерес?
– Есть на тетиве стрела или нет. Разве это не интересно?
Раздался стук. Из‑за кресла Миледит выпал Козанострито Алькапончик.
– Какой он впечатлительный, – покачала головой Миледит, – кто‑нибудь, – щелкнула она пальцами, – вытащите его на свежий воздух.
Проворные половые подхватили правую руку кардинала Мафиозини за руки и за ноги, и поволокли к выходу.
– Забавная игра, – возобновила расспросы Миледит, очаровательно улыбнувшись Ванюше, – а вам не страшно? Самоубийц не допускают в рай.
– Почему самоубийц? – не понял Иван.
– Ну, если арбалет к виску…
– Так не к своему же, – обиделся Иван, – я чё, дурак что ль сам в себя стрелять?
Гусляр Шатун, он же герцог Бекингем, оглушительно захохотал. К его смеху присоединилась белокурая красавица.
– Определенно вы мне подходите, господа.
Их дружное веселье прервала разгневанная графиня де Монсоро. Черногор уже отчаялся дождаться момента, когда Иван бросит взгляд в его сторону, чтобы подать беспечному бездельнику знак, а потому, наплевав на великосветские условности взялся за дело сам.
– Граф, разве можно так долго оставлять свою даму в полном одиночестве в этом вертепе? Не боитесь, что у вас вырастут рога?
– Арнольд, так ты не один? – притворно удивился герцог Бекингем, – что ж ты не представишь меня своей даме?
– Графиня де Монсоро, – Ванюша торопливо вскочил, помог усесться девице в кресло, и вернулся обратно. – Меня, кстати, зовут Арнольд Монтекристович Бондевито, а это мой друг герцог Бекингем.
– Миледит, – лаконично представилась белокурая красавица, не отрывая глаз от графини де Монсоро. Ноздри наемницы кардинала Мафиозини трепетали. Каким‑то образом, она почуяла, что имеет дело с оборотнем.
– Замечательно. Я все больше и больше убеждаюсь, что вы именно те, кто мне нужен. Если вы позволите, то я предложу вам дело, которое вас всех озолотит…
Взгляд Ванюши тут же метнулся к раструбу.
– Ой, ну как же я забыл, – бесцеремонно перебил он Миледит, и многозначительно прижал палец к губам.
Та вопросительно приподняла брови. Юноша метнулся к бильярдному столу, вернулся оттуда с шаром и со всей силы швырнул его в раструб, предварительно гаркнув: «Вина!». Из трубки послышался дикий вопль. Иван заткнул раструб скомканной перчаткой Рошфора.
– Минуточку терпения мадмуазель. Сейчас доставят заказ, и можно будет продолжить нашу интересную беседу.
Из подсобки к ним вышел покачивающийся официант с подносом.
– Молодец. Хорошо работаешь, быстро, – одобрил юноша.
– Ась?
– Хорошо работаешь!
– Говорите мне в это ухо, сэ‑э‑эр. Другим я плохо слышу.
– Ой, мамочки, – ахнула графиня де Монсоро.
Из покрасневшего уха официанта торчал бильярдный шар.
– Свободен! – рявкнул ему в здоровое имя Иван, отнимая у него поднос.
Официант нетвердой походкой удалился. Герцог Бекингем лично вскрыл бутылку игристого шипучего вина, и наполнил им бокалы.
– Ну, за наше случайное знакомство! – провозгласила тост Миледит.
Все дружно выпили.
– Так что вы нам хотели предложить, мадам? – поинтересовался герцог, промокая салфеткой с губ капельки вина.
– Отмстить моему обидчику.
– Рассказывайте, – решительно произнес Ванюша.
И белокурая красавица рассказала им жуткую, душераздирающую историю, как некое влиятельное лицо сумело хитростью и обманом заточить ее в башню, куда приходило каждую ночь, дабы силой добиться от нее любви. Несчастная жертва сопротивлялась сколько могла до победного, но как правило силы оставляли ее задолго до утра… в течении трех лет!
Все были растроганы до слез. Даже Ванюша, сквозь всхлипы, хотя и бормотал, что‑то типа: «Ну, Дюма! Плагиатор хренов! Жалкая, ничтожная личность!», тем не менее, в запале порой громко восклицал:
– Имя, имя давай!
Сочтя, что аудитория достаточно подготовлена, несчастная жертва соизволила сдать своего обидчика:
– Кощей.
Гусляр Шатун, смаковавший в это время игристое вино, им же и подавился.
– Кто? – просипел он.
Лицо графини де Монсоро окаменело.
– Кощей, – повторила Миледит.
– Серьезный товарищ, – слезы умиления на глазах Ванюши моментально высохли, – и почем у нас Кощеи?
Миледит написала на салфетки несколько цифр и подтолкнула ее к «графу».
– Ни хре… дорогая, – повернулся ошеломленный Иван к просто Марии, – о первоначальном капитале можно больше не беспокоиться, даже если мы разделим все это на троих.
– На четверых, – высунул голову из‑под стола Алькапончик, – не забывайте, я тоже в деле.
– Это мой человечек, – ответила на немой вопрос Ванюши Миледит.
Герцог Бекингем проперхавшись, пододвинул к себе салфетку. Сумма и на него произвела впечатление. Глазки герцога округлились.
– Да за такие деньги, мадам, мы вам десять Кощеев преподнесем.
– На блюдечке, с голубой каемочкой, – добавил граф Бондевито.
– Я уважаю ваш энтузиазм, – Миледит промокнула абсолютно сухие глазки платочком, – но вы меня не поняли, господа. Это только задаток.
– Все! – вскочил Иван, – где владения этого гада? Идем валить!
– Стоять! – грохнула кулачком по столу просто Мария, – мы никуда не идем. Мы с графом отказываемся от этого дела!
– Да ты что, Машка, совсем простая? – возмутился Иван, – тут такие деньги дают…
– Предлагаю решить этот вопрос демократическим путем, – деликатно кашлянул гусляр Шатун.
– Голосованием, – оживился Иван.
Естественно просто Мария оказалась в меньшинстве…

* * *

Царь батюшка Владемир с чарой зелена вина сидел напротив зеркала, и мрачно смотрел на свое отражение.
– Ну, что, царская морда, восстановил монархию? Теперь даже выпить не с кем?
Тяжко вздохнув, он потянулся с чарой к своему отражению, но чокнуться не удалось, так как стекло внезапно пошло голубыми волнами, и… вместо своего отражения с другой стороны он увидел незнакомца благородной наружности в роскошном камзоле.
– Спасибо, – обрадовался незнакомец, высунулся из зеркала, выдрал из рук оторопевшего царя чару и одним махом осушил ее.
– А… – выпучил глаза царь.
Незнакомец сцапал с подзеркальника закуску.
– О! Огурчик малосольненький. Спасибо папик. Слышь, я к тебе по делу, – граф Арнольд Монтекристович Бондевито с удовольствием захрустел огурцом.
– Ванька, ты что ль? – дошло до Владемира.
– Ага.
– Не узнал. Богатым будешь.
– Уже. Золотишка у меня хватает.
– Откуда?
– Я пока на тебя пахал, подзаработал маленько.
– Десятину в казну, – строго сказал царь.
– Да что я там заработал‑то, – опомнился Иван, – так, на прикид от Мойши, да на пластическую операцию.
– Ты мне зубы не заговаривай. Мойша через веселушек мне такой счет прислал, что казначей в обморок упал.
– Какие слабонервные у вас слуги царь батюшка, – сокрушенно покачал головой авантюрист, – да, я чё звоню‑то! Вышли мы на след крупного заговора. Ой, серьезные дела тут заворачиваются‑я‑а… Короче, сумел я втереться к нужным людям в доверие.
– Это хорошо. Это ты правильно сделал.
– Правда, стоило это мне ох как дорого. Все что заработал, все на них мздоимцев ушло. Надо бы на дальнейшие расходы чуток подкинуть.
– Сделаем. Сколько надо?
– Для начала тысчонку.
– Вы моего казначея доконаете… – пробурчал державный, но, тем не менее, обрадованный, что дело сдвинулось с мертвой точки, царь не поленился написать вексель на предъявителя в гномий банк. – Ну, докладывай. Какие там у вас дела?
– Сейчас, царь батюшка все как есть доложу. Короче, вышел я на след преступника, втерся к нему в доверие, и он меня так зауважал, что даже решил взять с собой на дело.
– Какое?
– Завтра пойдем валить Кощея.
– Что!!? – завопил Владемир, – совсем с ума сошел? На международный конфликт меня хочешь спровоцировать? Мы с ним совсем недавно мирный договор заключили!
– Сочувствую, – вздохнул Ванюша, – но мне за него такие бабки посулили, что он, считай, уже не жилец. Опять же оппозиция со мной согласна. Ты же слышал их мнение: во всем Кощей виноват…
Тут в абрисе зеркала нарисовалась одна из старушек веселушек.
– Здрасьте, царь батюшка, – кивнула Федосья Владемиру, – Ванюша, куды мяшки с золотом‑то складывать?
– Что значит куды? – возмутился Иван, – в гномий банк конечно, на мой счет.
– Это какой еще счет? – начал багроветь державный.
– Депозитный… потом царь батюшка, потом, – заторопился Иван, выхватывая из рук царя вексель, – недосуг мне сейчас, дел невпроворот. Связь прерываю.
– Кубок‑то отдай!
Поздно. Связи прервалась, и кубок самоцветный остался в качестве приза у Ванюши.
– Боярскую думу сюда, срочно!!! Вместе с оппозицией в полном составе! Сейчас они у меня узнают, где раки зимуют! – загремел по палатам каменным голос разгневанного царя, – восстанавливаем демократию! Должен же я на ком‑нибудь оторваться!!!

* * *

Пока царь батюшка восстанавливал демократию в палатах царских, в ООА «Старушки Веселушки» шли последние приготовления к походу дальнему.
– Слышь, внучок, ты правду царю сказал, аль дурью маялся?
– Ты это о чем бабуль? – поинтересовался Иван, вертя в руках свои старые лапти, прикидывая взять их в дорогу, или нет? Сапожки на нем, конечно добротные, так ведь жалко ж их!
– Брось! – приказал Черногор, – забыл, что мы в карете едем?
Он по‑прежнему был в человеческом облике. Юная красавица сидела перед зеркалом и мрачно смотрела на свое отражение.
– Я про Кощея говорю, – потеребила за рукав кафтана Ванюшу Федосья.
– Истинную, – подтвердил Иван, с сожалением отбрасывая лапти в угол, – валить будем нехристя.
– Ох ти, горюшко ты наше, – запричитала Матрена, – и кто ж тебя дубину стоеросовую на такое дело надоумил? Идти на самого царя Кощея!
– Енто тебе не фунт изюму схавать, – попыталась дать по загривку агенту 0013 Васильевна, но до загривка детинушки не достала.
– На Кощея, – пригорюнилась Федосья, – он ить, со всеми царями русскими на мировую пошел! Ты что ж, ирод, перессорить их хочешь?
– Чего их сорить, – фыркнул Иван, – они и так уже перегрызлись. И вообще, чё вы всполошились? Обычная разведывательная операция. Одна баба нас на него подписала. Миледит. Едем официально. Как послы от Зилантии. Так что сразу нас не забьют. Будем дипломатические отношения налаживать, а заодно разнюхаем, что к чему.
– Это какая такая Миледит? – спросила Матрена.
– Та, что агентов Владемира и Вечеслава с помощью вот таких вот придурков как наш Иван Дурак похищает, – сердито буркнула просто Мария, схватила с подзеркальника расческу и начала взбивать ей свои волосы.
– Ты что делаешь? – выпучил на нее глаза Иван, – такую красоту портишь!
– Имидж меняю. Не хочу, чтоб дело это срамное с моим именем связывали, – огрызнулась девица, – не приставай!
– Ну, ты и дурак, Черногор. Тут рядом такие профессионалы. Только моргни, вмиг пластическую операцию забабахают…
– Ну, уж нет, – передернулась красавица, – как вспомню…
Девицу чуть не стошнило.
– Слышь, внучок, – опять дернула за рукав Ивана Федосья, – может, откажешься от ентого гиблого дела. Пропадешь ведь ни за понюх табаку.
– Нельзя бабуля. Главного исполнителя этого дела мы уже вычислили, заказчика тоже: кардинал Мафиозини. Зилантия за этим делом стоит. А вот роль Кощея, до сих пор не ясна, – внезапно начал изрекать довольно мудрые вещи Иван Дурак, – то ли он и впрямь со всей душой к государствам российским, то ли сам на них Зилантию натравил, чтоб потом самому и то и другое разом схавать, как только те в драке ослабнут. Где, как ни в царстве Кощея найти ответы на все эти вопросы? Надо сначала разобраться…
– Ой, Ванечка, – умилилась, вдруг просто Мария, прекратив издеваться над своей прической.
– …а потом этого гада бессмертного завалить!
– Тьфу! – сплюнула Мария.
– Машка, не бузи. Столько злата, что в его подземельях скоплено ни один царь честным трудом за всю свою жизнь не заработает. Так что наверняка в чем‑нибудь виноват. У него есть, конечно, шанс…
– Какой? – заинтересовалась Васильевна.
– Поделиться неправедно нажитыми доходами… э! Черногорушка, да я же шучу!
Просто Мария шла на него с расческой наперевес с такой зверской физиономией, что Ванюша, честно говоря, немножко струхнул.
– Черногорушка, успокойся, – встала между ними Матрена, – не забывай, что я тебе про него говорила.
– А что говорила? – заинтересовался Ванюша.
– Что ты добрый малый, хоть и дурак, – охотно пояснила старушка.
– А потому подсобить им в деле ентом не мешает, – сделала вывод Васильевна.
– Думаешь, стоит? – засомневалась Федосья.
– Стоит, – Матрена просеменила в сторону чулана, вернулась оттуда с ларцом, открыла, и извлекла из него три перышка.
– Ой, бабушки, – ахнула Мария.
– Это что за хрень? – выпучил глаза Ванюша.
– Это не хрень балбес, а очень дорогой дар! – резко оборвала его девушка.
– Верно Черногорушка, – подтвердила Матрена, – ты, видать, об ентом разбираешься, но подарим мы перышки все‑таки ему.
– Почему? – обиделся Черногор.
– Потому что дуракам везет, – пояснила Федосья.
– Вот тебе Ванюша перо белое, орлиное, – передала Ивану первый дар Матрена, – вот тебе перо ворона черное, и последнее, самое ценное – перо серое, воробьиное.
– Я всегда считал, что такими подарками ведьмы добрых молодцов перед путь‑дорогой одаривали, – хмыкнул Иван, принимая перья.
– Да, Ванюша, – вздохнула красавица, возвращаясь к зеркалу, – как был ты… умным, так им и остался. Неужто, до сих пор не понял кто такие наши старушки веселушки?
– Не будем переходить на личности, – строго сказал Иван, – вопрос о моем IQ предлагаю оставить открытым.
– О господи, – испугалась Мария, – опять из него поперло. Ты о чем это, Ванюша?
– Сказал бы, но не хочу в тебе будить нездоровое чувство зависти, – отмахнулся Ванюша, – инструкция по эксплуатации этим арсеналом есть?
– Есть, – испуганно закивала головой Федосья. Она не знала что такое инструкция, не знала что такое арсенал, но догадалась о смысле по контексту. – Кидаешь, скажем, белое перышко на землю и говоришь: Стань передо мной, как лист перед травой, орел белый, и помощь к тебе тут же явится.
– Что‑то мне в этой формулировке не нравится, – засомневался Иван, – может, трясись передо мной, как лист перед травой?
– Только вот так сказать не вздумай! – всполошились старушки.
– Ладно, не буду, – успокоил их Иван, – Машка, ты готова? Карета уже давно ждет.
– Сейчас в порядок себя приведу и пойдем. Потерпи еще пару часов.
Волосы на красавице стояли дыбом, брови подведенные сурьмой хищно изогнулись, но любой, кто хоть раз в жизни видел оборотня в человеческом обличье, вряд ли не сумел бы опознать в этой симпатичной девице просто Марию.

14

На пятый день пути дипломатическая миссия приблизилась к владениям Кощея.
– С этого момента, – строго сказала Миледит, – проявлять максимальную осторожность. Все помнят свои роли?
Дипломатическая миссия дружно закивала головами.
– На всякий случай, повторяю еще раз. Что творится за Стеклянными Горами, где обитает Кощей, не знает никто. По слухам там огромная долина битком забитая нечистью. Нечисть, опять таки по слухам, великолепно организована, у Кощея там свои вассалы: князья, бояре и так далее. Есть, по слухам, и армия, которой командуют талантливые полководцы…
– Прошу прощенья, Миледит, – вкрадчиво спросила графиня де Монсоро, – а почему именно по слухам? Вы ведь там целых три года… гммм…
– Сексуальную повинность отбывали, – пришел на помощь своей «супруге» Иван, обрадованный тем, что девица наконец‑то заговорила. В течение всего долгого пути погруженный в мрачные раздумья оборотень не проронил ни слова.
– Я там была пленницей в его стеклянном замке, – прорычала белокурая красавица, – а потому знаю лишь то, что слышала от стражников!
– Стеклянный замок, обалдеть! А камера тоже была стеклянная? – заинтересовался герцог Бекингем.
– Да!
– Эх, хоть издалека в бинокль посмотреть бы как он тебя домогался, – мечтательно вздохнул Иван, – вы не против по прибытии на место провести со мной следственный эксперимент в местах заключения? Только не поймите превратно: все сделаем под протокол.
– Я не знаю что такое бинокль, – прошипела взбешенная Миледит, – но если вы еще хоть раз…
– Понял, виноват, исправлюсь! – Ванюша попытался вытянулся перед заказчицей во фрунт, но графиня де Монсоро, схватив за руку, заставила опуститься его обратно на сиденье. Карета, в которой они тряслись по горной дороге, такого энтузиазма не выдержала бы.
– Итак, дамы и господа, – ледяным тоном вопросила Миледит, – есть какие‑нибудь идеи?
– Это вы о чем, дорогая? – рискнул подать голос Козанострито Алькапончик, которому была отведена в этом шоу роль главы дипломатической миссии, а заодно супруга Миледит.
– О том, как эти господа будут мстить за мои мучения. Я ведь для этого вас наняла, надеюсь, вы не забыли? – грозным взглядом обвела команду наемных киллеров девица.
– Я думаю, – глубокомысленно сказал Иван, – что лучше всего организовать несчастный случай.
– Конкретнее, граф, – деликатно кашлянул герцог Бекингем.
– Ну, скажем на каком‑нибудь пиру напоить его до изумления, а утром не дать похмелиться. Гадом буду, обязательно коньки отбросит!
– Буду… да ты уже законченный гад! – пробормотала графиня де Монсоро.
– А что‑то в этом есть, – оживилась Миледит, – так его прикончить еще не пробовали…
– Так это не первая ваша попытка? – заинтересовался герцог Бекингем.
– Я не о себе говорю, – опомнилась супруга посла Зилантии, – на этого тирана не одна я зубы точу. Одним словом господа, я вам полностью доверяю. Надеюсь, вы сумеете разработать достойный план уничтожения этого мерзавца!
– Положитесь на нас мадам, – успокоил ее Ванюша и высунул голову в окно кареты.
Они проезжали в тот момент по узкой теснине. Гранитные каменные утесы вздымались высоко вверх. В лучах полуденного солнца ослепительно сверкали в свежих сколах каменных громад вкрапления полевого шпата и слюды. Здесь, сравнительно недавно, видать было землетрясение, так как у окраины дороги были видны груды отколовшихся от основного массива каменных глыб.
– Слышь, герцог, а ежели наш Кощей вон с той горы совершенно случайно сверзится, как ты думаешь, выживет?
– Проверим, – степенно ответил герцог Бекингем.
Карета выехала из теснины, и далеко внизу по правому борту экипажа зажурчала река.
– А ежели ему камушек на шею и в омут?
– Испытаем, – невозмутимо кивнул головой герцог.
– А ежели ядку в супчик сыпануть?
– Попробуем, – похоже, герцог был на все согласен.
– Я в вас не ошиблась, – умилилась Миледит, настроение которой сразу улучшилось, – так держать, мальчики. Я начинаю верить, что моя священная месть все‑таки свершится!
– Вы только гляньте мы, кажется, приехали.
Все поспешили к окнам. Иван был прав. Дорога привела их в ущелье, перегороженное огромной стеной из мутного, полупрозрачного зеленого стекла, в глубине которого метались какие‑то неясные тени. На стене рельефно выступали ворота из розового стекла. Дипломатическая миссия вылезла из кареты.
– Ну, Алькапончик, начинай, – шепотом распорядилась Миледит, – сейчас ты у нас главный.
– Эй, стража! – запрыгал около ворот Козанострито Алькапончик, – открывайте! Зилантийское посольство приехало!
Это был глас вопиющего в пустыне. Никакой реакции на вопли главы посольства с той стороны стены не последовало.
– Мощные ворота. Видать пуленепробиваемые, – постучал по розовому стеклу костяшками пальцев Иван.
– Какие, какие ворота? – заинтересовался герцог Бекингем.
– Из бронестекла, говорю ворота забацали. Ни стрелой, ни тараном их не возьмешь. Их взять можно только одним способом.
– Каким? – лицо герцога прямо таки лучилось от любопытства.
– Простым. Надо постучаться.
И в подтверждение своих слов Ванюша со всей дури долбанул ногой по розовому стеклу. Все испуганно шарахнулись в сторону, так как ворота отозвались протяжным гулом, и начали открываться.
– Ну, чего расшумелись? – высунулась оттуда усатая физиономия недовольного стражника.
– Действительно просто, – герцог начал усиленно чесать затылок. – Постучался и бери всех голыми руками.
– Так чего надо‑то?
Ванюша смерил взглядом сердитого охранника. Перед ним был самый обыкновенный человек. Ничего демонического в нем не было.
Миледит подтолкнула Козанострито Алькапончика.
– Мы прибыли к царю Кощею… – засуетился Алькапончик.
– Зачем? – надменно оборвал его охранник.
– Чтобы задницу тебе надрать, – не выдержал Иван, схватил наглеца за ухо, заставив согнуться пополам, втолкнул в распахнутые ворота и прошел следом. – А ну, отвечай: сам придумал или тебе кто поручил так встречать послов великой Зилантии?
Стражник шипел, извивался, но вырваться из мертвой хватки Ивана, он мог, лишь оставив свое ухо в его кулаке.
– Граф, да отпустите же его, – взмолилась графиня де Монсоро, – нам только международного скандала не хватает!
Конфликт развивался в проходе, внутри стеклянной стены, которая была неимоверной толщины, и к месту конфликта, на помощь попавшему в беду коллеге уже спешила подмога. Мощные тролли с палицами в руках под предводительством лейтенанта в черном плаще мчались к входным воротам.
– В чем дело? Немедленно прекратить!
Лейтенант так спешил, что с головы его слетела фуражка с изображением черепа со скрещенными костями на кокарде.
– Этот мерзавец в нашем лице оскорбил императора Зилантии Константиниана Первого! – гневно ответил Иван, и отправил пинком под зад провинившегося стражника прямо в объятия лейтенанта. Тот быстро сориентировался, понял в чем дело и добавил еще от себя. Сокрушительный удар кулака отправил нерадивого стражника в нокаут.
– Приношу свои извинения, – лейтенант поднял фуражку, отряхнул ее, напялил на голову и приложил руку к козырьку, – начальник караула лейтенант Чернобор. С кем имею честь?
Правая рука кардинала Мафиозини тут же колобком выкатилась вперед.
– Глава дипломатической миссии, посол Козанострито Алькапончик, – представился он, – со своей супругой Миледит.
Блондинка сделала изящный реверанс.
– Мой советник по экономическим вопросам, граф Арнольд Монтекристович Бондевито. Совмещает две должности. Кроме финансов будет заниматься налаживанием культурных связей между нашими народами. Прибыл вместе со своей очаровательной супругой графиней де Монсоро.
Реверанс Машеньки был не менее изящен, чем реверанс Миледит, но исполнен более сердито.
– А это, – продолжил представлять свою свиту посол, – герцог Бекингем. Мой военный советник.
– Очень приятно. Подорожная, представительские бумаги какие‑нибудь есть?
– Ну, разумеется лейтенант!
Начальник караула начал придирчиво изучать предъявленные ему бумаги, старательно шевеля губами. Он при этом имел вид школяра первогодка, по слогам осваивавшего грамоту. Ванюше стало смешно. Тем временем лейтенант освидетельствовал печати, слегка расслабился, и дал знак троллям. Те послушно опустили дубинки.
– На первый взгляд бумаги в порядке. Только вот, – лейтенант впился взглядом в Ванюшу, – странное какое‑то у вас имя.
– Нормальное имя, начальник, – успокоил его Иван, растянув рот до ушей, – от предков такое досталось, век свободы не видать!
– Молчи, придурок, – простонала его «супруга», и вонзила острый локоток в живот гиганта, – ты что творишь?
– Культурные связи налаживаю, – согнулся пополам Ванюша, которого внезапно пробило на ха‑ха, и он не мог удержаться от хохмы.
Миледит сердито посмотрела на резвящегося наемника, и Иван поспешил состроить постную физиономию. Лейтенант деликатно сделал вид, что не заметил этого маленького инцидента.
– Уважаемые дамы и господа. Все прибывшие в царство Кощея первым делом обязаны посетить его галерею славы. Вы, вероятно, устали с дороги, но, к сожалению, таковы правила заведенные нашим повелителем много тысячелетий назад.
– Так он действительно бессмертный? – расстроилась Миледит.
– Разумеется мадам. Пока будут подготавливать апартаменты для постоянного проживания вашей дипломатической миссии, рекомендую начать экскурсию. Возражений нет?
– Валяйте, – барственно махнул рукой герцог Бекингем.
Лейтенант распахнул голубую дверь в толще стеклянной стены, над которой мерцала алым светом надпись «Галерея славы Кощея Бессмертного», и жестом пригласил дипломатическую миссию следовать за ним. Они оказались в просторном стеклянном коридоре, внутри стены, в которой и располагалась галерея славы царя Кощея. Чем‑то она напоминала зал охотничьих трофеев, а еще больше была похожа на тюрьму, состоящую из отдельных стеклянных камер одиночек, внутри которых, справа и слева от дипломатической миссии бесновались осатанелые монстры.
– Знакомство с охотничьими трофеями нашего царя, начнем вот с этого экспоната, – тоном профессионального гида начал экскурсию лейтенант Чернобор, показывая на камеру в которой одноглазое чудище с огромным рогом на голове, с размаху бросалось на стеклянную стену, пытаясь этим рогом ее сокрушить.
Циклоп беззвучно разевал пасть, ревя от бессильной ярости, но до дипломатической миссии не доносилось ни звука. Звукоизоляция камер галереи славы Кощея Бессмертного была просто изумительная.
– Наш царь по молодости любил показать свою удаль, и как только узнавал, что где‑то появилась новая злобная, агрессивная нечисть, тут же выезжал на охоту. Это служило сразу двум целям: поддерживало спортивную форму нашего царя, и позволяло ему проверить себя в экстремальной ситуации и получить лишнее подтверждение своей уникальности. Данные о том, что наш государь не просто долгожитель, а некое бессмертное существо подтверждались. Если в далекой юности, с присущим всяким разумным существам детским максимализмом, он своих противников просто убивал, украшая различными частями тела, преимущественно рогами, свои залы, то впоследствии, с годами поумнел, проникся добрыми, альтруистическими чувствами, и стал злобную нечисть брать в плен, дабы не дать окончательно загнуться и так умирающим видам, и чтобы иметь под рукой дополнительный генофонд для своих экспериментов.
– Чего‑чего? – выпучил глаза Ванюша, – ты хоть сам понял, что сейчас сказал?
– Нет, – честно признался лейтенант, – да мне и не надо. За меня наш царь понимает. Он уже не первую тысячу лет науку двигает. Химия, алхимия, еще какая‑то фигня. Нам, простым смертным этого не понять. Программа экскурсии и пояснительный текст утверждены лично им. Если что не понятно, и возникнут вопросы, обращайтесь, пожалуйста, к автору, ежели вам, конечно, повезет, и вы успеете вручить верительные грамоты.
– Что вы имеете в виду? – заволновался Алькапончик.
– Ну… – лейтенант покосился на запястья рук членов Зилантийского посольства, – …у нас тут миссий уже много побывало… короче не расстраивайтесь. Держитесь кучнее, двери в апартаментах забаррикадируйте, доживете до утра, считайте, посольство состоялось.
Алькапончик побелел и начал закатываться глазки. Миледит подхватила его под ручку, и «незаметно» влепила послу пощечину, чтобы привести в чувство. Гид деликатно отвел глаза в сторону. Дождавшись, когда к главе дипломатической миссии вернулся естественный цвет лица, он продолжил лекцию.
– Перед вами внебрачный сын циклопа Полифема и самки единорога. Как только наш царь узнал об этой противоестественной связи, естественно сразу заинтересовался, и отправился на охоту. Это был его первый живой трофей. Заломал он его голыми руками, – многозначительно поднял палец вверх лейтенант.
Алькапончик вновь попытался упасть в обморок, но в дело вступила просто Мария. Бросив на произвол судьбы мужа, она дала затрещину Зелантийскому послу, подхватила его под ручку, и вместе с Миледит, поволокла вслед за экскурсоводом, перешедшему уже к следующему экспонату.
– Этот экземпляр привлек внимание нашего царя нестандартным количеством голов на одном теле. По предположению Кощея, ему пришлось столкнуться с редчайшей мутацией: сросшиеся вместе однояйцевые близнецы. Скорее всего, это была бы тройня, но… короче что получилось, то получилось.
Трехголовый дракон, не обращая внимания на экскурсию изрыгал пламя на стеклянную стену камеры поочередно всеми тремя головами. Он явно надеялся расплавить стекло, и улизнуть в образовавшуюся дыру.
– Перед тем как наш царь его поймал, он успел оставить потомство, дав начало племени Змеев Горынычей. Их Кощей трогать не стал. Они были тогда еще маленькие, а наш царь очень любит детей. Попрошу обратить внимание на следующий экспонат. Этот прибыл сам из заморских стран с целью проверить, не является ли наш царь библейским бессмертным жидом. Это украшение его коллекции.
В стеклянной камере пытался повеситься на собственном хвосте демон с тупыми, явно подпиленными рогами. У него это плохо получалось. На абсолютно гладком потолке не было ни малейшего намека на крюк.
– Экземпляр необыкновенно агрессивен, склонен к суициду, а потому все колюще‑режущие предметы, вырастающие на теле, приходится периодически ликвидировать.
Демон, увидев экскурсантов, вперил в них огненный взор. Увидев Миледит, он оживился, и начал что‑то орать, беззвучно раскрывая рот. Потом взгляд его затормозил на герцоге Бекингеме, и тут демон, словно с ума сошел. Он бил себя кулаком в грудь, проводил ребром ладони по горлу, и вопил что‑то настолько устрашающее, что герцог предпочел спрятаться за широкой спиной графа Арнольда Монтекристовича Бондевито, а потому Ванюша ужимки демона, принял на свой собственный счет.
– Ах ты…
Лейтенант понял советника по культуре не правильно, и поспешил его успокоить.
– Он оттуда вырваться не сможет. Наш царь лишил его магической силы, а без нее он ничто. Груда мускулов, да и только. В камеру войти легко, достаточно только нажать вот на эту кнопочку, а вот вырваться оттуда…
– Только не это! – всполошилась графиня де Монсоро.
Поздно. Ванюша немедленно нажал на указанную кнопочку и ринулся внутрь. Во все стороны полетели клочки шерсти. Вопли, удары, и буквально через несколько секунд, Ванюша вышел из узилища с обрывком хвоста демона в руках.
– За что ты его так? – поинтересовался герцог.
– За базаром не следит гад. Пальцовку мне растопырил сволочь!
Лейтенант торопливо захлопнул за Иваном дверь, заблокировал ее и уставился на бесчувственное тело демона, раскидавшего в разные сторону по полу рога и копыта.
– О, граф!
Миледит бросила абсолютно белого Алькапончика на попечение графини де Монсоро, и прижалась к Ванюше, вцепившись в его руку. Графиня недовольно зарычала.
– Вообще‑то экспонаты ломать запрещено, – деликатно кашлянул лейтенант, – если вас не затруднит, граф…
– Что? – спросил Ванюша.
Лейтенант глазами указал на обрывок демонического хвоста.
– А‑а‑а… да забирай. На фик он мне нужен?
– У нас прекрасные лекари, – обрадовался лейтенант, – пришьют обратно так, что ни одного стежка заметно не будет. А то такого облезлого, – лейтенант покосился на слабо трепыхающееся тело демона, – как‑то неудобно будет посетителям показывать.
Дальнейшая экскурсия уже не представляла особого интереса. Все остальные монстры, перед этим бесновавшиеся внутри своих камер, оказались милейшими существами. Они мирно сидели в прозрачных узилищах, низко кланялись, преимущественно Ванюше, и даже махали им вслед лапами, хвостами и головами, скаля зубы в приветливой улыбке.
– Думаю теперь вам просто необходимо забаррикадироваться в своих апартаментах покрепче, – восхищенно пробормотал лейтенант, ведя Зилантийское посольство ускоренным шагом к выходу.
– Почему? – полюбопытствовал герцог.
– Ваш специалист по финансам и культуре только что себя так зарекомендовал, – что я, пожалуй, этой ночью тоже поохочусь, – лейтенант мило улыбнулся и из его верхней челюсти начали вырастать клыки.
Алькапончику опять стало дурно, и герцогу Бекингему пришлось дать ему незаметно пинка, чтобы вновь привести в чувство.
– Да вы не расстраивайтесь. Впереди еще ужин, на котором вы быть просто обязаны. Всем будет любопытно посмотреть на вас. До полуночи вас никто не тронет.
– А почему именно до полуночи? – спросил Иван.
– Ну, мы же все‑таки культурная нечисть. Развлекаемся только по ночам. Интересно, какие на вас ставки? – лейтенант на ходу извлек из кармана свиток и уткнулся в него. – Ого! Поздравляю вас господа. Сто к одному, что вы не дотянете до часу ночи, пятьсот к одному, что не доживете до трех часов, и тысяча к одному, что откинете копыта до утра. Кстати, довожу до вашего сведения, что светает в это время года в пять. После первых петухов охота прекращается.
– Это что у вас все посольства так принимают? – рассердилась Миледит.
– О нет, что вы, только те, которые порядков не знают. Другие посольства стараются прибыть до обеда, и успеть вручить верительные грамоты ровно в полдень. Если Кощей их привечает, все члены дипломатической миссии получают охранные грамоты в виде специального браслета на запястье, и никто их с этого момента на территории подвластной нашему царю тронуть не смеет.
Алькапончику тут же развернулся.
– Мы придем завтра поутру, – пискнул он.
Перед ним тут же выросла стеклянная стена.
– Поздно, – сочувственно улыбнулся лейтенант, – прошедшему галерею славы Кощея Бессмертного обратного пути нет, если, разумеется, на то не будет высочайшего соизволения нашего царя. Да вы не огорчайтесь. О подвиге вашего советника по культуре, – лейтенант благожелательно посмотрел на Ванюшу, – уже знают все, а потому развлекаться этой ночью пойдут самые и самых, не считая, разумеется, всякой мелочи. Потому и ставки такие крутые.
– А можно посмотреть списочек? – деликатно спросил герцог.
– Можете забрать его себе.
Список был явно магический, так как разрастался на глазах. В нем появлялись все новые имена, и суммы, поставленные против Зилантийского посольства, были просто астрономические.
– Ух, ты, – Ванюша заглянул через плечо герцога, после этого вцепился в плечо лейтенанта и оттащил его подальше от дипломатической миссии, – а нам ставочку сделать можно?
– Ну, разумеется. Сколько желаете поставить против себя?
– Все что есть. Только не против себя, а на себя.
– Это безнадежный ход. Если хотите выиграть, ставьте против, – посоветовал лейтенант, – шансов дожить до утра у вас практически нет, а так хоть чуть‑чуть на себе заработаете.
Алькапончик, каким‑то чудом оказавшийся рядом все‑таки рухнул в спасительный обморок.
– Лейтенант, приведите его в чувство, – попросил вампира Иван, – мы в медицине не очень сильны…
– Это у него от полнокровия, – облизнулся лейтенант. – Очень хорошо помогает кровопускание…
Козанострито Алькапончик тут же подскочил чуть не до потолка.
– Видите, какой замечательный метод, – расстроился вампир, – даже одно упоминание о нем излечивает мгновенно.
Клыки начали медленно уползать обратно в челюсть начальника караула. Пока он гостеприимно, на правах хозяина лечил гостя, граф подлетел к герцогу.
– Есть шанс подзаработать.
– Никак на тотализаторе хочешь сыграть?
– Угу. Сколько у тебя с собой монет?
Герцог покопался в своих карманах.
– Двести.
– Черт! А у меня всего триста. Блин! Что ж мы с собой взяли так мало налички?
– Наш поход оплачивает заказчик.
– И то верно.
Герцог с графом ринулись к Миледит.
– Мадам, – жарко зашептал ей на ушко под ревнивые взгляды графине де Монсоро юный авантюрист, – у нас с герцогом только что созрел гениальный план по уничтожению Кощея.
– Но он стоит таких денег, таких денег, что аж дух захватывает, – прошептал ей с другой стороны герцог.
– Сколько? – коротко спросил Миледит.
– Десять тысяч! – азартно сказал Иван.
– Каждому, – поспешил подкорректировать цифру герцог.
Миледит извлекла из сумочки заранее подписанный чек на предъявителя, и проставила в нем необходимую сумму.
– Надеюсь, что гномьи банки здесь есть и что план ваш достаточно хорош. За такие деньги я требую качественной работы.
– Разумеется мадам.
Ванюша вырвал из ее рук чек, подскочил к лейтенанту.
– Все на себя. Здесь двадцать, и вот еще сверху пятьсот. – В запале он сказал это через чур громко и до Миледит сразу дошло на что пойдут ее деньги.
– Ах вы мерзавцы…
Разборка происходила уже около выходной двери. Вид разгневанной Миледит заставил всех кроме самой заказчицы тут же оказаться с другой стороны.
– Ставки приняты господа, – освидетельствовав чек, подтвердил сделку лейтенант, – если пойдете вон по той дорожке, она приведет вас к дворцу. Там вас будет ждать мажордом, который определит вас на новое место жительства. Напоминаю, присутствие на ужине обязательно. Честь имею.
– Куда же вы, лейтенант? – пропыхтел Иван, с трудом удерживая дверь через которую ломилась Миледит.
– У меня еще много дел. Кроме того, я хочу сохранить силы до полуночи. Охота будет просто замечательная.
С этими словами начальник караула поспешил сделать ноги.
– Значит так граф, – внес предложение герцог, – как только я махну рукой, отпускай дверь и в рассыпную. Посол с графиней дорожку уже знают. Так что не заблудятся. Встретимся за ужином. Давай!
Вырвавшаяся на свободу Миледит оказалась в положении буриданова осла. Аферисты разбегались в разные сторон, и за которым из них гнаться, она не могла решить. В бессильной злобе, погрозив им вслед кулачком, она яростно прошептала:
– Ну, если вы мы мне Кощея не уработаете, я вам эти двадцать тысяч припомню!
– Для этого еще надо дожить до утра, – простонал Алькапончик.

15

– Вас удобно разместили мадам? – учтиво спросил герцог Бекингем Миледит.
В присутствии такого количества гостей на своих наемников заказчица рычать не могла, а потому ответила ледяной улыбкой.
– Нам с послом отвели просто царские апартаменты. Думаю, вы тоже своими будете довольны.
– А нам с супругой? – поинтересовался Иван.
– Ваша супруга потребовала себе отдельную комнату. Вы с герцогом будете спать в прихожей.
В ожидании выхода царя, прогуливающиеся по залу придворные, с любопытством поглядывали на Зилантийскую миссию. Около огромного, длинного стола суетились слуги, расставляя приборы. И кого только не было на этом званном ужине: и домовые, и лешие, и оборотни, и вампиры. Отдельными кучками прогуливались политэмигранты из Зилантии. Гномы, гоблины и орки и тролли, старались держаться вместе. К Козанострито Алькапончику с скорбным видом подошел посол Голштинии. На запястье левой руки его поблескивал защитный серебряный браслет.
– О майн гот, мой петный труг, – сочувственно пожал он руку послу Зилантии, – какой опрометчифый поступок, припыть с фашей миссией в столь постний час. Клянусь, фесь сфой фыигрыш потратить на фаши похороны. Фам только надо продержаться айн час, – посол Голштинии многозначительно поднял средний палец вверх.
Очередное напоминание о грядущем кошмаре заставило Алькапончика посереть. В обморок ему не дали упасть звуки труб, возвещавших о прибытии Кощея Бессмертного.
– Ну‑с, посмотрим на костлявого, – оживился Иван.
– Почему костлявого? – удивилась графиня де Монсоро.
Оборотень, как и положено «супруге», держал своего благоверного под ручку. На лице девицы лежал толстый слой белил и румян, каштановые волосы стояли дыбом. Черногор все‑таки добился кардинального изменения своей внешности.
– Машка, что ж ты с собой сотворила, – укоризненно вздохнул Иван, – такая симпатюшка была, что не будь ты мужиком, влюбился бы!
– Тише, дурак!
Распахнулись двери, и в зал вошел Кощей.
– Вот тебе и скелет, – пробормотал пораженный Ванюша.
Внешний облик бессмертного злодея не имел ничего общего с худосочным скелетом, обтянутым кожей, а именно таким изображала Кощея народная молва.
– Это и есть Кощей? – растерянно вопросил пространство Иван.
– О та, та, – закивал головой посол Голштинии, и поспешил удалиться.
Кощей направился к центру зала. Это был солидный, крепко сбитый мужчина, которому на вид не возможно было дать больше сорока лет, и даже седые волосы, увенчанные золотой короной, не старили его. Поправив серебряную мантию, он сел во главе стола.
– Рассаживайтесь дамы и господа, – небрежно кивнул он гостям, – Зилантийское посольство, прошу ко мне. Вы сегодня у нас герои дня, а потому вам самое почетное место. Возле меня.
Миледит подтолкнула Алькапончика, тот просеменил к столу, и с поклоном протянул царю верительные грамоты.
– От его Величества короля Зилантии…
– Завтра, завтра, – отмахнулся Кощей, – делами я занимаюсь только после завтрака, легкой прогулки. Одним словом не раньше полудня. Разве вам об этом не говорили?
– Говорили, но как же с гарантиями нашей безопасности? – проблеял Козанострито Алькапончик.
– А разве я их вам давал? – удивился Кощей, – впрочем, до полуночи вы в полной безопасности, – успокоил он Зилантийское посольство, – надеюсь, об этом вам тоже говорили?
– Да, – убитым голосом подтвердил Алькапончик.
– Так о чем вам волноваться? – жизнерадостно спросил Кощей, – садитесь и да начнется пир! Нет, нет, рядом со мной сядете не вы, а вон тот молодой человек. Как вас там… граф Арнольд Монтекристович Бондевито? Замечательное имя. Я жажду познакомиться с вами поближе! Как красиво вы разделались с моим милым демоном. Он, правда, был лишен магии, но все равно это было замечательное зрелище. Вы знаете, я, пожалуй, тоже сделаю ставку.
– Сколько? – поинтересовался Ванюша.
– Десятка золотых я думаю, хватит.
– Не уважаете, Ваше Царское Величество, – обиделся Ванюша.
– Ко мне надо обращаться Ваше Бессмертие, – поправил Кощей советника по культуре и финансам, – впрочем, вы можете называть меня и так. А знаете почему я позволяю вам такую вольность?
– Нет.
– Потому что я очень добрый, и хочу сделать приятное человеку, стоящему на пороге вечности.
– Так вы что, Ваше Бессмертие, не на меня ставите? – дошло до Ванюши.
– Разумеется нет! Я ставлю против. Не люблю пустых трат. Я очень экономный. Кстати, хочу обрадовать. Как только я узнал, что вы поставили на себя целых двадцать тысяч пятьсот золотых, тоже решил поучаствовать в охоте. Вы произвели на меня большое впечатление, а мое участие это дополнительная гарантия возврата моих десяти золотых. Да еще и от вашей ставки чего‑нибудь перепадет. Так что я в любом случае буду в прибыли. Кстати, мои энтузиасты скинулись и создали дополнительный призовой фонд непосредственно за вашу голову. Тот, кто первый вас завалит, получит пятьдесят тысяч золотых. Их я тоже собираюсь честно заработать.
– Вообще‑то так нечестно Ваше Бессмертие. Вы просто обязаны дать мне шанс тоже заработать эти пятьдесят тысяч.
– Не понял. Хочешь поучаствовать в охоте за своей головой?
– Нет. Просто если я доживу до утра, призовой фонд по праву должен принадлежать мне!
– Ох, рассмешил! – расхохотался Кощей, – граф, на тебя же буду охотиться сам я! Я! Кощей Бессмертный!
– Тем более. Чего вам бояться? Ну, что, согласны, Ваше Бессмертие.
– Согласен! – легкомысленно тряхнул головой Кощей, чуть не стряхнув корону со своей бессмертной головы. – Мне нравится этот парень! Вина! Начинаем пир!
Грянула музыка, и гости приступили к вечерней трапезе. И все в ней было прекрасно, и овощи и фрукты, и изумительно приготовленное нежное мясо, только одно сильно обижало Ванюшу. Виночерпий старательно обносил его чарой вина. Где‑то через пару часов шумного застолья многие гости уже были изрядно навеселе, а некоторые из них были пьяные просто в хлам, и уже сползали под стол. Только Ванюша, как говорится ни в одном глазу. Разобиженный он довольно недипломатично отсел от царя, и пристроился между Черногором и герцогом, который не столько кушал, сколько изучал магический свиток, полученный от лейтенанта, на котором постоянно менялись цифры. И азартно при этом что‑то подсчитывал, яростно щелкая костяшками миниатюрных карманных счет.
– И ты тоже играешь? – еле слышно бормотал он, – и сколько поставил? Вот гад, откуда у тебя такие деньги? Налоги то со взяток небось не заплатил, сволочь! – В руках герцога было стило, которым он изредка делал галочки против имен ряда участников тотализатора. И все они начинались с приставки Черно…
– Ну, и на какие дивиденды мы можем рассчитывать?
Герцог Бекингем встрепенулся.
– Потрясающие. Если продержимся до утра, наша прибыль будет просто сногсшибательной.
– А это у тебя что? – кивнул на счеты Ванюша.
– Абак. Замечательно изобретение китайцев. Вот взял на вооружение. А ты чего скучаешь?
– Кхе, кхе, – деликатно кашлянул кто‑то за спиной Ивана.
Юноша обернулся. Перед ним стоял пожилой господин во фраке. Судя по красноватому цвету глаз, это был вампир.
– Граф, можно вас на пару слов?
– Говори.
– Дело деликатное. Хотелось бы приватно, так сказать.
– Ну, пошли, потолкуем.
Ванюша встал из‑за стола, не спеша осмотрелся. Многие участники пирушки уже разбрелись по залу. Сквозь музыку до Ивана слышался смех, пьяные шутки довольно фривольного содержания. Кто‑то танцевал, кто‑то пытался даже петь. Вампир подхватил Ивана под локоток, и деликатно отвел его в сторону.
– Тут такое дело граф, деликатное… посмотрите туда.
Собеседник Ивана глазами показал на группу вампиров и оборотней, которые о чем‑то шептались, искоса плотоядно посматривая на свои будущие жертвы. Чаще всего взгляд тормозил на Ванюше.
– Я случайно услышал, что они хотят начать охоту персонально на вас, не дожидаясь полуночи. Мало того, что это не законно, но это еще и не спортивно! Вы можете апеллировать к Кощею. Я поставил на то, что вы не продержитесь до трех часов ночи, и не хотел бы терять свои деньги…
Ванюша посмотрел на огромные часы, висевшие на стене зала. Время неумолимо приближалось к полуночи.
– Мерси, за мной не заржавеет.
Иван вернулся к столу, за которым Алькапончик, который тоже с ужасом смотрел на секундную стрелку, умолял Миледит.
– Дорогая, нам пора в постельку, баиньки. Нам же еще нужно время чтобы забаррикадироваться…
Миледит мрачно молчала, не спуская глаз герцога, поглощенного подсчетами будущих прибылей. Его, кажется, абсолютно не волновало, что скоро их всех будут конкретно убивать. Черногор с не менее мрачным видом ковырялся вилкой в тарелке, о чем‑то мучительно думая. И думал так напряженно, что на лбу появились складки, от которых белила начали трескаться.
– Герцог, а не пора ли нам отвести наших дам в безопасное место? – опустился Иван на кресло рядом с Бекингемом.
– Пора, пора, – заверещал Алькапончик.
– У тебя созрел план? – оторвался герцог от своих расчетов герцог.
– Да. Мы, в конце концов, джентльмены и обязаны защищать прекрасную половину человечества. Так как в галерее отличился в основном я, на меня вся охота и пойдет. Пятьдесят тысяч на дороге не валяются. Одним словом забаррикадируйтесь, а я постараюсь погонять их по замку до утра. Если повезет, то и Кощея завалю.
Миледит благосклонно кивнула головой.
– Я в тебе не ошиблась граф.
В глазах графине де Монсоро заблестели слезы.
– Нет, мы должны держаться вместе, – порывисто сказала она. По щеке заскользила слезинка, прокладывая дорожку сквозь толстый слой белил и румян.
– Вы благородный человек, граф, – подал руку Ванюше герцог, оставляя в его ладони какую‑то склянку, – я сделаю все, чтобы наши дамы дожили до утра, а вы делайте свое дело, – и герцог полез целоваться. – Подсыпь его себе в какое‑нибудь питье, – еле слышно шепнул он ему на ухо, – на ночь хватить должно. Ну‑с, дамы, – уже более громко сказал герцог, – пошли устраиваться на ночлег.
Черногора пришлось уводить чуть не силой. Проводив их взглядом, Иван решительно подсел к царю.
– А что, Ваше Бессмертие, не принять ли нам по чаре зелена вина перед хорошей дракой?
– Мне можно, – не стал возражать Кощей, – тебе нет.
– Это еще почему?
– Чтоб интересней было. Ты не смотри, что они пьяные, – кивнул Кощей головой на своих подданных, – они хоть и пьяные, но зато их много. А знаешь, сколько трезвых жаждет сорвать куш пятьдесят тысяч золотых? А сколько поставило, что ты не продержишься и часа? А двух? Да ежели ты будешь пьяный тебя вмиг заволтузят. Не надо обижать моих подданных. Они могут обидеться.
– Ни чего вы я смотрю, не понимаете в хорошей драке Ваше Бессмертие, – вздохнул Ванюша, – вот у нас в деревне… мне принадлежащей, – поспешил поправиться Иван, – ежели пол литра первача перед этим делом не выпьешь, никакой развлекаловки не будет. А вот ежели я заблаговременно полведерка на грудь приму, то ребята держитесь. Лучше сразу бегите в свою галерею славы, камеры понадежнее выбирайте да там и замуровывайтесь.
– Да ну? – обрадовался Кощей, – чару застольную сюда! Гномьей водки! Самой лучшей.
Чарочку Ванюше поднесли от души. Она тянула как минимум на литр. Гигант неспешно, смакуя, выдул ее до дна, крякнул.
– А что, Ваше Бессмертие, по вашим правилам не возбраняется жертве немного порезвиться перед охотой?
– Что вы имеете в виду, граф?
– Да вон те господа на меня слишком косо смотрят, – кивнул Иван в сторону шепчущихся оборотней и вампиров, – можно я до полуночи с ними где‑нибудь в укромном месте, о жизни потолкую, – юноша мечтательно постучал кулаком правой руки по раскрытой ладони левой.
– Вообще‑то это не по правилам… с их стороны, – задумался Кощей, – но в таком случае, если они вас… э‑э‑э… немножко убьют, то призовой фонд пойдет в пользу государства, то есть мне родному. Действуйте молодой человек, благословляю. Только чтобы не вводить в искушение остальных, сделайте это где‑нибудь в уединенном месте. Тут рядом с моим дворцом есть прекрасный парк…

* * *

В качестве апартаментов для Зилантийской миссии была выбрана анфилада из трех комнат на третьем этаже, имеющая лишь один общий выход в коридор. Как выяснилось, мажордом определил их сюда не случайно. Он встретил поредевшее посольство у порога, поклонился с подобострастной улыбкой, и сообщил:
– Я все приготовил, уважаемые дамы и господа. Извольте взглянуть.
За порогом их ждал сюрприз. На полу первой комнаты лежала груда кирпичей, стояла бадейка с только что замешанным раствором, и пять мастерков.
– Раствор быстро схватывающийся, – обрадовал их мажордом, – рекомендую поторопиться. До полуночи всего полчаса.
– С чего такая благосклонность? – хмыкнула Миледит.
– Очень хочу надеяться, что вы продержитесь до трех часов. Я на вас поставил почти по максимуму.
Как только мажордом удалился, все кроме Черногора дружно схватились за мастерки.
– А как же Ива…мой муж?
Алькапончик, Миледит и герцог, не обращая внимания на причитания оборотня, начали торопливо замуровываться. Кладка получилась добротная – в три кирпича, и сделана была с такой скоростью, которой позавидовали бы профессиональные каменщики. Мажордом не обманул. Раствор схватывался моментально. Как только работа была закончена, герцог повернулся к оборотню.
– Вы должны гордиться своим мужем мадам. И не расстраивайтесь так сильно. Что для такого богатыря какая‑то жалкая кучка монстров?
– Кучка? – взбеленилась графиня де Монсоро, – да на него сейчас чуть не все царство Кощеево охоту вести начнет!
– Нам о собственной безопасности думать надо, – резко оборвала ее Миледит, – охоту не только на графа, но и на нас ведут!
Гул, вопли и грохот за стеной подтвердил ее слова. Наступила полночь. Что‑то грохнуло в свежую кладку. Миледит вздрогнула и начала плести сеть заклинаний. От внимания герцога это не укрылось. Алькапончик побелел, и схватился за живот.
– Вы не знаете где здесь туалет? – слабым голосом спросил он, и не дождавшись ответа, уполз в соседнюю комнату.
Оставшиеся напряженно прислушивались к звукам битвы кипевшей за стеной.
– Куда!!? – рычал там кто‑то, – они должны до трех часов продержаться!
– До часу!
– Это они графа? – дрожащим голосом спросила графиня де Монсоро.
– Нет, друг друга, – удовлетворенно ответил герцог, – на это я и рассчитывал.
Внезапно из коридора раздался голос Ванюши.
– Ага, твари! Попробуйте удара молодецкого! Куда побежал хвостатый? На! А ты чего крылья растопырил? Да сколько ж вас!!?
Внутрь комнаты с грохотом осыпались кирпичи, и в свежем проломе появилась голова Ивана.
– Слышь, герцог, а для меня здесь местечка не найдется?
– Да! – взвизгнула просто Мария, вцепилась в шевелюру Ванюши, и дернула что есть сил. Тот взвыл нечеловеческим голосом.
– Нет! – завопила Миледит, отпихнула оборотня в сторону, и вытолкнула голову Ивана обратно. Кирпичи сами собой взмыли в воздух, вернулись на старые места и замазались остатками раствора из бадейки.
– Да их же много! – взревел за стеной отчаянный голос Ванюши.
– Ничего, еще больше будет, не все еще подошли, – успокоил через стену графа герцог, с трудом удерживая рвущуюся на помощь графиню.
Из коридора послышались удары, грохот, цокот копыт по каменному полу. Звуки борьбы удалялись. Охотники за главным призом гнали Ванюшу по замку. А около замурованной двери опять закипела схватка между жаждущими прикончить Зилантийскую миссию до часу ночи, и теми, кто мечтал, чтобы они продержались до трех часов.
– Ну, теперь можно и отдохнуть, – успокоился герцог, – вы как хотите, а я пошел спать в самую дальнюю комнату. Завтра надо быть со свежей головой. Мадам, присмотрите, пожалуйста, за графиней. До утра ей в коридоре делать нечего.
Графиня де Монсоро с ненавистью посмотрела на Миледит.
– Я прослежу, – согласно кивнула головой белокурая красавица.
– И как он в такой обстановке может спокойно спать? – сердито пробурчал оборотень.
– Я привыкла нанимать только самых лучших профессионалов, – высокомерно сказала Миледит, – только вы в моей команде явно лишняя. Но, что делать. Издержки производства. Приходится терпеть ради вашего мужа.
Тем временем герцог, не обращая внимания на сидящего во второй комнате на горшке Алькапончика, прошел мимо него в третью, тщательно закрыл ее на засов, приблизился к кровати, одним рывком отодвинул ее в сторону, и поочередно нажал три еле заметных выступа на стене. Та бесшумно отошла в сторону, открывая тайный ход.
– Хоть ты Ванюша и дурак, но парнишка хороший, – вздохнул герцог, – думаю, стоит помочь.
С этими словами он начал спускаться по лестнице, ведущей вниз, в подземелья. Идти приходилось на ощупь. Было темно. Вскоре герцогу это надоело.
– Это какая сволочь все факелы потушила? – сердито пробурчал он, добравшись до подвалов.
Нащупав на стене факел, чиркнул кресалом.
– Заставляешь себя ждать, – раздался за его спиной насмешливый голос. Герцог резко обернулся.
Факел высветил Ивана, перегородившего вход на лестницу тайного хода. Рядом с ним стояли оборотни и вампиры, мрачно глядя на герцога.
– Ну, ты даешь! – только и смог сказать герцог, прислушался.
Где‑то вдалеке, под сводами замка слышались звуки борьбы. Нечисть продолжала вести охоту на графа Арнольда Монтекристовича Бондевито.
– Ну, колись, гад, на кого работаешь? – поинтересовался Ванюша, садясь на ступеньки, – и не вздумай врать. Тут неподалеку я обнаружил пыточную. Такая прелесть! Инструментики просто закачаешься. Ребята там уже щипчики нагрели. Так что давай, пока не остыли, колись. А то ведь потом опять раскочегаривать, а я ценю свое время. Оно очень дорого стоит.
– Я тебе все расскажу, – довольно легко согласился герцог, – если ты мне объяснишь, как сумел раздвоиться. Кого там по замку гоняют, если ты здесь, да еще и с этими товарищами. По‑хорошему они должны были бы тебя сейчас на куски рвать. Что они тут делают?
– Отвечаю на второй вопрос: это мои помощники. Отвечаю на первый вопрос. Чтобы раздвоиться, я пригласил этих господ на беседу в парк еще до начала охоты, сделал одному оборотню подтяжку морды…
– А это еще что такое? – заинтересовался герцог.
– Такая хитрая операция по изменению внешности. Старушки веселушки владеют ей гораздо лучше меня, зато у меня это получилось быстрее.
– И как ты ее осуществил?
– Да очень просто. Дернул за хвост, и уши у него на пупке оказались. А когда я его коллегам объяснил, что ты сволочь пришел их царя валить, то они с удовольствием согласились помочь мне вывести тебя на чистую воду. Роль Миледит, Алькапончика, и моей, так сказать, супруги мне относительно понятна, а вот ты темная лошадка. Ларчик с двойным дном.
– Так кто ж там все‑таки на верху дерется? Ты не ответил на мой вопрос.
– А тот самый оборотень, у которого уши теперь на пупке. Ему в мой облик перекинуться не сложно было. А уж настойка‑то твоя богатырская как ему помогла! Я ведь не все на пиру выпил. И ему кое‑что оставил. Он с удовольствием согласился посодействовать, узнав, о чем идет речь. Так на кого работаешь, гад?
– А с чего ты взял, что я на кого‑то работаю?
– А голова у меня на плечах зачем растет, уши поддерживать? – хмыкнул Иван, – я, как только ты в ресторации «Королевская Жизнь» нарисовался под видом герцога Бекингема, сразу понял – дело не чистое. Думаю и в трактир «Умный Тролль» ты ради меня завалился. Правда, тогда ты еще был просто гусляром Шатуном. Прямо с порога ведь про Ивана Дурака петь начал. Да и в ресторации не ошибся. Вцепился в меня как клещ, и ведь сразу же и имя и титул угадал. Значит целая сеть у тебя в руках. Информацию скидывают исправно. Так на кого работаешь?
– А предположить что на себя, тебе трудно?
– Очень. Деятельность, которую ты ведешь, выгодна только главе какой‑нибудь державы. А сами они рисковать не любят. Для этой цели у них есть рыцари плаща и кинжала. Резидент ты, как пить дать резидент иностранной разведки. Остается только выяснить какой. Этим господам, я так, для отвода глаз сказал, что ты Кощея пришел валить, – кивнул Иван на своих помощников. Те недовольно зароптали, начали переглядываться, – на самом деле ты ведь за мной поперся и за Миледит. Так ведь, Шатун?
– А это умозаключение как пришло в твою умную голову Ванюша? – вкрадчиво спросил герцог Бекингем.
– Очень просто пришло. Герцог Бекингем мог и не знать, что Кощей существо бессмертное, но гусляр Шатун, поющий людям добрым былины и сказания древние, про это знать просто обязан. А существо бессмертное подписываться идти валить глупо. Значит, не валить ты пришел, а зачем‑то еще. Так что колись, батенька, не томи, а то щипчики перекалятся.
– Значит, правды захотелось Ванюша?
– А почему бы и нет?
– Ну, что ж, будет тебе правда. – Герцог Бекингем щелкнул пальцами, и начавшие беспокоиться оборотни и вампиры замерли, превратившись в статуи. – Так оно будет ловчее беседовать.
– Ну, до чего ж ты шустрый! – Ваня из‑за спины извлек серебряную дубинку, – а я ведь к битве с нечистью хорошо подготовился.
– Это ты правильно сделал, – лицо герцога Бекингема начало меняться, на плечах появилась серебряная мантия, на седой голове корона.
– Кощей, – удовлетворенно хмыкнул Иван.
– Все‑таки не мешает тебя поучить хорошим манерам. Не Кощей, а Кощей Бессмертный, а вообще‑то официально ко мне принято обращаться Ваше Бессмертие.
– Ну, это официально, а для друзей? – нахально спросил Ванюша, откладывая в сторону дубину. Кощей Бессмертный рассмеялся.
– А для друзей я просто Кощик. Но это в неофициальной обстановке. Да ты никак не очень то и удивился?
– Угу.
– Неужто и о том, что я Кощей догадался?
– Естественно.
– Ну, для тебя естественно, для меня нет. Давно об этом знаешь? На чем я прокололся?
– Успокойся. Знаю всего несколько часов. А подвел тебя азарт Кощик. Уж больно ты рьяно костяшками на счетах щелкал, подсчитывая прибыль, да галочки напротив имен начинающихся с приставки Черно… ставил. Как мне эти господа объяснили, такой приставкой может похвастаться только высшая знать Черногории… Черногории… – Ванюша перевел изумленный взгляд на Кощея, – Черногор…
– А вот ему говорить о том, что я Кощей не надо, – строго сказал бессмертный злодей.
– Так вот почему он белилами мордочку свою испоганил, – дошло до Ванюши, – боялся, что опознают… так он твой подданный?
– Слушай, Ванюша, давай так, – Кощей Бессмертный сел рядом с Ваней на ступеньки, – Черногору пока рано знать, что я Кощей, а тебе пока рано знать, что он Черногор… в смысле, кто он такой.
– Но почему?
– Высшие интересы государства, – вздохнул Кощей, – надо мне еще кое‑что проверить.
– Слушай Кощик, я тоже что‑то не пойму: а кто ж тогда на пиру вместо тебя во главе стола за званым ужином сидел?
– Ну, уж если тебе Ванюша удалось в такой ситуации двойника состряпать, то мне и подавно это раз плюнуть. Правда, этого голема я готовил тщательно. Самая удачная модель получилась. Оставил его маленько за себя поцарствовать, пока я международные конфликты изнутри разруливал. А знаешь, Ваня, ты ведь в этом деле можешь и помочь. Хочешь мне услугу оказать?
– И почем твои услуги? – оживился Ванюша.
Кощей рассмеялся.
– Могу князем сделать. Титул, земли…
– Ну, это для меня мелковато, – сразу начал набивать цену Ванюша.
– Ваня, дурачок, – ласково обратился к нему Кощей, – у меня ведь есть такие княжества, что кое какие короли от зависти удавятся, узнав про их территории и богатства.
– Значит, я тоже стану с приставкой Черно?
– А почему бы и нет? Чернован. Как тебе, нравится?
– Не очень.
– Ну, тогда Ваня Черный. В конце концов, это не принципиально. Так ты согласен?
– Ну… вот если бы ты меня сделал принцем или королем.
– Ваня, как был ты дурачком, так и остался приземленным, несмотря на лечение. Княжество получишь, посватаешься к какой‑нибудь захудалой принцессе из ляхов, или из лягушачьих стран, раз уж тебе так не терпится. Принцесс полно!
– И что я должен делать? – сдался Ванюша.
– Для начала слушаться меня как родную маму, и рассказать все, что ты знаешь про Миледит. Ты ж ведь тоже за ней следишь. Ну, а потом еще в одном деле поможешь.
– Сделаем. Я так понял, тебя интересует, кто ее нанял для ликвидации твоей бессмертной персоны?
– Это я и так знаю, – отмахнулся Кощей, – Зилантия воду мутит. Давно под славянские страны копает, вот и до меня решила добраться. С Русью я мирный договор подписал, мне лишние проблемы не нужны, тем более что Русь с древним народом душа в душу живет. Вопрос в другом. У меня ты сам видел, послов полно из разных стран, и все вроде сами по себе, как положено меж собой грызутся, свои интересы отстаивают, но чую, что кто‑то ими всеми за ниточки дергает.
– Так ясно кто, Зилантия.
– Уверен, что не Зилантия. Ее тоже втемную используют. А как через вас вышел на Миледит, сразу понял: вот оно! Откуда ее Зилантия выкопала? Расскажи что знаешь.
– Это, пожалуйста.
И Ванюша честно, ничего не скрывая, пересказал Кощею подслушанный Черногором разговор между Миледит и кардиналом Мафиозини.
– Ну, надо же как интересно, – пробормотал ошеломленный Кощей, – значит, говоришь, злато за оказанные услуги ее контору не интересуют, злата и сами могут отсыпать, в чем же тогда они с нею рассчитываться собираются?
– Не знаю, – пожал плечами Иван, – сказала еще пять процентов сверху, а вот чего, одному господу Богу известно.
– Вот с этим нам и надобно будет разобраться.
– Так может сразу ее в охапку, и в пыточную? – кивнул Ванюша в сторону мрака подземелий.
– Нельзя, – с сожалением вздохнул Кощей.
– Почему?
– Во‑первых, потому что она женщина, а у меня на женщин и детей рука не поднимается, – честно признался в своей слабости Кощей, – только ты об этом никому не говори, а то вмиг на шею сядут.
– А во‑вторых?
– А во‑вторых, она колдунья, и колдунья, похоже очень сильная. Сам видел, как она заклятие недосягаемости на стены накладывала. Только дурь Богатырской воды это заклятье одолеть может.
– Тот флакончик что ты мне дал?
– Ну да. Так что брать ее в охапку, как ты говоришь, нельзя. Надо хитростью все выведать.
– Ясно. А вторая услуга, какая тебе от меня нужна?
– Вторая… как тебе сказать… э‑э‑э… выполни, пожалуйста, условия контракта.
– Какого контракта?
– Ну, того, что мы с Миледит заключили в ресторации «Королевская Жизнь».
– Ты что, Кощик, обалдел? Я своих не мочу.
– Да не меня же, недоросль, голема моего завалить помоги! Хороший экземпляр получился, душу в него вложил, пока создавал. Чем я его только не испытывал, как ни гасил, выживает подлец! Это конечно здорово, универсальный солдат получился, но чтобы завоевать окончательно доверие Миледит его надо все‑таки того, – Кощей выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу.
– Он тебя слушается? Ты контроль над ним не утратил?
– Разумеется не утратил.
– Так на фига ж его мочить? Небольшая театральная постановка, тело зверски замученного Кощея тожественно предается земле…
– Это только в крайнем случае. Понимаешь, свежих идей мне не хватает. А вдруг ты что‑то новое изобретешь? И потом эти услуги нам же оплачивают! Ты знаешь, как приятно удовлетворить свое любопытство за чужой счет? Прелесть! У Миледит, как я понял бездонный кошелек, а у меня еще три пещерки золотом не затарены. Да и тебе деньжат наварить не помешает.
– Вот в этом деле я тебе непременно помогу, – оживился Иван. – Княжество уже, считай и так мое, а вот если насчет Миледит подсуетиться, то где‑нибудь на стороне можно и государство прикупить.
– Ты растешь на глазах мой юный друг. Ты случайно уже не придумал, как меня убить?
– Нет. Но вот как из Миледит хорошие бабки вытрясти придумал.
– Прекрасно Ваня. Начинаю думать, что ни Черногор, ни я в тебе не ошиблись. Как только пробьет пять, возвращайся. Зилантийская миссия встретит тебя с распростертыми объятиями. Ты для всех будешь герой. За этих не волнуйся, они к утру ничего помнить не будут, – Кощей сделал пасс, заставив группу вампиров и оборотней рухнуть на пол и погрузиться в глубокий сон, – а я пока пойду оборотня приструню. Как бы он надравшись Богатырской дури там дел не наворочал.
Кощей поднялся.
– Эй, Кощик!
– Что? – повернулся бессмертный злодей.
– Не вздумай меня на бабки напарить, – Ванюша развернул магический свиток тотализатора, положил рядом на ступеньки счеты.
Кощей растерянно начал хлопать себя по карманам.
– Иди‑иди, не задерживайся. И знай, что я тоже считать умею.
– Тьфу! И что в тебе Черногор нашел!!?
– Чистую, нежную, светлую душу. Он у нас романтик. Ему вредно так часто в девку превращаться. Чуть что не так, – сразу в слезы. Ты бы приструнил своего подданного при случае. Я ж ведь тоже не железный. Когда такая краля перед носом подолом крутит тут и до греха не далеко, а я товарищ правильной, традиционной сексуальной ориентации.
– Ой, Ваня, какой же ты все‑таки дура‑а‑ак… – Кощей смотрел на Ванюшу с таким облегчением и умилением, что тот невольно засомневался в успехе проведенного Ягусей лечения, и на всякий случай постучал себя кулаком по голове, прислушиваясь к гулу ответного эхо загулявшего по подземелью…

16

– И тут я ему с разворота ка‑а‑ак дам! Потом поднимаюсь и еще раз ка‑а‑ак дам!
– Ох, ты бы ему дал, если б он тебя догнал, – скептически хмыкнула графиня де Монсоро.
– Нет пророков в своем отечестве, – расстроился граф Арнольд Монтекристович Бондевито, – вот скажите, Миледит, почему у всех женщин собственные мужья абсолютно никчемные люди, а чужие пример для подражания?
– Потому что они чужие, – очаровательно улыбнулась Миледит, – а запретный плод сладок.
Как Кощей и предрекал, Ванюша в апартаменты Зилантийского посольства, где расторопные слуги уже разобрали баррикаду, вернулся под утро героем, был обласкан, но так увлекся описанием ночной баталии, что слушателей это начало утомлять.
– Все это прекрасно, но я хотела бы потребовать отчета…
– О проделанной работе? – перебил Миледит Ванюша, – так я уже битый час вам отчитываюсь.
– Нет. Отчета об использовании выделенных вам на операцию уничтожения Кощея денежных средств, – уточнила Миледит.
– Истрачены все до копейки, – вздохнул Ванюша, – очень дорогое это дело, и сложное, так что потребуются новые финансовые вливания. На следующую операцию нам потребуется как минимум…
– Какой еще минимум! Вы мои двадцать тысяч на тотализатор грохнули, и неплохо, как я понимаю, на этом наварили, а результат? Кощей до сих пор жив и здоров!
– Но Миледит, – укоризненно покачал головой герцог Бекингем, – разве вы не слышали разговор Кощея с графом на пиру?
– У меня прекрасный слух, – нахмурилась Миледит, – но какое этот разговор имеет отношение к заданному мной вопросу?
– Самое прямое, – встрепенулся Ванюша, – если бы не наши двадцать тысяч…
– Ваши? – возмутилась Миледит.
– Какая теперь разница чьи? – пожал плечами герцог, – главное, что если б не они, Кощей не сделал свою ставку, соответственно не принял бы участие в охоте, и у графа Бондевито не появилась бы возможность вполне официально проверить, насколько справедливы слухи о его бессмертии.
– На это и был весь расчет, – поддакнул Иван, – но я, кажется, немножко переоценил свои силы. Кощей был не один, а вместе со всеми его подданными этого гада грохнуть оказалось трудновато.
– Тем не менее, – не давая сбить себя с толку, стукнула ладошкой по подлокотнику кресла Миледит, – я пока что вижу только одно: мой мучитель Кощей еще жив, а вы продолжаете нагло тянуть из меня деньги…
– Так, все! – вскочил из‑за стола Ванюша, – жена, собирайся! Я отказываюсь от контракта!
– Давно бы так! – захлопала в ладошки графиня де Монсоро.
– Граф, – заволновалась Миледит, – но вы же дали слово!
– Своей меркантильностью вы, считайте, мне его вернули. Я рискуя жизнью, всю ночь нечисть гоняю, спасаю ценой собственной шкуры наших прекрасных дам, а меня как какое‑то быдло упрекают жалкой смехотворной суммой, о которой в приличном обществе порядочные люди постеснялись бы даже заикнуться! И ведь какие люди этому неблагодарному созданию согласились помогать! Я, моя жена, и сам герцог Бекингем своего драгоценного времени не пожалел! Все! Герцог вы с нами?
– Да, пожалуй, – герцог Бекингем тоже поднялся, – сезон охоты закончился, так что обратная дорога через галерею славы нам открыта. Честь имею мадам.
– Господа, господа, – всполошился Алькапончик, – подождите хотя бы до полудня, пока не пройдет официальное вручение верительных бумаг, и нам не дадут охранные браслеты! Опять же вечерний бал маскарад…
– Заткнись болван! – прошипела на него Миледит, – мне не браслеты, а жизнь Кощея нужна! Господа, я готова принести извинения. Чем я могу загладить свою вину?
– Никогда больше при нас не заводить речь о финансах, – высокомерно сказал Ванюша, – а в доказательство чистоты наших намерений я отказываюсь от предложенного вами гонорара за наши услуги.
– Согласна, – обрадовалась Миледит.
Герцог Бекингем смерил графа тяжелым взглядом.
– Но, все что требуется на операцию по уничтожению Кощея, вы обязаны будете нам выдавать без звука!
– Согласна, – уже не таким радостным тоном выдавила из себя белокурая красавица.
Графиня де Монсоро зарычала.
– Если желаете, можете покинуть наше посольство, и вернуться в Альма Матер – повернулась к ней Миледит.
– Жена должна следовать за мужем в горе и в радости, – простонала просто Мария.
– У вас уже есть какой‑нибудь план? – спросила Миледит герцога.
– Нет.
– А у вас граф?
– Есть.
– Какой?
– Не скажу.
– Это еще почему? – нахмурилась Миледит.
– Здесь слишком много женщин. И вообще, что знают двое, то знает свинья. А мы в стане врага.
– Золотые слова, граф, – Миледит смерила подозрительным взглядом графиню де Монсоро, – возможно вы и правы. На деталях останавливаться не будем. Один вопрос: когда?
– Сегодня вечером.
– Прекрасно. Помощь нужна?
– Ну, разумеется.
– Какая?
– Финансовая.
Ванюша вернулся к столу и набросал на листочке несколько цифр. Герцог через его плечо изучил сумму и расплылся в довольной улыбке. Сумма, затребованная графом, в десять раз превышала их совместный гонорар. К его величайшему удивлению, Миледит приняла счет без звука, и спокойно выписала чек.
– С этого момента мы с герцогом появляться здесь будем редко, – небрежно сунув добычу в карман, сообщил Ванюша, давая знать, что с этого момента командовать парадом будет он, – времени на подготовку мало, а потому официальные приемы, верительные грамоты, обеды, это все без нас. Мы появимся непосредственно перед началом дела, и вы получите дальнейшие ЦУ.
– Но граф, – опять заволновался Алькапончик, – мажордом же сказал, что мы все приглашены на вечерний бал маскарад. Отказаться невозможно! Это будет политический скандал!
– Политического скандала не будет. Ждите нас на балу. Один совет: оденьтесь во что‑нибудь неприметное. Такое чтобы в глаза не бросалось.
– Зачем? – подняла брови Миледит.
– Догадайтесь с трех раз.
– Значит, это произойдет на балу, – сообразила Миледит.
– Скажу больше, – Ванюша поднялся, обвел многозначительным взглядом Зилантийскую миссию, – на этот раз в операции будут участвовать все, и если она завершится удачно, то нам надо будет быстро делать ноги, замешавшись в толпе.
– А что будет делать толпа? – хмуро спросила графиня де Монсоро.
– Либо удирать вместе с нами, либо гнаться за нами. Все зависит от того, опознают нас или нет.
– Чувствую граф, это будет что‑то сногсшибательное, – расплылась Миледит.
– Вы же наняли профессионалов, мадам!

* * *

– Да где же их носит!!? – Миледит уже начинала закипать.
Графиня де Монсоро тоже нетерпеливо посматривала на дверь. Алькапончик откровенно паниковал, нарезая круги по апартаментам Зилантийской миссии. Солнце уже скрывалось за вершинами гор. Неумолимо приближалось время вечернего бала маскарада, а нерадивые наемники Миледит все не появлялись. Графиня де Монсоро еще раз посмотрелась в зеркальце, поправила прическу. Костюмы они с Миледит подобрали вроде, подходящие. Большинство дам царства Кощея, по данным разведки, на маскарад обряжались именно так: в костюмы летучих мышей. Разведданные им любезно предоставил мажордом, который неплохо подзаработал на вчерашней охоте. Его клиенты продержались нужное время! Алькапончик гарцевал по апартаментам в традиционном фраке с длинными фалдами, в черной маске и с цилиндром на голове. Наконец из коридора послышались знакомые голоса.
– Граф, маскарад вот‑вот начнется. Может, поделитесь своим планом?
– Рано! Все узнаете в свое время.
В апартаменты дипломатической миссии ввалились Ванюша с Кощеем, и вид у них был такой зверский, что графиня де Монсоро испуганно икнув, выронила зеркальце. Оба были обряжены в костюмы пиратов, и если герцог ограничился стандартным набором: треуголка с изображением черепа и скрещенными костями на ней, черными накладными усами и бородой, пестрого камзола и саблей на боку, то Ванюша явно перестарался. Кроме всего вышеописанного он подвязал свою правую ногу, согнутую в колено под задницу, примотал к коленной чашечке искусственную ногу с шипами на конце, которые немилосердно шкрябали по каменному полу, оставляя на нем царапины, а чтоб легче было ходить, опирался на костыль. Костыль, как и искусственная нога, тоже был довольно странный. У Миледит отвисла челюсть.
– Боже мой, граф, – с трудом выдавила из себя графиня де Монсоро, – что это? – вопросила она, уставившись на искусственный протез.
– Моя деревянная нога. Тебе нравится, дорогая?
– Граф, мне кажется она железная. И это не нога, это булава!
– Прости дорогая, но подходящего протеза в этом диком царстве не нашлось.
– Костыля подходящего тоже не нашлось? – Миледит круглыми глазами смотрела на костыль Ванюши.
– Должен же я на что‑то опираться! – из‑под мышки графа спереди и сзади торчали два широких полукруглых лезвия.
– Граф, но это же алебарда, – простонала графиня де Монсоро, – двойная, только укороченная.
– Пришлось подпилить, – кивнул головой Ванюша, – не достаю.
– Вы уверены, граф, что пираты выглядят именно так? – засомневался Козанострито Алькапончик.
– Абсолютно. Кое‑чего, правда не хватает для полноты образа. – Ванюша подошел к столу, сдернул с него скатерть, и начал запихивать ее за пазуху. Это было трудно, но он справился. – Вот теперь я точно похож…
– На беременного пирата… – глазки Миледит стали еще круглее.
– Попрошу дефекты моей внешности не обсуждать! – строго сказал Ванюша, – этот инвентарь, – похлопал он себя по раздувшемуся животу, – жизненно необходим для моего гениального плана. Так вы готовы? Бал вот‑вот начнется.
Дамы поднялись, и дипломатическая миссия двинулись вслед за авантюристом, уверенно клацавшим искусственным протезом‑булавой в сторону тронного зала Кощея, где с минуту на минуту должен был начаться бал маскарад. Графиня де Монсоро прибавила шагу, чтобы догнать своего «мужа».
– Ванюша, – еле слышно прошептала она, – мы с тобой вместе, можно сказать огонь и воду прошли. Мне ты можешь довериться смело. Если я буду знать все подробности твоего гениального плана…
– Тс‑с‑с… – сделал испуганные глаза Ванюша, – у Кощея из каждой стены уши торчат, Черногорушка. Когда все начнется, сам сообразишь: как действовать.
Они подоспели к самому началу бала. Трубили трубы, возвещая о прибытии царя Кощея, но самого его было не видно.
– В чем дело? Куда он задевался? – заволновался Иван.
– Я так полагаю здесь, среди гостей, – пожал плечами герцог, – не забывайте граф, что это маскарад. Надеюсь, ваш гениальный план это учел?
– Не совсем, – расстроился Ванюша, – так, разбредаемся в разные стороны и усиленно ищем Кощея. Кто первый его найдет – бегом сюда. Для остальных сбор в этой точке через полчаса. Мне нужно точно знать под какой маской скрывается этот бессмертный гад. Все поняли?
– Все, – дружно кивнула Зилантийская дипломатическая миссия, и разбрелась по залу.
Иван, как и положено главнокомандующему остался на командном пункте, который располагался рядом с барабаном, с намотанной на него цепью. Юноша проследил ее взглядом. Цепь через систему блоков возносилась под потолок, где поддерживала огромную хрустальную люстру о тысяче свечей, которые освещали карнавальное шоу. А шоу набирало обороты. Танцующие пары самых разнообразных монстров в масках, периодически подходили к столам, расставленных вдоль стен, не присаживаясь, принимали на грудь, закусывали, возвращались обратно, и снова начинали кружиться в танце.
– Ну, надо же какой прогресс, – пробормотал Иван, – натуральный шведский стол организовали.
Время шло. Танец сменялся за танцем, вино и закуска постепенно исчезали со столов, а информация под какой маской скрывается Кощей, к главкому все не поступала. И чем больше участники карнавала принимали на грудь, тем непринужденнее становилась обстановка, громче звучал смех, и фривольней поведение гостей. Все чаще в зале стали появляться слуги. Они спешили восполнить убыль на столах. Некоторые из них влетали в зал прямо со сковородками, и вываливали на огромные блюда деликатесы, как говорится с пылу с жару. Около одного из таких столов возник первый конфликт. Какой‑то хлебнувший лишку тролль похлопал вкушавшую у стола фрукты даму в костюме летучей мыши чуток пониже спины, словил по лбу сковородкой, которую для этой цели дама позаимствовала у пробегавшего мимо слуги, и сел на пятую точку на пол, сведя глаза в кучку. На инцидент никто не обратил внимания, из чего Ванюша сделал вывод, что это здесь в порядке вещей. К главкому подлетела взбешенная графиня де Монсоро. Сковородка угрожающе подрагивала в ее руках.
– Ну, вот что граф, – прошипела она, – или мы немедленно валим отсюда, или…
– Спокойно Маша, я Дубровский, – глаза Ивана блуждали по залу, на губах играла довольная улыбка. Похоже, его осенила какая‑то идея.
Черногор, как всегда в таких случаях, растерялся.
– Какой еще Дубровский? Ваня, не дури!
– Тссс… не забывайте о конспирации мадам. К нам идут.
Действительно. К точке сбора начали подтягиваться остальные члены дипломатической миссии.
– Бесполезно, – мрачно пробурчала Миледит, – как его найдешь среди этой толпы?
– Абсолютно невозможно, – запрыгал Алькапончик.
– Проблема действительно сложная, – степенно кивнул головой герцог, – я уже половину гостей отсеял. Точно знаю: не Кощей, а вот как ко второй половине подступиться, ума не приложу.
– А как ты половину гостей отсеял? – поинтересовался Ванюша.
– Очень просто: приглашаю даму на вальс, в процессе танца ощупываю, убеждаюсь, что это не Кощей, и перехожу к следующей.
– Тьфу! – у Миледит, похоже начали сдавать нервы.
– И что, всех ощупал? – заржал Ванюша.
– Нет, осталось только ваша жена и супруга нашего посла. Их я по этическим соображениям проверять не стал. Вот только как с мужиками быть, не знаю. Пригласишь, неправильно поймут.
– Зато я знаю.
Ванюша выступил вперед, громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. Музыка стихла. Монстры в масках уставились на советника по культуре Зилантийской миссии.
– Уважаемые дамы и господа. Танцы‑шманцы, это все конечно здорово, но скучно. Предлагаю сыграть в одну интереснейшую игру.
– Какую? – участники карнавала явно заинтересовались.
– Он называется «Кто ты, маска?».
– А как в нее играют? – загомонил зал.
– Под музыку, – взмахнул рукой Ванюша. Музыканты немедленно начали терзать свои инструменты, и под бравурные звуки, отдаленно напоминающие туш, Иван поймал за шиворот неосторожно приблизившегося монстра. – Кто ты, маска? – громко спросил Ванюша, – спорим, что не Кощей? – авантюрист сорвал маску с офигевшего вампира, – я выиграл! Он действительно не Кощей!
И Ванюша со всей дури зарядил вампиру в лоб. Попал бы в челюсть, остался бы кровосос без клыков. А так ничего, отлетел в дальний угол зала, потряс головой, встал, взял за шиворот тумбообразного тролля в мантии вампира, и с воплем «Спорим ты не Кощей?» вцепился ему в глотку, не потрудившись сдернуть с него маску.
– Процесс пошел, – азартно потер руки Ванюша, хватая за шкирку следующую жертву.
Новая игра участникам карнавала очень понравилась. Вопли «спорим, ты не Кощей?» неслись со всех сторон зала. Больше всех веселился один мужичок в карнавальном костюме оборотня. Привязанный к поясу волчий хвост мотался при каждом его ударе. Около него скопилась уже небольшая горка отключившийся «неКощеев». В погоне за очередной жертвой он неосторожно приблизился в зону действия длинной руки Ванюше, схвачен за шиворот и вздернут в воздух.
– Спорим ты не Кощей? – азартно рявкнул Иван, срывая с него маску.
Волчья морда отлетела в сторону.
– А вот и не угадал! – Царь Кощей счастливо улыбнулся, поправил на своих седых волосах золотую корону и попытался заехать Ванюше кулаком по носу, но не достал. Ручки были маловаты. Он висел, трепыхаясь на вытянутой руке Ванюши, и брыкался, пытаясь достать его хотя бы ногой.
– А что теперь? – азартно спросила Миледит.
– А теперь мы будем делать ему темную, – сообщил Ванюша, выдергивая из‑за пазухи скатерть.
– Гениально, – прошептал потрясенный герцог Бекингем, – вот это я точно не пробовал.
– Ой, мамочки, – схватилась за голову графиня де Монсоро.
– Ну что вы расстраиваетесь, – прыгал вокруг них Алькапончик, – а вдруг получится?
Пока они причитали, Ванюша действовал. Ударом ноги он передвинул рычаг, блокировавший барабан, тот завращался с бешеной скоростью, и люстра устремилась в полет. Монстры прыснули в разные стороны. Во все стороны полетели хрустальные брызги. Наступила темнота, но даже она не могла остановить так понравившуюся гостям игру. Вопли удары и возгласы, «Спорим ты не Кощей?» гремели по всему залу. По мере естественной убыли участников игры, шум становился все тише, удары все реже, и к тому времени как в зал прибежали слуги с факелами, развлечение продолжалось только в одном месте. Открывшаяся им картина заставила слуг застыть в ступоре. Зилантийская миссия азартно пинала что‑то завернутое в скатерть. Пинали не все. Какая‑то девица костюме летучей мыши, сидя на плечах гиганта поочередно долбила сковородкой по головам участников миссии, причитая:
– Сволочи! Уроды! Идиоты! Козлы!
– За что, графиня – схватился за голову герцог, словив очередной удар сковородой.
Только тут до графини де Монсоро дошло, что в зале стало светлее.
– Да я вам стучу, стучу, – растерялась девица, – сказать пытаюсь, что тоже хочу поучаствовать.
– А я думал ты на меня залезла, чтоб я потяжелее стал, – расстроился Ванюша, прыгавший на том, что было завернуто в скатерть. Он осторожно снял девушку с плеч, и поставил на пол.
За его спиной кто‑то заворочался. Юноша обернулся и ахнул. С пола поднимался Кощей Бессмертный. Из затылка его торчала алебарда, из проломленной груди булава.
– Давно так не веселился! – радостно сказал он, выдергивая булаву из груди, – слышь, граф! Костыль свой из затылка вытащи, не дотянусь.
Обалдевший Ванюша послушно выдернул алебарду из затылка голема. Рана затягивалась на глазах.
– А кого ж мы тогда били? – пробормотала Миледит, и торопливо откинула простыню.
На полу, распластанный в позе цыпленка табака лежал бесчувственный Алькапончик.
– Ты нравишься мне парень! – хлопнул по плечу Ивана голем, – Если завтра мне устроишь такую же веселуху, содержание вашей миссии возьму на свой счет. И даже приплачу еще сверху!
Голем, посмеиваясь, двинулась к выходу из зала.
– За ваши деньги любой каприз! – крикнул ему вслед повеселевший Ванюша, его широкая улыбка потухла сразу, как только перед ним нарисовалась Миледит. И вид у нее был такой неласковый, что детинушка поспешил успокоить заказчицу.
– Это была разведка боем! Выявление слабых мест противника. Но теперь все!
– Что все? – гневно спросила Миледит.
– Теперь, когда я знаю его слабые места, он считайте уже не жилец. Правда, потребуются финансовые вливания…
– Никаких вливаний! – топнула ножкой Миледит, – и чтоб дело было сделано до утра! – она жестом подозвала застывших в почтительном ожидании слуг, указала на Алькапончика. – Несите его за мной. Графиня, прошу вас проводить меня. Нам надо кое о чем побеседовать.
Ванюша грустно посмотрел вслед удаляющимся дамам.
– Вам не кажется дорогой герцог, что мы исчерпали кредит доверия?
– Боюсь, что придется разыгрывать спектакль с похоронным маршем, – вздохнуло Его Бессмертие, – а универсальный солдат у меня все‑таки получился! – похвастался Кощей.
– Это мы еще посмотрим, – хмыкнул Иван, – так, в супружеское ложе к хвостатому меня сегодня точно не пустят, так что ведите герцог!
– Куда?
– В спальню к своему голему. Должны же мы его как‑то завалить! Честное слово, герцог, мне перед дамами стыдно.
– Мое ложе… в смысле ложе голема над лабораторией.
– Какой еще лабораторией?
– Ну, я люблю на досуге всякие мыслишки проверить. Эксперименты разные ставлю. Вот, чтоб далеко не бегать, спальню себе над лабораторией соорудил. Это под крышей в самой высокой башне.
– Герцог, что же вы молчали? Немедленно туда!
– В спальню?
– Нет. В лабораторию! Надеюсь, такая мелочь как древесный уголь, сера и селитра у вас найдется?
– Разумеется.
– Считайте голем ваш уже не жилец.

* * *

– Жахнет.
– Не жахнет.
– А я говорю, жахнет!
Голоса, доносящиеся из коридора, заставили встрепенуться дам, делавших примочки стонущему Алькапончику.
– Граф, чтоб эта горстка порошка разнесла Кощея… не верю! Кстати, а зачем вы соединили проволочки со стрелками часов?
– Чтобы иметь время унести отсюда ноги подальше.
– А слуг зачем отослали?
– Нам не нужны ненужные жертвы.
– Че‑пу‑ха! Не верю! Да если всю лабораторию этим порошком засыпать, он даже не чихнет. Кстати, я на всякий случай именно так и сделал…
– Что!!?
В апартаменты ворвался Ванюша с выпученными глазами.
– Быстро на выход!
Он перекинул через плечо стонущего Алькапончика и бросился обратно в коридор. Дамы поспешили за ним.
– Что случилось, граф? – на бегу вопросила Миледит.
– Потом, потом…
Дипломатическая миссия выбежала из замка и понеслась галопом к стеклянной стене.
– Вы куда? – шагнул им навстречу начальник караула.
– Нашему послу стало плохо. Ему надо срочно на травке поваляться, – крикнул на бегу Иван, – открывай!
Чинить препятствия дипломатической миссии официально признанной Кощеем Чернобор не стал. Миссия вихрем пронеслась по галерее боевой славы, выскочила за ворота и помчалась дальше.
– До полуночи еще далеко? – задыхаясь от быстрого бега, спросил Ванюша.
Герцог на бегу вытащил из кармана камзола луковицу часов, щелкнул крышкой.
– Пара минут еще есть…
Сзади раздался грохот. Взрывной волной дипломатическую миссию швырнуло на землю.
– Ваши часы отстают герцог.
– Ух, и ни хрена себе…
Ошеломленная миссия смотрела на столб пламени, поднявшийся над замком Кощея. Его прекрасно было видно сквозь стеклянную стену. Каменные обломки самой высокой башни взмыли в воздух.
– Атас! – Ванюша сгреб всех в охапку, закинул в неглубокую нишу в склоне горы и прикрыл дипломатическую миссию своим телом. По земле застучал град осколков.
– Уй! – простонал Иван, содрогнувшись всем телом.
– Ты ранен? – заволновалась просто Мария.
– Кажется, да.
Глаза Ванюши съехались в кучку. На голове диверсанта торчала погнутая, оплавленная, золотая корона.
– Хана универсальному солдату, – пробормотал потрясенный Кощей. На лбу его выступил мелкий пот.
– О, господа, я в восторге! – Миледит, сияющими глазами смотрела на бушующее над замком Кощея пламя, – считайте, что прошли испытание.
– Не понял, мадам, – повернулся к ней бессмертный злодей.
– Полно, герцог. Хватит комедию ломать. Ни вам, ни вашему юному другу нет никакого дела до страданий несчастной жертвы злобного Кощея. Вас интересуют только деньги, и вы их будете иметь, – Миледит щелкнула пальцами, открывая портал, – разумеется, в обмен на некоторые услуги. Очень и очень хорошо оплачиваемые услуги.
– Мадам, – подбоченился Ванюша, – я оскорблен в лучших чувствах. Меня, графа…
– Бондевито, – усмехнулась Миледит, – не разочаровывай меня мальчик. Не стоит переигрывать. Нет ни в Таскании, ни в Германии, ни в какой другой цивилизованной стране графа с таким именем. Так что вы такой же граф, как ваш друг герцог.
– Не удовлетворите наше любопытство, мадам, на кого вы работаете? – вежливо спросил Кощей.
– А вот этого вам лучше пока не знать, если конечно хотите спокойно спать, – в глазах белокурой красавицы алыми всполохами отражалось зарево пожара пожиравшего замок Кощея. – Однако пора. Нас ждет Альма Матер! Там с вами я по царски расплачусь за эту мелкую услугу, а потом два дня вам на устройство личных дел, и начинаем по серьезному работать!
Миледит взмахнула рукой, и налетевший шквал зашвырнул Зилантийскую миссию в портал.

17

В ООА «Старушки Веселушки» Ванюша вернулся не в самом лучшем расположении духа. Миледит только что с ними честно расплатилась, по поводу чего Иван хотел закатить грандиозную пирушку, но ни Черногор, ни Кощей его начинание не поддержали, сославшись на срочные дела. Ну, Черногор то ладно. Ему праздновать гибель своего правителя не с руки, но Кощей‑то какого черта? Короче, Ванюша был расстроен и обижен на своих друзей.
– Ой, никак Ванюша к нам пожаловал, – всплеснула ручками Матрена.
– Опять решил подтяжку морды сделать? – поинтересовалась Васильевна.
– Еще чего, – отшатнулся Иван.
– И правильно. Неча такую красоту портить, – Федосья залюбовалась своей работой.
– А где же Черногорушка? – поинтересовалась Матрена.
– Только не надо о грустном, – сморщился Ванюша.
– Охти Господи, – всполошилась Федосья, – аль случилось с ним чего?
– С ним‑то ничего, а вот со мной… – сердито пробурчал Иван. После фиктивной гибели Кощея, вредный оборотень превратил жизнь Ивана в ад. – Так, бабоньки, некогда мне с вами лясы точить. Быстро мне отдельный кабинет и связь с папиком. Надо отчитаться о проделанной работе.
Старушки сразу вспомнили, что перед ними не просто Иван Дурак а секретный агент за номером 0013 и поспешили удовлетворить его требование. Магическое зеркало замерцало явив взору Ванюши светлый лик царя батюшки. Довольного, с улыбкой до ушей, не смотря на то, что переднего зуба у него не хватало.
– О! Иван. Чем порадуешь? – весело спросил Владемир.
– Отличные новости шеф, – начал радовать державного Ванюша, – Кощея завалили.
– Что!!? – вскинулся Владемир, – придурок! Ты ж мне всю политику порушил. Это ж война! Ирод, да я тебя своими руками…
Из зеркала к горлу спецагента инквизиции протянулись державные руки.
– Ваше Царское Величество, – отпрянул Иван, – да все путем, все по закону. Я вот туточки вам десятину с этого дела приготовил…
Иван сунул в руки царя чек на предъявителя в гномий банк, и отошел на всякий случай еще дальше.
– Да я тебя… – глаза державного невольно скользнули по бумажке, – …это десятина? – ахнул Владемир.
– Угу.
Руки вместе с чеком исчезли в зеркале.
– А с другой стороны на фик он нам нужен этот Кощей… жаль что их так мало…
– Мне тут еще одно дело предложили…
– Ваня, действуй! Я в тебя верю. Но десятину, отстегнешь! Чтоб без обмана. Так, боярскую думу на праздничное заседание сюда! – крикнул он кому‑то в глубине зала, – и булаву. Давай Митрофанушка, одна нога здесь, другая там. Я за царский зубик кое с кем посчитаюсь.
Зеркало потухло.
– Слаба Богу, – перевел дух Иван, – с папиком уладили. Теперь надо разобраться с Черногором. Достал зараза, сил нет!

* * *

– Ванька, ты где?
– Тссс… – Иван выскользнул из своего номера, схватил Кощея под руку, и на цыпочках, стараясь не шуметь, потащил бессмертного злодея за собой.
Шел он хоть и на цыпочках, но грохот стоял отменный, так как Ванюша очень спешил, и болтавшийся в кильватере герцог случайно сбивал античные статуи, расставленные вдоль стен. Спустившись по лестнице, они стремительным шагом пересекли игровой зал, и покинули ресторацию «Королевская жизнь». На улице моросил мелкий, противный дождь.
– Слушай, куда ты меня тащишь? – взбрыкнул, наконец, Кощей.
– Нам с тобой два дня на устройство личных дел дали?
– Дали.
– Вот и давай начнем устройство с междусобойчика. Очень хочется оттянуться по полной программе где‑нибудь на стороне.
– А чем тебя наша ресторация не устроила?
– Я же сказал: на стороне! Мне с тобой срочно тет‑а‑тет об одном очень важном деле потолковать нужно, заодно и мальчишник устроить. А как его по‑человечески устроишь, когда рядом то Миледит, то Алькапончик, то Черногор крутится?
– Тут я с тобой согласен. Тем более и мне тебя кое о чем поспрошать надобно. Куда пойдем?
– Что за странный вопрос, герцог? Разумеется в трактир. Кстати, какой здесь трактир самый шикарный?
– «Тихая пристань».
– Вот туда и пойдем. Заодно и обсудим кое‑что наедине. Главное, чтоб за нами никто из этих не увязался.
Ванюша воровато оглянулся. Горизонт был чист. То ли по причине премерзкой погоды, то ли еще почему, но улица была пустой, несмотря на то, что до вечера было довольно далеко. Кощей с Ванюшей зашлепали по лужам в сторону порта.
Именно выгодное географическое положение Альма Матер заставило царя Андриана выбрать этот город в качестве столицы. Альма Матер стоял на пересечении многих морских караванных путей. Закрытая бухта обеспечивала безопасность торговым судам. Здесь иноземцы возобновляли запасы пресной воды, загружали суда провиантом, и, конечно же, бойко торговали самыми разнообразными товарами на шумном базаре, который вплотную примыкал к порту.
Как оказалось, Ванюша озирался не зря. Не успели они пройти и квартал, как скрипнула дверь, и из служебного входа ресторации высунулась волчья морда. Понюхав мокрый воздух, Черногор фыркнул, и крадучись двинулся следом за авантюристами.
«Тихая пристань» встретила Кощея с Ванюшей шумом, гамом, и воплями разгоравшейся внутри драки. Из распахнувшейся двери, под ноги им выпал клубок тел в разодранных тельняшках, и укатился в лужу. В этих широтах было достаточно тепло, а потому вода не остудила пыл разгоряченных морячков. Они продолжили разборку. Во все стороны летели фонтаны грязевых брызг. Друзья поспешили внутрь трактира, опасаясь за чистоту своих шикарных костюмов. Оттуда послышалось несколько глухих ударов, и воцарилась тишина. Ванюша быстро навел в трактире порядок. Ему хотелось посидеть с Кощеем в тихой культурной обстановке, дабы обсудить ряд вопросов. Половые оперативно вытащили из трактира бесчувственные тела забияк, и положили их около палисадника, здраво рассудив, что дождик быстро приведет их в чувство. Черногор издали мрачно наблюдал за этой картиной. Все пока складывалось для него удачно. Если они еще и на грудь до темноты хорошо примут, здраво рассудил он, то ему сегодня удастся за своего правителя достойно отомстить! Он твердо решил на выходе порвать обоим глотки. Оборотень начал подбираться поближе к порогу. В этот момент одно из окошек трактира распахнулось.
– Душновато здесь, – прогудел Ванюша, высовываясь наружу, – слышь, герцог, давай сюда. Я с соседних столиков всех разогнал. Никто не подслушает.
– Ну, давай поговорим, – донесся до Черногора голос герцога, – так о чем ты со мной потолковать хотел?
Друзья уселись за столик около окошка. Черногор одним прыжком перемахнул через низкую изгородь палисадника, и залег в траве под окном, навострив уши.
– Понимаешь, Кощеюшко…
– Тихо, болван! Я здесь герцог, или на худой конец гусляр Шатун. Правда, прикид для гусляра не совсем подходящий…
Черногор застыл в ступоре. Кощей? А как же… волк потряс мохнатой головой.
– Да плевать мне кто ты: герцог или гусляр, – простонал Иван, – но если ты своего подданного не утихомиришь, я тебя сдам ему со всеми потрохами Кощеюшка! Ну сколько можно терпеть!!? Задолбал меня Черногор! То пинка сволочь отвесит, то ущипнет. Вчера ложусь в постель, а там иголок понатыкано пропасть! Ладно, был бы он бабой али девкой! Понятно: заигрывает, клинья подбивает. А это ж мужик! Меня с таких раскладов тошнит! Как представлю это самое…
Из окошка до Черногора послышался радостный смех «герцога».
– Тебе вот смешно, а я полночи из задницы иголки выдирал! Значит так: если с Черногором не устаканишь ситуацию, я тебя ему солью по полной программе! Он мне за тебя мстит, но я то тут при чем, скажи на милость!!?
Кощей отсмеялся, и с трудом сохраняя серьезный голос, строго сказал:
– Чую, что очень при чем, но, однако, пока раскрываться нельзя Ванюша. Воспитательный процесс еще не окончен.
– Какой еще воспитательный? Что он тебе плохого сделал?
– Он знает что. Удрал подлец, слова не сказавши. Знаешь, сколько я за ним бегал? Пусть теперь помучается. Поплачет по мне родимому.
– А ежели, отплакавшись, он, мне между делом глотку порвет? Кто тогда надо мной рыдать будет?
– Похороним по высшему разряду, – успокоил Ванюшу Кощей.
– Что!?
– Да не бойся ты, – усмехнулся Кощей, – я все предусмотрел. Об твою глотку Черногор зубки обломает. На его клыки я тебе шею бронированную наколдовал. Так что не горюй. Главное то, что ниже пояса береги. Туда я заклятия не накладывал. Все, закрыли тему. Давай‑ка лучше по чарочке за твое новое княжество, Ваня Черный…. не звучит. Может, все‑таки согласишься на Чернована?
– Не, Ваня Черный мне больше нравится.
– Ну, тогда за нового князя Ваню Черного!
Черногор под окном начал приходить в себя. «Живой, значит… ну гад… ну папаня… воспитывать меня решил!!?». Оборотень выпрыгнул из палисадника прямо в лужу, где продолжал кататься клубок тел, зачерпнул лапой полную пригоршню грязи, с наслаждением запустил ее в окно и отбежал в сторону, злорадно скаля зубы. Грязь пошла веером. Досталось как Кощею, так и Ванюше.
– Вот гады! Нигде спокойно посидеть не дадут!
Из окна вылетел стол, с треском распался на мелкую щепу об рычащий клубок, и лужа перестала бурлить, расплескивая вокруг себя грязевые потоки.
– Тьфу! – сплюнул волк, – ничем их не проймешь.
Оборотень заставил себя успокоиться, запрыгнул обратно в палисадник и приготовился слушать дальше.
– Ладно, Ванюша, – Кощей аккуратно платочком стер с лица грязь, – считай, что с Черногором мы разобрались. Это все, о чем ты хотел со мной поговорить?
– Не совсем.
– Погоди. Теперь моя очередь. Расскажи‑ка мне Ванюша поподробнее про тот серый порошочек, которым ты моего голема вместе с замком на воздух поднял.
– Это тебе еще зачем? – подозрительно спросил Иван.
– Понимаешь, я давно алхимией занимаюсь, но до такого дикого состава не додумался. Как он действует?
– Так, герцог, давай договоримся: ты про этот порошок забыл, ничего не видел и ничего не слышал.
– Это еще почему?
– Не дорос еще этот дикий мир до такого ноу‑хау, – вздохнул Иван, – слава Богу, у тебя обогащенного урана в лаборатории не нашлось.
– А то бы чего? – Кощей просто сгорал от любопытства.
– А то бы одним замком дело не обошлось. Всему твоему царству хана бы пришла.
– А вот с этого момента поподробнее…
– Все, герцог, хватит дурью маяться! Деньжат мы с тобой хорошо срубили, пора и честь знать.
– Ты хочешь на этом остановиться? – изумился Кощей.
– Нет, конечно! Но деньги теперь попутно. Я ведь здесь не просто так, а по поручению.
– Чьему?
– Царя батюшки Владемира I.
– Так теперь я твой царь! Ты ж от меня княжество принять согласился.
– Считай, что у меня двойное гражданство. Кроме того, у тебя та же головная боль, что и у Владемира: разобраться во всей этой каше. Разве не так?
– Так, Ванюша, так, – согласился Кощей, – только, надоело мне все это до чертиков. Уйти бы сейчас от дел, от всей этой долбаной политики! Давай лучше выпьем, расслабимся. У нас сегодня все‑таки мальчишник.
– Наливай!
– Ну, ты нахал! Царя в прислуги приспособил. Вот ежели б ты мне про обогащенный уран рассказал…
– Нет уж, эта тематика закрыта, я лучше сам налью.
Иван наполнил кубки, и Кощей со своим новым подданным начал расслабляться. И чем больше они расслаблялись, тем благодушнее смотрели ни мир, а притихший после их шумного появления трактир, начал входить в привычное русло жизни. Местные рыбаки, пили, рассказывали друг другу рыбацкие байки, моряки торговых судов делились впечатлениями о дальних странах и морских чудищах, и если в ответ слышалось недоверчивое: «Бряхня…», засучивали рукава и лезли в драку, стараясь выяснять отношения подальше от столика, оккупированного Кощеем и Ванюшей. Кощею, несмотря на его утверждение, что он устал от всего, и хочет просто расслабится, судя по всему, явно не терпелось расколоть своего нового князя на дополнительную информацию.
– Слушай, князь, вообще‑то ты передо мной в долгу.
– Что я тебе должен? – невозмутимо спросил Иван.
– Замок. Порушил ведь до основания.
– До какого еще основания!!? Одну башенку только и рванул всего. Ты ж сам мне своего голема заказал.
– Так ведь голема, а не замок. Замок тьфу! А ты знаешь, сколько ценных бумаг в одной только лаборатории и в моем кабинете погорело? Так что ты просто обязан рассказать мне про обогащенный…
– Не все погорело, – лицо Иванушки расплылось до ушей, – кое‑что я спас.
Иванушка вынул из‑за пазухи тугой конверт, извлек из него свиток с приколотыми к нему женскими трусами.
– Любимому герцогу Бекингему от королевы Франции, – с удовольствием прочитал он, – не забывай свою малютку Энн.
– Откуда взял? – позеленел Кощей.
– Из твоего кабинета.
– Когда успел?
– Времени было до фига. Пока твоя нечисть за моим двойником по замку гонялась, я честно выполнял свою работу. Я ж ведь в твое царство не просто так пришел, а как спецагент инквизиции за номером 0013. Так что теперь ты у меня в руках, и если не хочешь нарваться на дипломатический скандал, забудь про обогащенный уран.
– Ваня, сволочь, – ласково Кощей, – что ж ты мне внешнюю политику то губишь?
– Эти трусики политика? – хихикнул Ванюша.
– Да еще какая! Я ж через эту глупую бабу ее мужиком верчу как хочу! А ну отдай трусы!!!
– А давай пополам?
Оборотень под окном заткнул лапой пасть, чтоб не выдать своего присутствия гомерическим смехом.
– Я тебе ща дам пополам!
– Ладно, герцог, шучу, держи свой компромат, – Ванюша вернул Кощей свиток с трусами и вновь наполнил чары, – давай мировую.
– У, гад! Давай.
Выпить они не успели, так как очередной возглас «Брехня!» разгоряченных спором рыбаков, сидевших через два столика от отпускников, совпал с возмущенным воплем:
– Что!!? Брехня? Ты давно у Черной Скалы сети забрасывал?
– Год назад, и не было там никакого Черного Дракона.
Ванюша с Кощеем переглянулись и дружно поставили кубки на стол. Предмет разговора их, разумеется, интересовал очень живо.
– А я о прошлом месяце там был, – подал голос еще один рыбак, – и тоже никаких драконов не видел.
– А я только что оттуда вернулся! – тщедушный, сухонький старичок, воинственно задрал козлиную бородку, – и такое видел! Ребятенков вон моих спросите. Максимка с Кирюшкой со мной туда ходили.
– Папаня, можно я этого стукну? – Максимка, детинушка габаритами два на полтора расправил плечи.
– А я другого, – прогудел Кирюшка.
Братья близнецы начали приподниматься из‑за стола.
– Нет, ну почему, – загомонили недоверчивые рыбаки, – всякое бывает.
– Вчера не было дракона, ан, глядь, сегодня он уже есть…
– Ну и как вам живым оттуда уйти удалось?
Старичок успокоился, погладил свою бородку, и продолжил рассказ, начало которого Кощей с Иванушкой, занятые дележом трусов, благополучно прозевали.
– Как, как… сети побросали, за весла схватились и к ближайшему рифу. Их там видимо‑невидимо.
– Уж это точно, – загалдели рыбаки, – не всякий рискнет там сети ставить.
– Ну, укрылись мы за ним, благо море спокойное было, ветерок легкий, шаланду о камни не побило. Выглядываем, а дракон из пещеры уже вылез, в море смотрит, волнуется, крыльями черными по бокам бьет. Глядь, а на горизонте корабли появились. На всех парусах к острову идут. Присмотрелись мы и пожалели, что чистые рубахи с собой не взяли. Пиратская армада идет!
– Да ну?
– Точно! Вот те крест! Сам лично видел. Подошли корабли к Черной скале, дракон вниз спускается, и морду на палубу головного корабля кладет. А из рубки выходит дама в пиратском одеянии. Гладит этого дракона по голове, что‑то ему шепчет, а тот к ней ластится, плачет. Слезы драконьи так на палубу и текут!
– И что потом? – спросил кто‑то старика из‑за соседнего стола.
– А что потом? Поплакались они друг другу, дракон в пещеру полез, а корабли с якорей снялись и в море ушли. Что, не верите?
– Верим, – загомонил трактир, косясь на могучих сыновей старика.
– Ежели и Кирюшка с Максимкой там были…
– После Кирюшки с Максимкой и не такое привидится…
– Ерша поймали…
Иван перевел взгляд на Кощея. Тот задумчиво барабанил пальцами по столу.
– Ты тоже поверил? – спросил Иван.
– Понимаешь, Ванюша, знаю я эту скалу. Там действительно есть пещера, но драконов в ней раньше не наблюдалось.
– Думаешь, это тот самый дракон?
– Все может быть. Если старик не врет, то очень странная картина получается.
– А именно? В чем странность?
– Драконы, обычно, к своему логову никого близко не подпускают. А этот с пиратами воркует. Опять таки на Зилантийское посольство гадит.
– А мадам Конг их корабли грабит и топит, – оживился Иван.
– Вот именно. Вывод какой?
– Возможные союзники? – неуверенно спросил Ванюша.
– Не только. Думаю, что дракончик наш и атаманша родственники. Больше никого к себе дракон не подпустил бы.
– Да полно! Как баба с драконом родственниками оказаться могут?
– Не все так просто Ванюша. И, кажется, я знаю, что нам теперь делать надо.
– Что?
– Нам надо срочно попасть к Андриану. Сердцем чую, при его дворце разгадка этой шарады кроется. За это надо выпить.
– Обязательно. Сложные шарады просто так с кандачка не решишь. Вдохновение поймать надо… – оживился Иван.
– Наливай!
Ванюша с готовностью схватился за кувшин, с любопытством поглядывая на Кощея. Тот сидел, откинувшись на кресле, вперив задумчивый взгляд в потолок. Чувствовалось, что бессмертный злодей напал на след…

* * *

Вернулись в гостиничный комплекс Кощей с Ванюшей уже за полночь. Кощей навдохновлялся в «Тихой пристани» так, что с большим трудом добрался до своего номера, и рухнул в постель не раздеваясь, умудрившись, судя по звукам, донесшимся из‑за двери до Ванюши, промазать мимо нее. Иван здоровья был не дюжего, а потому до своих апартаментов добрался без приключений, ни разу не покачнувшись. Ему с Черногором, как мужу и жене выделили анфиладу из трех комнат. Одна использовалась как гостиная, две по требованию Черногора оборудовали под спальни, что не очень удивило слуг. При ресторации «Королевская жизнь» они и не такое видали. Ну, хотят спать графья под разными одеялами, пусть спят извращенцы! Что взять с этой дикой Европы? Денежка‑то капает…
Ванюша, добравшись до своей кровати, нырнуть в нее не спешил. Наученный горьким опытом он предварительно тщательно ощупал матрас и подушку. Иголок в постели не наблюдалось. Облегченно вздохнув Иван скинул рубаху, сапоги, портки, плюхнулся в кровать и, под треск подпиленных ножек, покатился по полу. Из соседней комнаты послышался злорадный смешок.
– Зар‑р‑раза!!! – терпение Ванюши лопнуло. – Достал ты меня! Ну, все, гад! Сейчас я тебе буду морду бить!
Стиснув кулаки он пинком открыл дверь в соседнюю комнату, и под оглушительный визг «супруги» замер на пороге. Черногор был по прежнему в образе обольстительной девицы, да к тому же еще и полуголой. В момент штурма она натягивала на себя ночную рубашку. Одернув ночнушку, она прекратила верещать, и перешла в контратаку.
– Как ты посмел, наглец, ворваться к даме, да еще без стука? А ну по быстрому, закрой дверь с той стороны!
– А я стучал, – опомнился Ванюша.
– Чем ты стучал!!?
– Ногой!
Иван свернул дебаты, схватив нахальную девицу в охапку, перекинул ее через плечо и потащил в другую комнату.
– Ты… да я тебя… – попыталась, было, возникнуть Мария. Иван шлепнул ее по упругой попке, смотрящей с его плеча в зенит, и она сразу же подозрительно затихла.
– Ваня, а что ты хотел этим сказать? – шепотом спросил оборотень.
– В смысле? – не понял Ванюша.
– Так обычно женихов приманивают…
– Тьфу!
Иван вывалил девицу на сломанную кровать.
– Спать ты сегодня будешь здесь! И посмей только пробраться в мою комнату, и посягать на мою постель!
Ванюша под задорный смех девицы поспешил ретироваться от греха подальше, и плотно прикрыл за собой дверь.
– Ванюша, так они ж мои. И комната и постель.
– Теперь мои! – Иван с размаху бросился на Машкину кровать, и опять оказался на полу.
На этот раз ножки ей никто не подпиливал. Она просто не была рассчитана на таких энергичных мужчин. Из соседней комнаты до него донесся радостный смех просто Марии. Чему радовался вредный оборотень Ванюша так и не понял.

18

Голубой сарафан мелькал меж деревьев.
– Ванюша, ау‑у‑у…
Распаленный Иван мчался следом за искусительницей, не разбирая дороги, перепрыгивая через кочки и кусты. Босые ножки Марии бесшумно скользили по траве.
– Не догонишь, не догонишь!
Гибкая девичья фигура была все ближе. Сейчас, вот сейчас… Иван сделал гигантский прыжок. Девица метнулась в сторону, и Ванюша полетел вверх тормашками с обрыва прямо в омут…
Ушат ледяной колодезной воды с размаху вылитый на Ивана, заставил его с диким воплем взметнуться вверх. Шальными глазами он посмотрел на лакеев с ведрами в руках. Они с невозмутимым видом стояли около сломанной кровати.
– Вам понравилось сэ‑э‑р? – спросил первый лакей, с пустым ведром.
– Буль… мать вашу!
– Во‑первых не нашу мать, а вашу супругу. Она сказала, что вы предпочитаете просыпаться именно так.
Иван вырвал из рук второго лакея еще не опорожненное ведро, и ринулся будить свою «супругу». Ее на месте не было. Вредный оборотень не дожидаясь благодарности «мужа» предпочел слинять заранее.
– Тьфу!
Иван в одних подштанниках выскочил за дверь, и пошлепал босыми ногами по коридору, оставляя за собой мокрые следы. На этот раз он твердо решил отмстить, а потому услышав нежный голосок «супруги» доносившийся из соседнего номера, не долго думая вышиб ногой дверь и окатил ледяной водой… Миледит, Кощея и Алькапончика. Мария успела юркнуть под стол.
– Ап… ап… – Миледит выплюнула изо рта воду, – что это значит, граф? – взвизгнула она.
– Пардон мадам, – смутился Ванюша, – водные процедуры по утрам очень полезны. Физкльтурка, обтирание…
Кощей вынул из кармашка мокрый носовой платок, попытался утереть им лицо, перевел взгляд на выползающую из‑под стола Машку, усмехнулся.
– Вы знаете, Миледит. Это действительно хорошо поддерживает форму. А нам профессионалам…
– Всем привести себя в порядок, и через пять минут собраться здесь! – прорычала Миледит. Ей досталось больше всех, а потому она была похожа на мокрую курицу.
– Так точно! – щелкнул голыми пятками Иван и строевым шагом удалился приводить себя в порядок.
– Вы уж простите шалопая, – донесся до него успокаивающий голос Кощея, – молодой еще, глупый, но зато профессионал, каких поискать.
– Только это его и спасает, – сердито пробурчала Миледит. – Ладно, на первый раз прощаю. Но еще одна такая выходка…
– И можно считать себя уволенным без выходного пособия, – хмыкнул Иван, спеша в свои разгромленные апартаменты. К счастью у него было с собой несколько костюмов от Мойши, и даже пара запасных абсолютно сухих подштанников, пошитых той же фирмой.

* * *

– Прежде чем вы получите очередное задание, уважаемые дамы и господа, – открыла собрание Миледит, – я хотела бы, чтоб вы ознакомились вот с этим.
Председатель собрания выложила на стол пергамент с изображением Кощея Бессмертного в траурной рамке.
– И вот с этим.
Содержимое второго пергамента было еще занятнее.
– Ух, ты! – Кощей подтянул второй лист к себе поближе. – Кажется, мы вляпались.
На нем была размашисто начертана надпись:

РАЗЫСКИВАЮТСЯ
особо опасные преступники, проникшие по фальшивым документам в царство Кощея Бессмертного, под видом Зилантийской дипломатической миссии, и совершившие злодейское покушение на повелителя Стеклянных Гор.

Под надписью была изображена вся Зилантийская миссия в полном составе. Неизвестный художник не пожалел красок, стараясь изобразить физиономии членов миссии как можно более зверскими, но, как он не старался, узнать их, тем не менее, было можно.
– Руки этому бумагомараке оторвать! – обиделся Иван, – тоже мне, Сальвадор Дали нашелся. Сначала рисовать бы научился. Никакого портретного сходства. Графиня, скажите, я правда по жизни таким придурком выгляжу?
– Нет, дорогой, – хмыкнула графиня Монсоро, – по жизни ты гораздо хуже. Художник тебе явно польстил.
– Ну, это ты вре‑е‑ешь…
– К делу господа! – прервала обмен колкостями Миледит, – скоро ваши портреты будут развешаны на каждом углу, так что настоятельно рекомендую вам держаться ближе ко мне, пока вы не покинете это царство. Лишь я в состоянии обеспечить вам защиту местных властей, с которыми у Кощея Бессмертного заключен мирный договор.
– Вообще‑то мы никуда не собираемся, – осторожно сказал Кощей.
– А напрасно, – строго посмотрела на него белокурая красавица, – больше двух дней, я эти сведения придержать не смогу. Кроме того, ваше следующее задание будет достаточно далеко отсюда, а поле его выполнения я помогу вам скрыться от правосудия. Изменим вам внешность, имена…
– Меня тронуть не посмеют! – подпрыгнул Алькапончик, – у меня дипломатический паспорт!
– Дорогой, – ласково сказала ему Миледит, – если ты еще раз без разрешения откроешь пасть, паспорт может оказаться просроченным, ты окажешься здесь персоной нон грата, и по этапу, в цепях отправишься в Стеклянные Горы.
Алькапончик втянул голову в плечи.
– Давайте ближе к телу, – бесцеремонно вклинился в разговор Иван, – сколько платите за второе задание?
Миледит расплылась лучезарной улыбкой.
– Я давно уже поняла, что за деньги вы продадите кого угодно…
– Запросто, – кивнул головой Иван, – даже вас. Кстати, сколько вы стоите?
– Ценю здоровый юмор. Однако пошутили, и будет. Итак, ваше второе задание – мадам Конг.
– И почем у вас мадам Конг? – не унимался Иван.
– Дорого. Очень дорого. Не дешевле Кощея Бессмертного.
– Видать, достала она таки Зилантию, – сочувственно кивнул головой Кощей.
– С чего вы взяли? – насторожилась Миледит.
– Так эта мадам только Зилантийские корабли топит, – пожал плечами Кощей, – теперь, кстати, можете не отвечать на вопрос, на кого вы работаете. И посольство у нас было Зилантийское, теперь еще мадам Конг. Считайте, этот вопрос закрыт.
– Обожаю умных наемников, – хмыкнула Миледит, – жаль только, что у некоторых из них язык очень длинный, а такие, обычно, долго не живут.
– Учтем, – любезно кивнул в ответ Кощей, – а за удвоение гонорара готовы, даже, стать глухонемыми.
– Перебьетесь. Для начала я хотела бы услышать ваши соображения по поводу операции по устранению мадам Конг.
– Вообще‑то мы над этим делом уже думали, – ошеломил Миледит неожиданным признанием Ванюша.
– Когда? – выпучила глаза белокурая красавица.
– Вчера.
– Но я же только что вам о мадам Конг сказала…
– Мы же профессионалы мадам, – очаровательно улыбнулся Кощей, – раз вы работаете конкретно на Зилантию, то ясно, что следующей должна быть мадам Конг. Если позволите одно соображение…
– Говорите!
– Царь Андриан болеет, царица Дагмара дурит, принцесса Загляда пропала… я так полагаю, царскую династию будем менять?
Иван от этих слов чуть не подпрыгнул, но, получив предупреждающий пинок ножкой просто Марии под столом, сдержал свой порыв.
– Я действительно в вас не ошиблась, господа, и, пожалуй, рискну удвоить гонорар, если вы поделитесь результатами своих раздумий по этому делу.
– Результаты неутешительные, – скорбно вздохнул Кощей, – они говорят, что рано нам идти на мадам Конг.
– Не поняла, – нахмурилась Миледит.
– До тех пор, пока мы не выявим ее осведомителя, или осведомителей, – подался вперед Иван, – нам эту мадам ни за что не взять.
– Думаете, у нее есть осведомители?
– А вы рассудите сами, – вступил в дебаты Черногор, – грабят только те Зилантийские корабли, что вышли из порта Альма Матер, и везут наиболее ценный товар. Те, что в порт идут на пиратов нарываются редко. Очень редко.
– Значит, кто‑то в порту сливает мадам Конг информацию, – осенило Миледит.
– Или кто‑то во дворце. Из окружения Андриана, – сказал Кощей.
– И это наиболее вероятно, – многозначительно поднял палец вверх Иван.
– Так что делайте что хотите, – продолжил Кощей, – поднимайте все свои связи, но на ближайшем балу или приеме мы обязаны там быть.
– Это очень сложно, – озаботилась Миледит, – во дворце практически траур. Обстановка не та. Ни балов, ни званных обедов, ни ужинов никто не дает. Повод нужен. Очень веский повод.
– Могу подсказать, – оживился Иван, – есть у меня тут одна идейка.
– Излагайте граф, – благосклонно кивнула Миледит.
– Вы тут недавно намекнули, что ни герцога Бекингема, ни графа Арнольда Монтекристовича Бондевито в природе не существует.
– Совершенно верно, – кивнула головой Миледит.
– Да и нам все равно надо имя менять, так почему бы вместо графа Бондевито и герцога Бекингема не появиться в царстве Андриана двум новым князьям и одной княгини, которых наградили княжеством…
– За что? – усмехнулась Миледит.
– За то, что мы хорошие, – нахально заявил Ванюша, – ну, можно еще приплюсовать какую‑нибудь дополнительную формулировку, типа: за особые заслуги перед отечеством.
– А иначе никак нельзя? – расстроилась Миледит.
– Никак нельзя! – дружно ответствовали аферисты.
– Обязательно каждому по княжеству, – закивала головкой графиня де Монсоро, – в конце концов, не вам же за это платить.
– Платить то не мне, но откуда у Андриана столько лишних земель, чтоб еще три княжества организовать.
– Найдет! – отрезал Иван.
– Ладно, – вздохнула Миледит, – попробую устроить вам вечер во дворце. Давай придумывать вам имена.
– Я согласен стать Иваном Недалеким. Князь Иван Недалекий! Хорошо звучит.
– А я… – задумалась графиня.
– А ты будешь его сестрой, – внес предложение Кощей.
– Правильно, – обрадовалась Миледит, – одного княжества вам на двоих за глаза хватит.
– Пусть будет так, – согласился Черногор, – княгиня Мария Недалекая… что‑то мне эта фамилия не нравится.
– Все нормально, – прошептал на ухо оборотню Иван, – соглашайся, дура! Это ж такой шанс! Из грязи в князи не каждому дано!
Просто Мария только вздохнула в ответ.
– А кем будете вы герцог? −спросила Миледит.
– Казимиром Шатуновым.
– Ладно, пусть будет Казимир. Только я вас умоляю господа, пока я буду устраивать вам встречу во дворце, не теряйте времени. Думайте, как будем разбираться с мадам Конг. Я жду от вас четко продуманного плана действий!

19

– Предлагаю действовать так, – начал излагать очередной план Кощей, – нанимаемся матросами на Зилантийский корабль, и когда нас захватывают пираты, прикидываемся джентльменами удачи, жаждущими вступить в ряды мадам Конг, договариваемся с пиратами, а там уже на месте определяемся, как брать ее за жабры.
– Не, – отмахнулся Ванюша, – за борт выкинут, договаривайся потом с акулами.
– Тогда иначе, – не унимался Кощей, – берем у Миледит деньжат побольше на представительские расходы, и идем по кабакам!
– Ну‑ка, ну‑ка… – заинтересовался Иван, – и?
Черногор презрительно фыркнул.
– И чистим всем рыло! О нас идет слух, что в порту появились крутые парни, он доходит до джентльменов удачи, и нас приглашают в пираты.
– Слышь, Казимир, я что‑то не понял, кто из нас дурак: ты или я?
Мария Недалекая прыснула в кулачок.
– А чем тебе плох мой план? – обиделся Кощей.
– А если нам репу начистят?
– Об этом я как‑то не подумал, – почесал затылок Кощей.
– А зря. Знаю я наших русских. В самый неподходящий момент либо Вакула сзади с кувалдой окажется, либо еще кто с оглоблей. Нет, этот способ хорош за кордоном. На Руси не пройдет.
– Ну, я даже не знаю тогда.
– Есть у меня план.
– Какой?
– Не скажу.
– Даже своей сестричке не скажешь? – сунулась к Ивану Мария Недалекая.
– Упаси Господи! Тебе в первую очередь не скажу.
– Ой, Ваня, пугаешь ты меня.
Стук дверь прервал их совещание.
– Кто там еще? – недовольно крикнул Иван.
– Господа, – донесся из‑за двери робкий голос хозяина постоялого двора, в который они поселились под новыми именами, – к вам прибыл посыльный из царского дворца.
– Зови!
Посыльным оказался дьяк посольского приказа Феофан. Дьяк с поклоном вручил каждому письменное приглашение царицы Дагмар на торжества по поводу награждения Ивана Недалекого, Марии Недалекой и Казимира Шатунова княжествами за особые заслуги перед отечеством, и застыл, выпучив глаза на новоиспеченных князей.
– Ну, что зенки пялишь? – прикрикнул на него Иван.
– Может чаевых ждет? – предположил Кощей, и полез в карман.
– По утрам не подаем! Брысь отсюда!
Дьяк обиженно тряхнул козлиной бородкой, однако послушно удалился, пятясь задом, и беспрерывно кланяясь. В глазах его Черногор заметил мстительный блеск.
– Ой, зря ты с ним так, – с сомнением покачала головой Мария Недалекая, – чую сердцем, это нам еще отольется.
– А, – отмахнулся Иван, внимательно изучая приглашение, – на каждый чих не наздравкаешься. Слушай, Ко… Казимир, нам во дворец к 19–00. Времени еще до фига.
– На что?
– Что значит на что? Не можем же мы пойти во дворец в этих обносках! Надо состряпать соответствующий прикид, обзавестись приличным экипажем, нанять кучера, опять же представительские…
– И сделать все это за счет заказчика, – оживился Кощей.
– Ну, разумеется! Пошли разводить Миледит на бабки. Княгиня, – радостно повернулся Иванушка к оборотню, – жди нас у входа в этот бордель в 18–30. Специально для вас к подъезду будет подан самый шикарный экипаж Альма Матер!
Просто Мария, или как ее теперь следовало величать княгиня Мария Недалекая, только головой покачала, провожая глазами аферистов. Иван Дурак и Кощей Бессмертный явно нашли друг друга.
– Однако должен же кто‑то и работать, – вздохнул оборотень, – пожалуй, стоит разнюхать, что еще нам уготовила Миледит.

* * *

В ресторацию «Королевская жизнь», оборотень, не мудрствуя лукаво, пришел под видом графини де Монсоро, резонно рассудив, что его тут знают в этом обличии, пристроился за столиком у камина, заказал легких фруктов, прохладительных напитков, и навострил уши. Из камина до него донеслись голоса кардинала и Миледит. К началу беседы графиня де Монсоро, к сожалению, опоздала.
– То, что вы рассказали, конечно, очень интересно, но вы сами‑то понимаете, что это не свойственно обычным наемникам, – задумчиво говорил в тот момент кардинал, – то, что они умные это для дела хорошо, но вот борзые не по чину… нет, не свойственно такое для наемников. Пока не поздно надо от них избавляться, а вы им княжество через Дагмар выбили, не считаясь с тем, что они при ликвидации Кощея в Стеклянных Горах засветились. Да и вы с Алькапончиком тоже. Сейчас каждый подданный Кощея мечтает добыть ваши головы. Не пойму я вас что‑то Миледит. Теряете хватку?
– За меня не волнуйтесь, – донесся до оборотня ледяной голос Миледит, – а судьба наемников уже решена. Разумеется, они умрут, но сначала пусть сделают за меня всю черновую работу: разберутся с мадам Конг. Есть мнение, что она как‑то связана с кем‑то из дворца Андриана.
– С чего вы взяли, Миледит?
– Если честно, на эту мысль меня натолкнули наемники. Они действительно классные профессионалы, хотя и пройдохи, каких свет не видывал. Слишком быстро до мадам Конг доходят сведения о событиях во дворце, и она легко перехватывает корабли идущие из порта, причем именно те корабли, которые везут диппочту и ценный груз. Кто‑то во дворце работает на нее.
– Но под вашим контролем Дагмар!
– Дагмар да, но остальные‑то нет! Не могу же я держать под контролем весь дворец, тем более что мне приходится лично мотаться по служебным командировкам по вашим же заданиям.
– Как же найти стукача… – расстроился кардинал Мафиозини.
– Об этом позаботятся наемники, как только окажутся во дворце. Для того и нужен этот цирк с княжескими грамотами. А потом они устранят мадам Конг, а потом… их устраню я. Но для этого мне нужен ваш человечек.
– Кто?
– Алькапончик. На мадам Конг он пойдет с ними, а потом через него я их и уберу.
Раздался стук падающего тела, и оборотень сразу понял, что это тело Алькапончика, по привычке подслушивавшего под дверь.
– Приведите его в чувство кардинал, – попросила Миледит, – мне кажется, он хотел нам что‑то сказать. Да, и объясните ему, что убирать я собираюсь не его, а через него. Слишком он у вас впечатлительный.
Последние слова пролили бальзам на сердце Козанострито, который в силу привычки умудрялся подслушивать и в обмороке. Кардиналу даже не пришлось шлепать его по щекам. Он поднялся сам.
– Так что тебе любезный? – поинтересовался кардинал.
– Я хотел сказать, – тяжело отдуваясь сообщил Алькапончик, – что герцог Бекингем и граф Бондевито, ищут по всем кабакам Миледит, и вот‑вот будут здесь.
– Лучше чтоб они меня в вашем обществе не видели, – заторопился кардинал, – да и вас тоже мой друг.
– Идите через эту дверь, – посоветовала Миледит, – она выведет вас прямо на улицу.
– Как вы думаете, что им от вас надо? – спросил кардинал.
– Разумеется денег.
Миледит угадала. Будущая княгиня Мария Недалекая с удовольствием слушала, как ворвавшиеся в покои белокурой красавицы Кощей и ее «братишка» виртуозно раскручивали заказчицу на представительские, карету, новый прикид и немого кучера. Зачем им был нужен именно немой кучер, она так и не поняла, но, судя по горестным стонам Миледит, он один обошелся ей в целое состояние.

20

Ванюша не обманул. Ровно в 18–30 к постоялому двору подкатил роскошный экипаж. Антураж портил только слегка офигевший кучер в потрепанной одежде, сидевший на козлах. Друзья перевыполнили план. Он был не только немой, но еще и хромой. Вместо правой ноги к коленной чашечке была примотана деревянная колчушка, заменявшая костыль. Мария Недалекая, скользнув по нему взглядом, неодобрительно покачала головой.
– Прошу, – Ванюша услужливо распахнул дверь кареты, и помог «сестричке» забраться внутрь. – Трогай, – крикнул он кучеру, примащиваясь на мягкое сиденье рядом с Марией.
Кучер тряхнул поводьями, и карета застучала колесами по булыжной мостовой.
– Ну, и зачем нам нужен немой, да еще и хромой кучер, за которого вы отвалили сумасшедшие деньги? – повернулась Мария к Кощею.
– А ты откуда знаешь, что он немой? – насторожился бессмертный злодей.
– И что деньги сумасшедшие? – заинтересовался Иван.
– У меня свои источники информации, – уклончиво сказал оборотень, – так зачем нам немой, да еще и хромой кучер?
– Нет, ну надо же, не успела фамилию сменить, а уже в образ вошла, – хмыкнул Кощей, – ты то хоть догадываешься, зачем нам немой и хромой кучер? – спросил он у Ванюши.
– А то! Он, ить, немой. Много не попросит, и далеко не убежит.
Кощей неопределенно хмыкнул.
– Любишь ты придуряться, парень. Когда‑нибудь тебе это аукнется. Однако, к делу. Напоминаю план компании, – Кощей строго посмотрел на оборотня и Ванюшу, – как только мы получим возможность свободно перемещаться по дворцу, а это обычно бывает, когда окончена официальная часть, и половина гостей после банкета уже никакая, я шуршу по всем закоулкам, а вы отвлекаете на себя гостей. Особенно Дагмар. Как вы знаете, вторая жена Андриана из шемаханов. Царицею была. Магией балуется сызмальства, да и Миледит на этом деле собаку съела, а потому, если у кого из вас магические способности есть, рекомендую их не применять. – Кощей строго посмотрел на оборотня, – магию почуют сразу и мы спалимся раньше времени. Чтоб дело не сорвалось, тебе Ванюша придется взять Дагмар на себя.
– Почему мне?
– Потому что тебя не жалко…э‑э‑э… я хотел сказать: с твоим природным обаянием она сразу твоя. Делай с ней что хочешь.
– Слушай Казимир, – всполошился Иван, – а может ее Машка отвлечет?
– Пол у нее для этого не подходящий.
– Казимир, – взмолился Иван, – у меня с царскими бабами опыта нет.
– А с другими у тебя опыт обладенный? – вскинулась Мария.
– Да подожди ты! – отмахнулся Иван, – тут серьезные дела решаются, а ты со своими глупостями лезешь! В следующий раз не по заднице надаю, – Кощей при этих словах насторожился, – а как мужику про меж глаз врежу.
Мария сникла, Кощей расслабился.
– Ваня, все просто, – успокаивающе сказал он подельщику, – ты заливаешь ей про звезды, погоду, скажи, что пользуешься успехом у дам. Можешь намекнуть, что любовник самой Миледит. А как только Дагмар начнет ерзать, мужик‑то у нее хворый, неймется бабе уже, хватай ее и в седло!
– Понял, – тяжко вздохнул Ванюша, – седло где взять? С собой тащить или там дадут?
– Тьфу! – сплюнул Кощей.
Черногор захихикал.
– А ваша задача мадам, – сердито сказал Черногору Кощей, – отвлечь Миледит.
– Попробую. Между прочим, мы, кажется, подъезжаем, – сообщил Черногор, заметив, что кучер начал тормозить.
Иван высунул голову в окошко с правой стороны кареты, Кощей сделал тоже самое с левой стороны. До дворца они не доехали целых два квартала. Дорогу перегородили стрельцы, вооруженные копьями и алебардами. Один из них, судя по повадкам, начальник давал отмашку кучеру здоровенной булавой, приказывая остановиться. Кощей с Ванюшей затравленно переглянулись.
– Вляпались! Ща заметут! – Ванюша торопливо начал натягивать на свою могучую лапищу кастет, – Машка, если будут спрашивать техпаспорт на машину…
– Чего‑о‑о?
– Подорожную на карету. Так вот, если будут спрашивать, молчи как партизан! Я сам с ними разберусь.
– Как? – потребовал уточнения Кощей.
– Первому в лоб и в рассыпную!
– Правильное решение, – одобрил Кощей, – встретимся во дворце.
– Да вы что, мужики, обалдели? – выпучила глаза Мария.
– Молчи Машка, карета пи… – Иван заткнулся.
– Не поняла.
– Ну… мы с каретой немножко погорячились, а с кучером слегка переборщили, – растерянно пробормотал Иван.
– Переборщили? – взвился Кощей, – меня только к этому делу не приплетай! За каким хреном ты этого нищего около церкви хапнул вместе с каретой?
– Так дешевше же обошелся…
– Уроды, – схватилась за голову Мария, – так вы и карету и кучера своровали? На всем экономите сволочи!
В этот момент дверца остановившейся кареты распахнулась и кулак Ванюши, вооруженный кастетом затормозил около лба Миледит, буквально в нескольких миллиметрах от мраморной кожи.
– Не поняла, – опешила белокурая красавица.
– Э‑э‑э… прическу вам хотел поправить, – покраснел Ванюша.
– Кастетом?
– Я расческой обычно не пользуюсь.
– Это заметно. Так, господа. Для шуток нет времени. Про то, что сегодня будет банкет в вашу честь, каким‑то образом пронюхали журналюги. Все подступы к дворцу перекрыли собаки!
– Так пусть стража их гонит в шею! – внес предложение Иван.
– Нельзя, – сморщилась Миледит. – Это государство семимильными шагами движется вперед по пути революционных преобразований. Осталось совсем чуть‑чуть до демократической монархии. Прессу обижать чревато. Я проведу вас во дворец черным ходом. Главное, чтобы эти борзописцы тоже туда лазейку не нашли. У меня во дворце на всякий случай есть прикормленные корреспонденты, но если туда прорвется левая пресса, держите ухо востро. Могут быть каверзные вопросы.
– Ерунда, – самоуверенно махнул рукой Ванюша, – отбрешемся.
Около черного хода, однако, тоже бушевала толпа корреспондентов, размахивавших бумагой, заточенными гусиными перьями и чернильницами непроливайками.
– Да чтоб вас! – в сердцах сплюнула Миледит, – ладно, за мной!
Затащив друзей в какую‑то подворотню, она соорудила портал и подала пример, первой шагнув в него. Кощей, Ванюша и Черногор не раздумывая, последовали за ней. Портал привел их прямо к двери в тронный зал, около которой подпрыгивал от нетерпения Алькапончик.
– Поздравляю с княжеством господа, – кинулся он пожимать руки Кощею и Ванюше, – целую ручки мадам, – он приложился губами к руке Марии Недалекой. – Прошу в зал. Церемония награждения вот‑вот начнется. Да, кстати, Миледит, прошу прощения, но на церемонии я быть не смогу. Кардинал поручил мне срочное дело, и я вынужден удалиться.
Удалиться Миледит ему не дала, сделав в его сторону едва заметный пасс рукой, что не ускользнуло от Кощея. Глаза Алькапончика остекленели.
– Впрочем, это дело может и подождать, – деревянным голосом сказал Алькапончик.
– Вот и прекрасно, – Миледит кивнула стрельцам, застывшим в почетном карауле около входных дверей, и те поспешно распахнули их.
Под громкие овации придворных дам и кавалеров герои дня прошествовали к трону, на котором восседала царица матушка Дагмар. Тонко очерченное лицо со слегка выдающимися скулами, хищно изогнувшиеся, подведенные сурьмой брови и еще ряд характерных примет говорили, что перед ними уроженка знойного востока. Несмотря на свои неполные тридцать семь лет она была очень красива, и достаточно было бросить на нее лишь один взгляд, чтобы понять, почему Андриан предпочел шемаханскую царицу русским красавицам.
– Господа, – поднялась царица Дагмар, – За мужество и героизм, проявленные вами, за выдающиеся заслуги перед отечеством, нами, царицей Дагмар и царем Андрианом, который не может, к сожалению, присутствовать на этой церемонии по причине болезни, было принято решение жаловать вас княжескими титулами и земельными наделами…
Миледит внимательно просканировала взглядом тронный зал. В углу придворные летописцы скрипели перьями, конспектирую державную речь. Делала пометки в своих бумажках и свободолюбивая пресса. Миледит облегченно вздохнула. Пресса была вся своя, прикормленная, состоящая из одних только людей.
– Можете расслабиться, – еле слышно шепнула она Ванюше, продолжая шарить глазами по залу, исследуя приглашенных на церемонию, – думаю, осложнений не будет.
Тем временем церемония вручения грамот успешно подошла к концу, и настало время пресс‑конференции. Дагмар милостиво кивнула корреспондентам, давая разрешения задавать вопросы. Вперед вылез юркий, напомаженный хлыщ, с волосами, разделенными на две половины пробором «Аля‑приказчик».
– Корреспондент газеты «Альма Матерные вести». Уважаемый князь Иван Недалекий, мы так мало знаем о вас. Не поделитесь информацией: какого раньше вы были сословия, прежде чем согласились принять княжество из рук нашей обожаемой царицы Дагмар?
Миледит одобрительно кивнула головой. Вопрос был в тему, Ванюша же, в отличие от нее нахмурился. Поиздеваться решили над происхождением? Не нравится, что из грязи в князи? Цирк решили устроить? Ну, я вам сейчас сделаю цирк.
– Я, как и сестрица моя из простого народу, – прогудел Ванюша, почесывая грудь. – В деревеньке мы с ней жили, пахали, коз доили.
– Вот видите, – радостно сказала Миледит, – в государстве нашего славного царя Андриана любой простолюдин может князем стать!
– Вообще‑то я из другого государства, – обломал ее потуги Ванюша, – деревенька моя в царствии Владемира находится, брательника Андриана, значится. В Альма Матер я по обмену опытом пришел. Узнать почем зерно, бычки производители, опять же навоз почем нынче продают. Ежели выгодно будет, так мы им все это царство завалим.
Слегка шокированный высший свет застыл в ступоре, и в наступившей тишине отчетливо был слышен зубовный скрежет Марии Недалекой.
– Ну‑у‑у, – неуверенно протянула Дагмар, прожигая взглядом Миледит. В глазах опешившей царицы явственно читалось: «Что за придурка ты мне сюда привела?» – думаю на этом пресс‑конференцию можно закончить и приступить к увеселе…
От мощного удара вспучились каменные плиты пола, и из образовавшегося пролома выскочил воинственный гном с молотом в одной руке, и письменными принадлежностями в другой.
– «Гномий вестник»! – завопил бородатый коротышка, – скажите пожалуйста, как вы вышли на след преступника, который готовил покушение на жизнь царицы Дагмар?
– Прорвался таки, – поджала губы Миледит.
– Опаньки, – выпучил глаза Ванюша, – так мы, выходит, Дагмар от смерти спасли? – шепотом спросил он, стоявшую рядом белокурую красавицу.
– А я разве вам не говорила?
– Нет.
– Да? Ну, теперь вы знаете.
– Мерси. Ну, дело значится, было так, – начал громогласно объяснять Ванюша, – мы ведь с сеструхой в Альма Матер не просто так по бездорожью чапали. Нам здесь один корефан стрелку забил. Душевный пацан, я вам скажу. Его в Альма Матер многие знают. Погоняло у него забавное: гусляр Шатун, ну а для близких, Казимир Шатунов, – хлопнул Ванюша по плечу скривившегося от такой фамильярности Кощея. – Мы, короче на стрелку подвалили, заходим с Машкой на малину…
– Какую малину, – простонал оборотень.
– Извините моего юного друга, – подал голос Кощей, – местный сленг, знаете ли. Так изъясняются в его родной деревне. Князь Иван Недалекий имел в виду, что он с сестренкой решил посетить трактир «Умный тролль», дабы перекусить с дороги и побеседовать со старым приятелем, имеется в виду со мной, но, к сожалению, а может к счастью, я слегка припоздал. Дела, знаете ли.
Все облегченно вздохнули.
– Ну, так я так и сказал, – удивленно плечами Ванюша, – заходим мы, значится, а другана‑то и нет. А что, говорю Машка, не подработать нам тут заодно между делом? Ну, она и пошла подрабатывать по мужикам…
Мария Недалекая зарычала. Видя, что еще немного, и она набросится на своего «братца», Кощей поспешил перевести смысл сказанного.
– Мой юный друг, предложил своей сестре попробовать устроиться горничной или прислугой в какой‑нибудь приличный дом.
– Ага. Я так и сказал! Иди, говорю, сеструха, пристройся. Она и пошла. Идет, у всех спрашивает: вам служанки не нужны? Смотрит, а там сидит один, ну вылитый террорист! А между ног у него вот такой…
– Гы‑гы‑гы… – придворные, наконец, не выдержали и начали хихикать, зажимая ладошками рты.
– Мой брат хотел сказать, – поспешила вклиниться в рассказ Мария Недалекая, – что у террориста между ног стоял вот такой мешок…
– …с бомбой, – оттеснил ее в сторону Ванюша, – пояс шахида отдыхает! На целых триста золо…
– Кустов разрыв травы, – поспешил поправить зарвавшегося в откровениях Ванюшу Кощей. – Представляете, какой это был мешок?
– Ну да! Машка мне значится знак подает: надо брать гада, пока не очухался, а тут подваливает мой корефан, – опять хлопнул Ванюша Кощея по плечу, – с гуслями наперевес. Знали б вы, какие дела мы с ним на воле крутили!
– Когда Черногор тебя после конференции убивать начнет, – еле слышно прошипел Кощей Ванюше, – я ему мешать не буду, а может еще и помогу.
Это заставило афериста опомниться и держаться ближе к истине.
– Ну, так вот, Машка, значится, отвлекает террориста, чтобы он случайно малину не рванул вместе со всей Альма Матер, да как отвлекает! Уж она его и по папе и по маме…
– Это как? – выпучил глаза гном.
– Ну, я ему говорила, – поспешила перевести Мария Недалекая, – подумай о папе, подумай о маме, они же тебя ждут окаянного…
– Во‑во, – согласился Ванюша, – чувствую, Машка одна не справляется, а корефан мой не в понятках, ну я ему гуслями показываю направление, «спасай мою сеструху!», говорю, гусли выскользнули, и он за ними побежал.
– Однако очевидцы утверждают, – не выдержал какой‑то из прикормленных журналистов, – что он не бежал, а летел!
– Это им с бодуна показалось! – категорично заявил Ванюша, – он просто быстро бежал… по воздуху, а им показалось, что он медленно летел.
– И что было дальше? – перья прикормленных корреспондентов летали по бумаге, фиксируя каждое слово.
– А дальше мы ему таких люлей ввалили! – мечтательно сказал Иван.
– Вы что, его били? – ахнул какой‑то корреспондент.
– Нет, нет, что вы! – поспешил взять слово Кощей, – мы просто объясняли ему, что нехорошо так поступать.
– Но говорят, что стража захватила какого‑то смутьяна, – не унимался гном, – и захватила не в трактире, а вы в этом задержании участвовали.
– Ясен хрен, – согласился Ванюша, – их же двое было, террористов‑то! Пока мы первому политику партии поясняли, – стукнул пудовым кулаком правой руки Иван по раскрытой ладони левой, – второй прыгнул в окно. Машка за ним! Я ей кричу «Машенька, цапни его за ж…»
Чувствовалось, что на этой пресс‑конференции Иван Недалекий решил сполна рассчитаться с вредным оборотнем за все нанесенные ему за последнее время обиды.
– Мой друг крикнул сестренке: «Проследи за ним!», – торопливо скорректировал рассказ Кощей, перехватывая Марию Недалекую, которая попыталась вцепиться братишке в глотку.
– Во‑во, так я и сказал! А сам думаю, одна ведь не справится, и прыгнул следом!
– Говорят, вы бежали по улице с бревнами, – рассказ захватил корреспондентов, и вопросы сыпались уже со всех сторон.
– А как же иначе? А вдруг он не один? Надо же чем‑то отмахиваться! Прихватил пару бревнышек…
– Говорят, их было пять.
– Да какая разница? Я их что, считал? Бегу, смотрю, стража стоит, объясняет вот этой крале, – ткнул пальцем Ванюша в Миледит, – как пройти до дворца. Заблудилась, наверное. А этот хам сшибает ее! Ну тут во мне все и взыграло! «Дам обижать!!?». А дальше уже не интересно. Обычный вариант: развернись плечо, раскрутись бревно. Короче ка‑а‑ак дал! И террорист отдыхает.
Ванюша в запале даже не заметил, как с «деревенского» сленга слетел на достаточно литературный язык. Увлеченные рассказом слушатели это тоже пропустили мимо ушей.
– А говорят, вместе с преступником и стража после этого отдыхала, – ехидно сказал гном.
– Сами виноваты. Нечего под руку лезть! Ну, короче, я…
В этот момент в самый центр тронного зала с потолка упало гибкое тело с головы до пят закутанное в черное кимоно.
– О, нет, – простонала Миледит, – нам только желтой прессы не хватает…
Ниндзя сорвал маску и завопил:
– Зертая пресса! – корреспондент, аккредитованный при дипломатической миссии страны восходящего солнца, выдернул из ножен, болтавшихся за спиной вместо катаны свитки до боли знакомых Ванюше и его подельщикам бумаг, на которых красовалась вся Зилантийская миссия с надписью: «Разыскиваются…», и отдельно Кощей, собственной персоной в траурной рамке. – Как васа князеская светрость объяснит эта документ?
Миледит обвела паническим взглядом свою команду. Растерялись все, кроме, разумеется, Ванюши.
– Ну, так правильно! Террористов‑то трое было!
– Сто знасит трое? Ви зе говорири двое!
– Так пока мы второго вязали, он орал: «Ничё! Нас голыми руками не возьмешь! У нас на всех финочек хватит!» Глянь, а тут еще один бежит с мешком уже кустов на шестьсот, и орет: «С Дагмар не получилось, так мы Кощея уработаем!»
– Вот тут‑то, мы и поняли, – подала голос Мария Недалекая, перестав вырываться из объятий Кощея, – что охота идет еще и на владыку Стеклянных Гор. Его надо спасать!
– И я приняла решение, – облегченно выдохнула Миледит, – организовать спасательную экспедицию в государство Кощея Бессмертного. Так просто к нему не попадешь, а потому наша спонтанно организовавшаяся команда, прикрывшись фальшивыми документами от Зилантийской миссии, двинулась в поход, чтобы предупредить владыку Стеклянных Гор о страшной опасности… чисто из альтруистических соображений.
– А как вы объясните дебош, устроенный в его замке? – воинственно тряхнул молотом гном, – там, по словам очевидцев, была знатная драка.
Миледит скрипнула зубами. Не прикормленная пресса путала все карты.
– Да это местные чуваки рамсы попутали, – возмутился Иван. – Та сволочь, которая с мешком на шестьсот кустов раньше нас прискакала и давай права качать: Ля‑ля, тополя! Типа я корефан в законе, а за мной ментовские ищейки прут, ну народ и не понял. А пока, – поднял Ванюша кулак, – мы местным аборигенам объясняли…
В раскрытое окно влетела стрела и упала у ног новоиспеченного князя. Привязанный к ней свиток сам собой развернулся и зазвучал высокомерный голос с характерным эльфийским прононсом.
– «Эльфыйская Прафта». Как фы объяснитэ, что фас видэли убэгавшими с мэста прэступлэния?
Ванюша посмотрел в окно. Метрах в ста от дворца, на дереве сидел юный, остроухий эльф. Он уже перекинул лук через плечо, и приготовил письменные принадлежности, чтобы зафиксировать ответ.
– Не лезь наперед батьки в пекло, ушастый! – крикнул ему Иван, – Я как раз про то базар и веду. Короче, пока мы реальным пацанам объясняли, что они не правы, этот террорист уже без мешка бежал к выходу из замка. Ну, мы за ним, а пацаны за нами. А тут ка‑а‑ак рванет! Ну, все и подумали, что это мы Кощея завалили. А все совсем даже наоборот. Мы этих моджахедов били, бьем, и бить будем пока, стоит русская земля! Все ясно?
– Все, – отрицательно помотали головой окончательно сбитые с толку слушатели.
– Пресс‑конференция закончена, – выдавила из себя полностью офигевшая царица Дагмар, жестом руки давая знать, что лишние могут удалиться.
Лишними здесь были только представители прессы, и они, поняв, довольно непрозрачный намек, поспешили исполнить ее приказ. На торжественное застолье и банкет в честь спасителей царицы их не приглашали.

21

– Да‑а‑а… поздравляю, господа, не ожидала, – Миледит подхватила Ивана под руку, и они направились в сторону пиршественного зала, где для гостей уже был накрыт огромный длинный стол. Мария Недалекая обожгла заказчицу «ласковым» взглядом, поджала губы, вцепилась в локоть Кощея и двинулась следом.
– Молодцы, – продолжала меж тем ластиться к Ванюше Миледит, – ловко выкрутились. Кстати, это вам, – сунула она в руку Ивана свернутый в трубочку бумажный лист, перевязанный голубкой ленточкой.
– Что это?
– Дарственная от градоначальника на карету, которую вы у него украли на церковной площади.
– Вот, блин! Так это была его карета?
– Его.
– А чего это он такой добрый?
– Решил пока новым героям не устраивать скандал. Я ему объяснила, что это чревато. Кстати, после бала нищего верните на место уроды.
– Фи, мадам, как грубо! Я ведь могу и обидеться. Мне, князю, как‑то западло выслушивать оскорбления от плебейки.
– От кого!!?
– Тссс… не выдавай себя, Не приведи Господь, услышат! Твой статус раньше времени нам раскрывать нельзя!
От этих слов Миледит впала в ступор, и до пиршественного стола Ванюша тащил ее дальше чуть не волоком. Кощей с Черногором, с тревогой посматривали в спины этой сладкой парочки.
– Что‑то мне Иван совсем не нравится, – заволновался Кощей.
– Надо отделить ее от этой стервы, – сердито закивала головой Мария Недалекая, – она на него плохо действует.
– Согласен. И вообще его задача на сегодня Дагмар, а не заказчица.
– Дагмар займусь я, – пошипела Мария, вцепившись ноготками в руку Кощея так, что он невольно выдал:
– Ща как дам по попе!
– Ой, извините, Казимир, – опомнилась девица.
– Так, ладно, разбиваем эту пару.
Миледит была в тот момент в таком шоке, что операцию разделения Кощей произвел без труда, на ходу поменявшись с Ванюшей дамами. И за стол умудрился посадить его с Марией отдельно от Миледит и Дагмар, превратив свою бессмертную персону в живой буфер.
– Пока шли, ничего не заметил? – шепотом спросил он у друга.
– А то!
От внимания Ивана действительно не ускользнуло наличие в каждом коридоре странных фигур, закутанных в черные сутаны. Если б там торчали стрельцы, охрана царская, Ванюша бы не удивился, но что делают тут монахи, де еще и в таком количестве? Однако поразмыслить ему на эту тему не дали. Дагмар, на правах хозяйки произнесла первый тост:
– Я поднимаю этот кубок за героев, раскрывших заговор против нашей царственной особы. За новых князей Ивана Недалекого, Казимира Шатунова и княжну Марию Недалекую.
– Ура!!!
Зазвенели чары, глухо стучали друг о друга кубки, и пир начался.
Иван краешком глаза увидел, что его «сестричка» рубиновое вино только пригубила, но пить не стала.
– Процесс пошел, – крякнул Кощей, опрокидывая свой кубок, – теперь надо довести всех до кондиции, так чтобы лыка не вязали, и не мешали мне по дворцу шуршать.
– Сделаем, – успокоил его Ванюша.
– А еще лучше вытурить всех отсюда куда‑нибудь подальше.
– Сделаем.
– Совсем обнаглели, – пробурчал оборотень.
– Молчи Машка. Смотри и учись.
Ванюша поднялся.
– Дамы и господа! Предлагаю выпить за царицу Дагмар!
– Да здравствует наша царица!!! – завопили дамы и господа, соскучившиеся во время болезни Андриана по веселым пирушкам.
– Все пьют стоя и до дна! – рявкнул начинающий входить в раж Ванюша, – лично проверю, если хоть одна капля в кубке у кого останется… – он поднял свой могучий кулак.
Против такого аргумента возразить было трудно, да придворные особо и не возражали. Только просто Мария, или как теперь ее надо было величать, Мария Недалекая жалобно пискнула, но деваться было некуда. Она одолела свой кубок, плюхнулась обратно в кресло и начала шарить дрожащими руками по столу в поисках закуски.
– Что ж ты делаешь, гад, – простонал Кощей, – дай ей что‑нибудь!
До Марии через Ивана ему было не дотянуться.
– Ты своими делами занимайся, – отмахнулся Ванюша, суя в руку оборотню малосольный огурец, – а я свое дело знаю туго. Теперь за здоровье царя Андриана! Все пьют стоя!
– Тьфу! – Кощею захотелось дать обормоту по шее, но этикет не позволял.
Слуги торопливо наполнили кубки гостям. За здоровье болезного царя не выпить было грех, и под грозным взглядом новоиспеченного князя выпили опять таки все, даже царица Дагмар. Мария Недалекая, схрумкав огурчик, второй кубок одолела подозрительно легко.
Кощей не удержался, и, перегнувшись через Ивана, ткнул ее в бок.
– Ты это… осторожно…
– Все путем, – отмахнулась Машка, поднялась и провозгласила очередной тост. – За здоровье Кощея Бессмертного!
– Так он же помер, – опешила Дагмар.
– Ну, тогда пусть земля ему будет пухом, – покачнулась Мария.
– Пьем не чокаясь! – подскочил Ванюша, подхватывая «сестренку» за талию, тормозя падение.
– Вот гад! – Кощей просканировал пространство.
Такого энергичного начала пира не ожидал никто, а потому, не выдержав удара по печени, поплыли практически все. А юный нахал, тем временем, продолжал обрабатывать гостей и хозяйку застолья.
– Хорошо сидим, но скучно. Вот у нас в деревне гуляют…
– А как у вас в деревне гуляют? – радостно загомонили придворные.
– Изумительно гуляют. Принимают стопарь… так, а почему кубки пустые?
Слуги поспешили наполнить кубки.
– Ну, за то, как у нас гуляют!
Все дружно опрокинули свои кубки.
– Молодцы. Жмурки на поцелуй знаете? Нет? Темнота! Значит так, берем подходящую тряпку, завязываем ей глаза, а потом ловим друг друга. Кто кого поймает, тот того и целует.
– А подходящая тряпка это какая? – потребовали уточнения гости.
– Подол ближайшей соседки.
Идею приняли на ура. Затрещали юбки, завизжали дамы, и веселье началось. Кощей, пользуясь поднявшимся бедламом отпустил таки Ванюше затрещину и незаметно выскользнул из зала.
Ванюша честно выполнял свои обязательства по нейтрализации хозяев и гостей. Игра в жмурки сменилась игрой в бутылочку, затем начали играть в фанты, не забывая периодически прикладываться к кубкам, так как тосты у Ванюши не иссякали. Не обошлось и без эксцессов. Один нагловатый франт с обрывком подола Миледит на глазах умудрился зажать в углу Дагмар. Вид у царицы при этом был такой, что ее вот‑вот стошнит. Иван, разумеется кинулся на выручку, сыграв с наглецом в жмурки бутылочкой, разбив ее об его голову, после чего засунул отключившегося нахала в камин остудиться. За этот подвиг князь Иван Недалекий был тут же объявлен королем вечеринки с правом выбора любой красавицы для интимной прогулки под луной. Ваня тут же выбрал Дагмар, но, к сожалению, ни ее, ни Миледит в пиршественном зале не обнаружил. Пока он разбирался с франтом, они умудрились улизнуть. Это Ванюшу очень огорчило, и чтобы развязать руки, он тут же предложил перенести вечеринку в сад, где его сестра, сладкозвучная Мари удивит всех своими вокальными талантами. По утверждению новоиспеченного князя его сестричка была первой на деревне по части похабных частушек. Когда Мария Недалекая поняла, о чем идет речь, она тут же очаровала всех трехэтажным матом, которым приласкала братца. Голосок всем понравился. Дабы закрепить успех и отрезать пути к отступлению, Иван порекомендовал упившимся в зюзю гостям захватить с собой столы вместе с закуской. Из столов, как он пояснил, можно было сложить неплохой костерчик, через который гости будут прыгать. На вопрос зачем? Ответил: чтобы быть поближе к народу. Не за горами ночь на Ивана Купала, а они тут черти чем занимаются! И эту идею тоже приняли на ура. Гости вместе со слугами поволокли столы к пруду, вокруг которого раскинулся живописный сад, не забивая себе голову такими мелочами, что ночь на Ивана Купала давно уже прошла.
– Ну, теперь дело за Черногором, – пробормотал Ванюша, спровадив всех лишних в сад, – надо туда же и Миледит с Дагмар загнать, а то, как бы они на Кощика не нарвались.
Он скользнул в коридор и крадучись двинулся по галереям дворца в поисках царицы и заказчицы. Это было не просто. Этажи патрулировались мрачными фигурами в сутанах, и внутренний голос говорил Ванюше, что с ними дела лучше не иметь. А потому ему приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы не попасть в поле зрения этих молчаливых охранников. Однажды ему пришлось даже скрыться в дамском туалете, чтобы не нарваться, но, к сожалению, укрытие было уже занято… желтой прессой. Папарацци немедленно встал в стойку, чтобы проорать свое знаменитое «Ийя‑я‑я!!!», но Ванюша опередил его.
– Ты, ты, – согласился он, вминая своим пудовым кулаком желтой прессе голову в плечи, – ой, а может я тебя зря? вдруг, ты тот, кто нам нужен? – опомнился Ванюша, наклонился над осевшим телом, и понял, что сожалеть уже поздно. Как минимум до утра пресса будет отдыхать.
Флегматично почесав затылок, Иван покинул туалет, и возобновил поиски. Скоро его усилия увенчались успехом. Впереди новоиспеченный князь услышал приглушенные женские голоса. Ванюша подкрался поближе. Голоса доносились из‑за полуоткрытой двери. Иван немедленно приник к щели. По роскошному кабинету нервно вышагивала царица Дагмар в помятом платье. На нее хмуро поглядывала Миледит, небрежно развалившаяся в кресле за письменным столом, покрытым зеленым сукном.
−Я не понимаю, Миледит, зачем потребовался весь этот цирк? – Дагмар остановилось напротив стола, и в упор посмотрела на белокурую красавицу.
– Так надо! – резко ответила Миледит, – это делается на благо государства. И это не ваши проблемы. Ваша проблема…
– Я все помню, – досадливо отмахнулась Дагмар, – и практически все уже подготовила, пока вы были в отлучке.
– Вот как? – вскинула брови Миледит, – я вижу, вы не теряли даром времени.
– К концу этой недели, – болезненно морщась, сообщила Дагмар, – на Андриане можно будет поставить крест. Потом как положено траур, поминки… выбирайте любой день: третий, девятый, сороковой. Будет выкачено столько бочек вина, что Альма Матер месяц просыхать не будет.
– Замечательно, – азартно потерла руки Миледит, – если сумеем покончить с мадам Конг, Зилантийская армада прибудет в порт и возьмет город голыми руками. Что еще?
– Я таки нашла ключи от сейфа Андриана. Там лежат очень любопытные документы. Тайные договора с рядом государств по поводу совместных действий против Зилантии на случай вооруженного конфликта, – безразличным голосом сказала Дагмар, – еще там есть компромат на высшее дворянство как наше, так и Зилантийское…
– Прекрасно. Ты замечательно поработала милочка. Да, мое распоряжение засекретить данные о времени прибытия в порт и отбытия из него Зилантийских судов выполнено?
– Разумеется. Данные под флагами каких государств, с каким грузом, когда и как они прибывают в порт Альма Матер и отбывают из него поступают непосредственно от начальника порта прямо ко мне, минуя остальные инстанции. Начальник порта наш человек, так что утечка информации исключена.
– Где последние данные?
– В сейфе. Я решила, что так надежнее.
Дагмар подошла к портрету, изображавшего царя батюшку Андриана со скипетром и державой, висевшему на стене около письменного стола, отодвинула его в сторону. За портретом оказался стальной сейф гномьей ковки, сняла с шеи ключ с причудливой фигурной бороздкой…
– Не надо, – тормознула ее Миледит, – он надежно охранял секреты Андриана, пусть теперь сохранит наши секреты.
– А в чем дело? – удивилась Дагмар.
– Скоро поймешь. Пусть сначала поработают мои профессионалы. Кстати, боюсь, мы им здесь мешаемся. Чем меньше этой ночью народу во дворце, тем лучше для дела. Об этом меня мои люди особо просили. А не прогуляться ли тебе царица к своим подданным? – Миледит встала из‑за стола, подошла к окну, – пока они твой сад не спалили.
– Не пойду, – заупрямилась Дагмар.
– Это еще что за фокусы? – нахмурилась Миледит.
– Да эти твои профессионалы… – царица явно была в смятении, – …не пойду!
– Чем они тебе не угодили?
– Да ты посмотри! Вот ведь и вправду из грязи в князи! В первый же вечер всех споили да так, что меня собственный подданный на глазах у всех чуть не изнасиловал.
– Это у них манера работы такая, – усмехнулась Миледит, – довольно дикая, но результативная. Кощея‑то они уработали! И никакое бессмертие ему не помогло. Так, нечего из себя девочку строить!
– Это ты мне?
– Тебе, тебе. Будь проще и к тебе потянутся люди. Пошли, поддержим начинания наших новых князей. Народные гуляния в полном разгаре. Главное улыбайся своим подданным. И если даже тебя кто‑нибудь за что‑нибудь ущипнет, не надо оскаливаться и кусаться. Забудь про свои атавистические привычки.
Иван едва успел заскочить в какой‑то закуток. Двери распахнулись. По коридору прошествовала Миледит, таща за собой упирающуюся Дагмар.
– Не бог весть что, – удовлетворенно хмыкнул Иван, – но уже кое‑что. Надо бы для пользы дела сейфик бомбануть. Мало ли какие там полезные секреты схоронены?
Перед мысленным взором Ванюши предстала горка золота, лежащая поверх секретных документов в сейфе Андриана. Не откладывая дела в долгий ящик, Иван немедленно ринулся добывать полезные секреты. Сейф, вмурованный в стену, не давал ему возможности даже ноготком зацепиться за крышку. Сделан он был очень и очень качественно. Но разве Ванюшу могут остановить такие мелочи? Он закатал рукав, сжал кулак, размахнулся…
Подозрительные звуки за стеной заставили его встрепенуться. Иван вернул картину на место, нырнул под стол, и сделал это, надо сказать очень вовремя. С еле слышным шуршанием часть стены рабочего кабинета царя Андриана отъехала в сторону, и оттуда вышел думный дьяк посольского приказа Феофан.
– Эх, вы, басурманские рожи, – радостно хихикая, дьяк просеменил к картине, небрежным жестом отодвинул ее, и спокойно открыл сейф ключом, извлеченным из кармана кафтана, – кого объегорить хотели. Я еще когда царь батюшка Андриан в добром здравии был дубликатом обзавелся, хи‑хи…
Феофан начал азартно рыться в бумагах, которыми сейф был набит до отказа. Это было не удобно. Тогда дьяк схватил всю кипу, подтащил к столу и вывалил бумаги на столешницу, сметя ими на пол золотую чернильницу непроливайку, и набор гусиных перьев. Ванюша замер. Перед его носом на тот же пол спланировал лист пергамента. Если Феофан полезет поднимать, все пропало! Однако дьяку, видать, было плевать на царский письменный прибор. Его гораздо больше интересовали последние документы, спрятанные в сейф царицей Дагмар. Над головой Ванюши шуршали перелистываемые дьяком листы бумаги. Иван поднял чернильницу, взвесил ее в руке, прикидывая, стоит ее нести в ломбард или нет? Решил что стоит, и сунул письменный прибор в карман. Тянула непроливайка как минимум на полкило.
– Ага! Вот они! Пойдет наш кораблик под франкскими флагами послезавтра к вечеру. Груз обычный. Меха, соболя, но это сверху. А под ними сундуки с каменьями драгоценными, и золотом о двухсот пудов. Это сколько ж получается? Ага… да, это последнее. Больше в казне Андриана остаться было не должно. Всю подчистили гады! Ей Богу! Я, как исконно русский человек, истинный патриот, можно сказать, просто не имею права пройти мимо… и не урвать свой кусок! Обязательно солью информашку мадам Конг за десять… нет, за двадцать процентов от этой суммы!
Иван прикинул навар истинного, исконно русского патриота, и его качнуло. «Эх, вот у кого учиться надо! По мелочам не работает!». Ванюшу откровенно душила жаба.
– …Кого я только в своей жизни за деньги не сдавал, – ностальгически вздохнул Феофан, – Этих этим, тех тем. Даже Дагмар Зилантии сдать умудрился. Умный человек завсегда свою выгоду найдет. Так, однако, лирику в сторону. В связи с тем, что царская казна уже пуста, надо сворачиваться. И сворачиваться с шиком, красиво. На этот раз я не только Зилантийцев сдам мадам Конг, а еще и мадам Конг сдам Зилантийцам. И поучаю за это двойной навар! Они друг друга уничтожают, а мне прямая дорога на престол. Феофан Первый… звучит! – дьяк посольского закинул нога ногу, чуть не заехав под столом Ванюше по носу, и судя по всему, прямо сидя в кресле приосанился. – Не, хлопотное это дело. Завистники, интриги. Еще прибьют, не дай Бог. Да и на фига мне эта морока с такими‑то деньгами? Мои двадцать процентов с мадам Конг как минимум на полмиллиона тянут, а с Зилантии я и того больше сдеру. Хорошо, что гномы такую приятную вещь как банки придумали. Очень мне нравится их услуга: тайные вклады. Будем брать чеком на предъявителя. На кого бы записать? На тещу? Нет, та еще стерва. Может на тестя? А что, я с ним вчера пил. Мировой мужик. Точно, долю мадам Конг на него запишем, и я чист. Так, а на кого скинуть Зилантийскую сумму? Может на племянника? Не, промотает, или за кордон рванет с моими денежками. На кого же записать?
Ванюшу так и подмывало выдвинуть свою кандидатуру. Он даже начал жевать рукав, чтобы сдержать порыв.
– Там все‑таки в два раза больше чем я получу от мадам Конг…
Ваня окончательно припух. Они вдвоем с Кощеем столько не поимели с Миледит, сколько этот исконно русский патриот.
– Не, не буду я ничего писать на тестя. Он ить вчера гад на кувшин больше меня выпил! И на племянника не буду, и на тещу. Лучше, как всегда. Запишу все это на своего внебрачного сына… который еще не родился. То бишь, на себя родного. Завещание на сынулю, и документики новые я еще на прошлой неделе справил, так что прощай думный дьяк посольского приказа Феофан, и здравствуй купец первой гильдии Федул Феофанович! Неплохо я позаботился о своем не рожденном сыночке, – потер ручки Феофан, – один только сегодняшний день добавил почти 10 % к моему основному капиталу…
Ваня схватился рукой за сердце, часто‑часто подышал, успокаивая нервы, потом вытер холодный пот со лба, выдернул из кармана чернильницу, еще раз взвесил ее в руке, и понял, что дьяку не жить.
– Так, с пиратами я встречаюсь завтра… где мне эта ненормальная встречу‑то назначила?
Феофан выдернул из кармана кафтана сложенный вчетверо лист пергамента, развернул его, и начал читать.

Когда сам знаешь что махнет черным крылом… 

– Тьфу! Матрешка узкоглазая! Хоть бы раз по‑человечески написала. Ломай теперь голову, когда.
Иван понял, что послание будет зашифрованное, и возможно длинное, схватил с пола гусиное перо, открыл царскую чернильницу непроливайку, и начал торопливо строчить на так удачно слетевшем к нему со стола пергаменте.
– Угу… попробуем снова. Значит так.

Когда сам знаешь что махнет черным крылом 
Затмив солнечный свет над Альма Матер 
Я буду ждать тебя там, где никто не видит никого 
Кроме единственного, да…но не тебя зараза! 
Когда глаза лукавых сводников зажгутся в темноте 
И полыхнут призывно красным светом 
Я буду ждать тебя мерзавец в тишине 
С подробнейшим докладом и ответом 

– Тьфу на тебя, тьфу! И еще раз тьфу! – душевно сказал Феофан, пряча послание в карман. – Нехристь басурманская. Еще обзывается! Я ей за жалкие двадцать процентов всю казну Андриана слил! А сколько она поимела на чисто Зилантийских товарах? Все! Вот теперь точно ее сдам, и совесть мучить не будет. И не Миледит, а самому кардиналу сдам! Уж я то знаю где его людишки базируются. Слава Богу, они хоть не шифруются. Свои дела у входа в порт проворачивают. Место встречи изменить нельзя! Так, значит, завтра сначала закладываю Зилантийцев мадам Конг, а потом мадам Конг закладываю Зилантиийцам. Решено! Последняя операция и за кордон, туда где много, много диких обезьян. А то до сих пор не знаю что это за зверь такой, которым меня постоянно обзывают!
Дьяк закинул все бумаги обратно в сейф, запер его, дернул за подсвечник, висевший на стене, заставив часть стены отъехать в сторону, и скользнул в темноту потайного хода, который немедленно закрылся за его спиной.
– Вот это удача! – из‑под стола вылез ошеломленный Иван. Присыпал свежие чернильные строчки песком, стоявшей в отдельной золотой чашечке на столе, и как только они подсохли, сложил лист в четверо, и засунул в карман. Затем подумал, высыпал остатки песка из чашечки на пол, а чашечку отправил туда же, в карман. Она весила не меньше чернильницы. В голове Ванюши зарождался очередной гениальный план. Рот его растянулся до ушей. Новоиспеченный князь чувствовал себя сказочно богатым. От Миледит он получил немало, но то, что маячило перед ним в перспективе, было гораздо круче. – Ладно, искать Кощика, – очнулся Ванюша от сладостных мечтаний. – И где же наш Кощик?
Подельщик обнаружился на третьем этаже. Он сам вышел на Ванюшу мрачный и злой.
– Как дела?
– Тсс… – пошипел Кощей, прикладывая палец к губам.
Схватив Ивана за руку, он затащил его за портьеру, прикрывающую окно. Из‑за поворота вышла мрачная фигура в сутане, настороженно огляделась по сторонам и вновь исчезла в коридоре.
– Ничего сделать не могу, – прошептал Кощей, – крутится около спальни принцессы, и как его оттуда выманить не знаю. А мне туда надо позарез. Пытался помагичить, сразу насторожился гад. Чует, сволочь!
– Есть идея.
– Ну?
– Надо его отвлечь. Ща организую, – и Ванюша не дожидаясь согласия напарника, покинул убежище и двинулся прямиком в запретный коридор, слегка покачиваясь, и насвистывая какой‑то бравурный мотив. Он старательно косил под загулявшего гостя, которому море по колено.
– Слышь, халдей, – обратился он, подваливая к монаху, – тут я типа одну подругу закадрил. Не сдашь спальню принцессы на ночь? Ей она сейчас ни к чему, а я по быстрому. В долгу не останусь.
От такой наглости монах слегка опешил.
– Что за глупости… – выдавил он из себя.
– Почему глупости? – возмутился Ванюша, – с дамами я всегда на полном серьезе: за уши и в седло. Кстати, за седло плачу отдельно. Ну, что? По рукам?
До монаха, наконец, дошло, что над ним откровенно издеваются.
– Ах ты смерд! Думаешь если тебя князем сделали, то ты…
Он вскинул руки вверх. Между морщинистыми ладонями начал разгораться огненный шар.
– А вот свечку держать не надо. Знаю я вас. Либо советами замучаете, либо помогать приметесь, а мне там и одному маловато будет. Кстати, цыпочка уже пять минут за поворотом топчется, а ты тут ее мурыжишь.
– Какая цыпочка?
– Дагмар.
Монах ошалело посмотрел на Ивана, загасил огненный шар и ринулся к повороту, за которым стоял офигевший от наглости Ванюши Кощей. Монах несколько мгновений пялил на него глаза, потом резко развернулся.
– Правильно мыслишь, мужик, – одобрил его действия Ванюша, заряжая кулаком монаху про меж глаз, – ко мне задом поворачиваться не стоит.
Святой отец брыкнулся на пол.
– Ну, и что ты сделал? – сердито спросил Кощей.
– Отвлек.
– Ладно, тащи в опочивальню. А насчет цыпочки мы с тобой потом потолкуем.
Ваня схватил монаха за полу рясы и поволок за собой. Когда он притащил свою жертву в спальню принцессы, Кощей уже шарил там, методично обнюхивая все углы.
– Куда его? Может, под кровать спрячем? – спросил Ванюша.
Кощей мельком глянул на него, отвернулся, но тут же снова рывком развернулся назад.
– Ваня, ты за что его тащишь?
Ивана удивленно посмотрел на Кощей, потом перевел взгляд на руку. В ней был зажат черный хвост с мохнатой кисточкой на конце. Взгляд Ивана скользнул дальше…
– Черт… – слабым голосом сказал Иван и начал оседать рядом со своей жертвой.
– Твою мать! Только этого мне не хватало! – взвыл Кощей.
Это было последнее, что услышал Ванюша, прежде чем сознание его отключилось.

22

В себя Ванюша пришел от мощных оплеух, которыми награждал его Кощей.
– А? Что? Что случилось? – вскинулся Иван.
– Сейчас узнаешь! – Кощей с самым зверским выражением лица с наслаждением влепил новоиспеченному князю еще одну оплеуху.
– За что? – обиделся Ванюша.
– За это за самое!
– Ну, подумаешь, в обморок упал, – надулся Иван. – Мне маманька всегда чертями пугала. Боюсь я их немножко… Должна же у меня быть хоть какая‑нибудь фобия.
– Какая к черту маманька, какая фобия! – взревел Кощей, – ты что сволочь делаешь!
– А при чем здесь моя мама? – обиделся Иван.
– Ты зачем ей вина налил?
– Кому, маме? – Иван ничего не понимал.
– Машке, придурок!
– Во‑первых не Машке, а Черногору…
– Да какая разница? Ты можешь в свою тупую голову вбить, что некоторые мужики не пьют?
– Нет. Он что больной?
– Здоровый! – прошипел Кощей.
– Тогда все нормально. Я где‑то слышал, что на халяву пьют даже язвенники и трезвенники.
– Тьфу! Вставай, придурок! Пошли спасать!
– Кого, Машку? В смысле Черногора?
– Нет, царицу и Миледит. Неужто сам не слышишь?
– Нет, – помотал головой Иван, который до конца еще не пришел в себя.
– За мной!
Кощей рывком поднял Ванюшу с пола, и чуть не пинками погнал его из опочивальни принцессы вон. Они бегом проскочили лестничные пролеты, пронеслись через разгромленный пиршественный зал, и через распахнутую дверь выбежали на волю, в царский сад. Там на берегу пруду в живописном беспорядке лежали тела упившихся в зюзю придворных, догорал, сооруженный из столов костер, над которым булькал котелок, и гомонили немногочисленные выжившие после принятия лошадиных доз спиртного гости.
– Сто золотых на царицу!
– Двести на Миледит!
– Отвечаю, и ставлю столько же сверху на сладкоголосую Мари!
Кто, что и на что ставил в темноте, разобрать было трудно. Догоравший костер много света не давал. Кощей поднял одного из относительно трезвых гостей одним рывком за грудки с земли.
– Где Машка?
– А‑а‑а… сладкоголосая Мари? Там!
– Где там? – прорычал Кощей.
– В пруду.
– Что!!?
– Она захотела сварить уху, – пояснил придворный, – мы были не против, и спустили пруд. Собрали рыбку… а потом она сказала, что грязевые ванны очень полезны для здоровья, и столкнула туда царицу и Миледит, которые на гуляния пришли.
– А потом? – с ужасом спросил Иван.
– А потом объявила начало боев без правил среди девочек… в грязи.
– И? – схватился за голову Кощей.
– И шестой раунд, – икнул придворный, – сладкоголосая Мари побеждает.
И только тут глаза Ивана и Кощея, привыкнув к темноте, разглядели три копошащиеся в грязи фигуры. Вот одна из них сумела вырваться из объятий противниц или противницы и выползла на траву. В неверном свете костра Ванюша опознал с головы до ног заляпанную тиной Миледит. Волосы на ней стояли дыбом, под глазом набухал синяк, из носа капала кровь. Увидев Кощея с Ванюшей, она зарычала.
– Идиоты! Вы кого во дворец привели?
– Это наш лучший профессионал, – заторопился Иван, – когда у нас что‑нибудь не получается, мы подключаем ее. Зачищает всех!
– Так остановите ее, пока она царицу не зачистила!
И тут в свете костра появилась сладкоголосая Мари. Внешне она выглядела не лучше Миледит, но зато была явно в более лучшей физической форме: она волокла за собой за волосы царицу Дагмар.
– Вот ты где! – обрадовался оборотень, отпуская волосы царицы, – мужики, держите ее, сейчас я с ней дальше буду разбираться.
– Остановите ее! – взвизгнула Миледит.
Ваня и Кощей перехватили рвущуюся в бой княжну.
– Уберите ее! – Миледит была явно в панике, – и вообще такого профессионала надо держать на цепи!
– Отпустите меня! – бушевала Мария Недалекая, – у меня еще пара раундов заказана!
– Да, да, – подтвердил пьяный голос из кустов, – она обещала продержаться восемь раундов против всех.
– Она или они? – потребовал уточнения Кощей.
– Не помню, – честно ответил загулявший придворный.
Иван же ничего уточнять не стал. Перекинув грязную, как чушку, «сестренку» через плечо, он схватил за руку Кощея и поволок за собой.
– Валим на постоялый двор. Ее срочно в ванну надо.
– И то верно, – согласился бессмертный злодей, – только потом сразу хату надо менять. Миледит то нас может и простит, а вот царица вряд ли. Да заткни ты ей рот!
Рот Марии Недалекой болтался где‑то за спиной Ивана, так как пятая точка ее созерцала зенит с могучего плеча «братишки», а потому заткнуть его Ванюше было несподручно. В связи с этим исход новоиспеченных князей из царского дворца происходил под изумительные по красоте рулады сладкоголосой Мари:
– Я еще вернусь, шлюхи! Вы у меня попляшете!!!

* * *

Иван выскочил из кареты.
– Давай его сюда.
– Сейчас, – пропыхтел Кощей, осторожно подсовывая руки под окончательно окосевшую Марию Недалекую.
С козлов послышалось недовольное мычание. Немой кучер недвусмысленно намекнул, что пора бы и расплатиться за его труды праведные.
– Дай ему пару медяков, – приказал Кощей.
Ванюша покопался в карманах, кинул немому горсть монет, и принял из рук подельщика бесчувственное тело Черногора. Бесчувственное, но такое аппетитное, что Ванюша невольно засопел, пытаясь совладать с гормонами.
– Неси ее в спальню.
– Сначала в ванну, – возразил Иван, пинком ноги распахивая дверь постоялого двора.
– Позаботься о лошадях, – приказал Кощей нарисовавшемуся около него слуге, и поспешил за другом. – Все хотел спросить, а что такое ванна?
– Темнота, – пропыхтел Иван, громыхая сапогами по лестнице. – Это такая емкость белая, в которой моются целиком… без одежды.
– А‑а‑а… ты бочку имеешь в виду? Никогда не видел белых бочек.
– Не, скорее корыто. В бочке утопнуть может.
– Да зачем корыто?
– Надо же его отмыть и в чувство привести. А холодненькая водичка в этом деле лучше подспорье.
– Так, – решительно сказал Кощей, вырывая из рук Ванюши Марию Недалекую, – в чувство его буду приводить я! А ты распорядись насчет корыта… и тазика. И попробуй только сунуть в ее комнату свой длинный нос.
– Его, а не ее.
– Ну да, я так и сказал.
Иван поспешил на поиски слуг. Найдя, отдал распоряжение раздобыть корыто побольше, и доставить его вместе с тазиком и двадцатью ведрами колодезной воды в их личные апартаменты. Скоро комната Марии Недалекой превратилась в нечто напоминающее баню. Иван сидел в соседней комнате и молча переживал за своего болезного четвероногого друга. Ванюша по‑прежнему был убежден, что только страшная, неизлечимая болезнь может заставить нормального мужика отказаться от халявной чары зелена вина. Из комнаты оборотня до него доносились довольно характерные звуки.
– Бе‑е‑е…
– Вот умница, а теперь сюда.
Характерный плеск говорил о том, что оборотня в очередной раз плюхнули в ледяную воду.
– Буль… Буль… Бе‑е‑е…
– Ничего, полезно. Вот проспишься, я тебе еще отдельно за это безобразие всыплю.
– Не виноватая я! Это все Ванька! Бе‑е‑е…
– Ты еще скажи, он сам пришел! – обиделся Ванюша.
– Кто? – не понял Кощей.
– Зеленый Змий.
– Я те дам Зеленый Змий! Молчи там, не вякай, – сердито откликнулся из‑за двери Кощей, – с тобой на эту тему у нас еще будет беседа. Говорил же тебе урод, не наливай ей!
– Не говорил! – заупрямился Ванюша.
– Говорил!
– Уже потом говорил, когда он надраться успел.
Возразить Кощею было нечего, а потому он ограничился тем, что в очередной раз макнул оборотня в корыто.
– И чего она с этими бабами не поделила? – Неосторожно высказал вслух свое недоумение Иван.
Ой, напрасно он это сделал.
– Да я их проституток… – тут же начала бушевать Мария Недалекая, – …а ну, пусти меня!
Дверь, разделяющая комнаты заходила ходуном. Кощей с трудом удерживал рвущегося в бой оборотня. Иван на всякий случай подпер дверь с другой стороны. И как назло именно в этот момент к ним пожаловала заказчица. Непонятно как за такое короткое время Миледит сумела привести себя в порядок, но она была чистенькая, элегантно одетая, и очень, очень злая.
– Ну и как вы объясните поведение вашей сотрудницы на царском балу? – в тихом бешенстве прошипела она.
– Так вы поймите, – взмолился Иван, тело которого подпрыгивало от ударов по двери с другой стороны, – она же профи, все время, вроде, при нас, а не при делах. Озверела от безделья. А тут такой дурацкий приказ: не зачищать, а отвлекать. Да так, чтоб все при этом живы были. Она и растерялась.
– Что значит растерялась? Что это за профессионал такой?
– Замечательный профессионал. Экстра класса. Только вот с заданием для нее мы немножко лоханулись. Отвлекать не ее профиль. Вот она думала, думала, стакан думала, второй думала, третий… и ничего лучше боев без правил не придумала.
– Ненормальная! Вы хоть что‑нибудь во дворце разнюхали? Стукача нашли?
– Разумеется, мадам! Завтра ночью будьте со своими людьми у входа в порт, и мы его вам сдадим.
– А почему не сейчас?
– Потому что я долго дверь не удержу. Наш профи с катушек съехал, и очень хочет кого‑нибудь убить.
Ванюша жалобно ойкнул. От очередного удара разделяющая комнаты дверь треснула.
– Ладно, завтра ночью у входа в порт. – Миледит слегка изменилась в лице, и поспешила слинять от непредсказуемых, взрывоопасных наемников.

* * *

Через час, Мария Недалекая, все же угомонилась. Кощей вышел из ее комнаты мокрый, взмыленный, осторожно прикрыл за собой покосившуюся дверь.
– Ну, как он? – спросил Иван.
– Спит. – Бессмертный злодей плюхнулся в кресло, сдернул со стола кувшин. – Что здесь?
– Рассол.
– Это Машке на утро, – Кощей поставил кувшин на место. – Добудь что‑нибудь посущественнее.
– Сейчас, – поднялся Ванюша. – Слушай, Казимир, а чего ты Черногора Машкой зовешь? – он высунул голову за дверь, – Человек! Вина!
– Для конспирации, болван!
– А‑а‑а… – Иван вернулся на место.
Беседа возобновилась, как только слуги исполнили заказ, и закрыли за собой дверь. Иван наполнил кубки.
– Ну, и чего ты успел разнюхать? – спросил Иван, пригубив душистое, ароматное вино.
– Кое что, – Кощей тоже пригубил, чмокнул губами, – без магии, конечно многого не достигнешь, но то, что Дагмар заколдована голову на отсечение даю… если это вообще Дагмар.
– Вот даже как? А что насчет Загляды?
– Ничего! Какой‑то придурок, понимаешь, изволил упасть в обморок при виде заурядного черта, и мне пришлось потратить уйму времени, чтобы привести его в чувство. А потом пришлось со всех ног сбежать спасать заказчицу и Дагмар от одной полоумной девицы.
– Не повезло.
– Не повезло. – Кощей допил кубок. – Да, а что это ты наобещал Миледит насчет порта. Где ты ей раздобудешь стукача?
– Казимир, – расплылся Иван, – ты же работаешь с профессионалом! Пока вы с Машкой дурью маялись, я за вас, считай все сделал.
– Рассказывай!
Иван не заставил себя упрашивать, и выложил подельщику как на духу все, что произошло с ним в личном рабочем кабинете царя Андриана.
– Угу, значит осталось только вычислить место встречи Феофана со связным мадам Конг, – оживился Кощей, – Дай‑ка свою бумажку.
Иван вытряхнул из кармана пергамент.
– А что там у тебя еще оттопыривается?
– Да так, сувенирчики на память.
Иван продемонстрировал Кощею письменные принадлежности царя Андриана.
– У тебя явно криминальные наклонности, – неодобрительно покачал головой Кощей.
– Первоначальный капитал, всегда сколачивался неправедным путем, – возразил Ванюша. – Не отвлекайся.
Кощей хмыкнул, и углубился в изучение пергамента.
– Да‑а‑а… намудрила. Где бы это могло быть? И когда?
– Да какая разница? – пожал плечами Иван, – завтра с утра пораньше установим за дьяком слежку…
– А где ты его найдешь? Да он уже, небось, залег на дно, раз решил сделать ноги.
– О‑о‑о…. тогда давай думать.
И они начали думать…
К утру головы у обоих были квадратные, глаза осоловелые, а воз, как говорится, был и ныне там. Нет, идей‑то у них хватало. Особенно у Ванюши. Десятки идей, но все они при тщательном анализе отбрасывались как несостоятельные.
– Я, кажется, понял! – Иван отставил в сторону очередной опустевший кувшин.
– Ну?
– Это дракон!
– Обалдел?
– Точно тебе говорю! Смотри, что она пишет: Когда сам знаешь что махнет черным крылом.  Черное крыло! Это же Черный дракон!
– Дракон кто, а не что.
– Это она специально зашифровала, чтоб никто не догадался.
– Тогда почему дракон, а не ворон?
– Так дальше смотри! Затмив солнечный свет над Альма Матер.  Какой ворон затмит солнечный свет? А у дракона размах крыльев ого‑го! Точно тебе говорю, дракон, который летит гадить на Зилантийское посольство.
– Вообще‑то в этом что‑то есть, – оживился Кощей, вылез из‑за стола, подошел к двери. – Эй, кто‑нибудь!
Перед ним тут же появился слуга с двумя кувшинами вина.
– Это ты молодец, а то у нас все кончилось. А скажи‑ка милейший, в какие часы обычно Черный дракон прилетает на Зилантийское посольство гадить?
– По утрам он обычно завтракает, потом переваривает пищу, а к полудню данной пищей, в уже переработанном виде, – деликатно хмыкнул слуга, – делится с Зилантийским посольством.
– Молодец! Держи! – Сунув в руки опешившему от такой щедрости слуге полновесный золотой, Кощей вырвал у него из рук кувшины, захлопнул ногой дверь ногой и вернулся к столу. – Кажется мы на верном пути. Это будет в полдень. Теперь вопрос где?
– Да, это задача. Там, где никто не видит никого… 
– Чушь какая‑то.
– Так это ж проще простого, – осенило в очередной раз Ванюшу.
– Ну?
– Около посольства и будет встреча. Дракон прилетает, гадит.
– И?
– Все на него смотрят, и естественно не видят никого.
– …кроме единственного, – напомнил Кощей.
– Разумеется! Все же смотрят на дракона, и видят только его! Значит в двенадцать дня у Зилантийского посольства.
– А при чем тогда здесь лукавые сводники, глаза которых зажгутся в темноте?
– А это наверняка члены Зилантийского посольства. Они все лукавые. А такой кучей драконьего дерьма да с размаху да по голове! Из глаз точно искры посыплются, а потом потемнеет.
– Почему потемнеет?
– Да их же с головой засыплет.
– Не, не пойдет. Я объем желудка дракона знаю. По колено, по шею там… но не с головой. И потом чем они дышать будут? Ушами? Задохнулись бы давно. А я точно знаю. Все члены Зилантийского посольства пока живы и здоровы.
– Тьфу! Дай ка еще раз прочитаю. – Иван подтянул к себе листок.

Когда сам знаешь что махнет черным крылом 
Затмив солнечный свет над Альма Матер 
Я буду ждать тебя там, где никто не видит никого 
Кроме единственного, да…но не тебя зараза! 
Когда глаза лукавых сводников зажгутся в темноте 
И полыхнут призывно красным светом 
Я буду ждать тебя мерзавец в тишине 
С подробнейшим докладом и ответом 

– Есть! – Ванюшу посетила очередная гениальная идея.
– Ну?
– Тут надо мыслить широко, – Иван отхлебнул прямо из кувшина, самодовольно улыбнувшись.
– Да говори ты! Не томи.
– Послание можно разбить на три части. Две первые строчки – время, пять следующих – место, а две последние смысловой нагрузки не несут. Там одни эмоции. Здорово, видать достал наш дьячок мадам Конг.
– Ничего нового ты мне не сказал.
– Новое это место. Я его вычислил.
– И где оно?
– В тюрьме!
Кощей вырвал из рук Ивана листок.
– И с какого боку тут тюрьма?
– С того, где томятся самые опасные преступники. В одиночных камерах. Сидят и не видят никого!
– Ну, конечно, кроме единственного! – ехидно хмыкнул Кощей, потом задумался, – себя и своей горькой доли. Гммм… так, а крылатые сводники, у которых глаза загораются?
– Так это просто. Когда привозят новую партию, у зэков сразу глаза загораются…
– Да как они их увидят? Они же в одиночках сидят!!!
– Да что ты ко мне пристал? Сам спрашиваешь и сам орешь.
– Тьфу! – Кощей безнадежно махнул рукой.
Очередная гипотеза не выдержала проверку на прочность. Скрипнула дверь. На пороге появилась Мария Недалекая в пестром халатике поверх воздушного пеньюара. Как сомнамбула прошла к столу, и начала отнимать у Ивана кувшин. Девицу явно мучил сушняк.
– Тебе не этот, – всполошился Кощей, и сунул ей в руки кувшин с рассолом.
Мария немедленно к нему присосалась. Зрачки начали фокусироваться, и взор стал осмысленным. Девушка нащупала рукой кресло, и обессилено опустилась на него.
– Ну, и что на тебя вчера нашло милая? – ласково спросил Кощей, голосом не сулящим ничего хорошего.
Девушка съежилась, сквозь щелки глаз виновато посмотрела на бессмертного злодея.
– А что на меня вчера нашло?
– Да ты никак ничего не помнишь? – засмеялся Иван, – ну, ты вчера дал, Черно…
– Мария, – строго оборвал его Кощей, и вновь повернулся к девушке. – Что и вправду ничего не помнишь?
– Ну, не совсем…
Как оказалось, последнее, что помнил об этом злополучном вечере оборотень, это появление царицы с Миледит, и презрительные фразы, которыми они обменялись.
– Улыбайся Дагмар, улыбайся. Ради общего дела придется пообщаться с быдлом.
– А она действительно сестра этой деревенщины?
– Вряд ли. Скорее всего, мелкая шлюшка, которая по очереди спит с вашими новыми князьями…
Они не знали, что чуткое ухо оборотня, слышит далеко.
– А дальше у меня в глазах потемнело и… ничего не помню. Все было как в тумане, – девушка виновато склонила голову.
Кощей побагровел. Иван стиснул кулаки.
– Ты знаешь, Маша, я тебя прощаю, – справившись с эмоциями, выдавил из себя Кощей.
– Могу добавить сестричка, – Ванюша тоже постарался взять себя в руки. Ему почему‑то тоже стало очень обидно за Черногора. – Могу добавить, что ты заставила вчера себя уважать. Этот банкет во дворце запомнят надолго.
Мария сразу приободрилась, и даже попыталась улыбнуться.
– А что это у вас такие глаза красные? Вы что, всю ночь не спали?
– Некогда было. Вон, загадки разгадываем, – кивнул головой Кощей на лежащий на столе лист пергамента. – Здесь зашифровано место и время встречи посыльной мадам Конг со стукачом, которого Ванька во дворце засек. Ни чего не получается, а времени в обрез.
Девушка взяла в руки пергамент, скользнула по нему глазами.
– И чего тут непонятного? – удивленно пожала она плечами, – в десять часов вечера в городском парке у фонтана влюбленных.
Кощей с Иваном ошеломленно переглянулись.
– Объясни, – потребовал Кощей.
– Да чего там объяснять? Черные крылья затмят солнце. Крылья ночи. Крылатые сводники. Амуры в Альма Матер есть только в городском парке у фонтана влюбленных. Они ж там вместо фонарей работают. Им в десять вечера в глазках светильники зажигают.
– Казимир, – расстроился Ванюша, – ну, я то по жизни дурак, а ты каким местом думал?
– Отстань, без тебя тошно, – Кощей был тоже расстроен, – боюсь, на меня негативно действует общение с тобой. Начинаю думать, что глупость это заразно.
– Сестричка, держись от меня подальше, – посоветовал Иван, – а то не дай Бог, инфекцию подхватишь.
– А что такое инфекция?
– Так, хватит пустозвонить, – прервал дебаты Кощей, – завтра… нет, уже сегодня» идем на дело. До вечера надо успеть отоспаться, и разработать детальный план операции, которую предлагаю назвать операция «мадам Конг». Возражения есть?
– Есть, – Ванюша зевнул, и сладко потянулся, – предлагаю просто отоспаться. А все детали операции уже давно сидят здесь. – Он выразительно постучал костяшками пальцев по голове.
Кощей прислушался к ответному гулу и решительно сказал:
– Твой план забракован. Будем обсуждать новый. А теперь немедленно спать. К вечеру все должны быть как огурчик!

22

Вечером, в комнатах постоялого двора, занимаемых друзьями, начались жестокие дебаты. Нет, причиной был не гениальный план Ванюши, который решал все проблемы, да еще и сулил немалую прибыль. Он, не смотря на утверждение Кощея накануне, был принят и утвержден единогласно. Только один пункт в нем кое‑кого не устраивал. Иван предложил Машку на дело не брать, как ненадежного элемента. Мария Недалекая очень сильно возмущалась. Кощей склонялся то к мнениям одной, то другой стороны, но, в конце концов, Машка победила.
– Вы без меня обязательно во что‑нибудь вляпаетесь! И вообще, как вы представляете себя вдвоем у фонтана влюбленных без дамы? Вас же неправильно поймут.
Аргумент был убойный, он и решил дело. Короче к десяти часам вечера, Иван уже прогуливался под ручку со своей очаровательной «сестренкой», пяля глаза на статуи амурчиков которым парковые служащие уже зажигали глазки. Кощей с букетиком цветов болтался в отдалении, делая вид, что ждет свою даму сердца, которая, как и положено прекрасной половине человечества, запаздывает. Влюбленных парочек у фонтана становилось все больше и больше, и к тому времени как парковые служащие закончили зажигать светильники в глазках амуров, около него было вообще не протолкнуться. К счастью надолго они не задерживались. Влюбленные подходили к фонтану, бросали в воду мелкие монетки, целовались, и неспешно удалялись.
– Что этот фонтан, медом что ли намазан? – удивился Иван, продолжая рассматривать амуров, беспечно писавших серебряными струйками в фонтан.
– Темный ты. Неужто этот обычай не знаешь?
– Какой обычай?
– Накануне свадьбы приходить к фонтану. Тот, кто около него поцелуется и что‑нибудь пожертвует богу любви Эросу, будет счастлив в супружестве до конца жизни. Сюда ради этого со всей страны будущие молодожены съезжаются. Слушай, чего ты на них уставился? – Марии стало интересно, что особенного нашел Иван в амурчиках.
– Да вот не пойму: если они только и делают, что воду портят, кода же тогда своими прямыми обязанностями занимаются?
– Какими обязанностями?
– Ну, лук, стрелы, как положено.
– Зачем амурам луки и стрелы?
– Чтобы влюбленным в сердце стрелять.
– Ваня, они же не киллеры. Зачем им расстреливать влюбленных? О чем ты говоришь?
К ним приблизился Кощей.
– Не отвлекайтесь, – недовольно буркнул он, – Феофана прозеваете.
– Не прозеваем, – успокоил его Иван, прекращая созерцать лукавых сводников. – Главное чтобы он нас прозевал. Если опознает, может насторожиться. Так что старайтесь не попадаться ему на глаза.
– Согласна. Надо быть как можно неприметней, а ты нас демаскируешь, – прошипела Мария, – так что отойди подальше Казимир, втроем мы не правильно смотримся.
– Да, а то еще подумают, что у нас шведская семья, – хихикнул Иван.
– Это как? – не поняла Мария.
– Это когда втроем живут.
– Тьфу! Извращенец, – сплюнула Машка.
Кощей же после слов Ивана отлетел от них как ошпаренный, и чуть не налетел на Феофана, который спешил к фонтану. Бессмертный злодей поспешил зарыться физиономией в свой букет, и только благодаря этому не был опознан. Мария Недалекая, исключительно в целях конспирации подпрыгнула, повисла на бычьей шее Ванюши и впилась губами в его уста. Как только дьяк замешался в толпе влюбленных парочек, Иван с трудом оторвал от себя «сестренку».
– А еще меня извращенцем называешь. Я ж тебе объяснял, что у меня правильная ориентация.
– Все‑таки не долечила тебя Ягуся, – рассердился почему‑то оборотень.
– Тихо! Клиент вышел на цель.
Мария оглянулась. Феофан подошел к даме в элегантном платье из желтого шелка, ниспадающего по плавным изгибам тела до пят. Лицо связной мадам Конг прикрывала широкополая соломенная шляпка, и веер, которым она небрежно обмахивалась. Переговоры длились не долго. Выслушав Феофана, дама вынула из сумочки чек, молча передала его дьячку, развернулась и пошла в сторону аллеи влюбленных. Феофан, дрожащими руками, убрал чек в карман, радостно подпрыгнул и помчался в противоположную сторону.
– За ним, – распорядился Иван.
– А как быть с этой мадам?
– Нас она пока не интересует.
– Зато Казимира, кажется, интересует. Что он делает? – ужаснулась Мария.
Иван обернулся. Бессмертный злодей, раскинув руки, шел навстречу связной.
– Ну, наконец‑то, дорогая! Я уж думал ты не придешь, – Кощей заключил в объятия оторопевшую мадам и начал осыпать ее страстными поцелуями.
– Он что, с ума сошел? – ужаснулся Иван.
– Да что вы себе позволяете! – связная, наконец, пришла в себя, и начала вырываться из объятий Кощея.
– Ах, я кажется, обознался. Но, тем не менее, позвольте мне на память о приятной встрече…
Кощей извлек из букета миниатюрные ножницы и ловко срезал ими локон белокурых волос связной.
– Ах ты…
Ожидать развязки бессмертный злодей не стал. Плюхнув потрепанный букет в руки разъяренной даме, он развернулся и дал деру. Вслед ему летели изумительнейшие по красоте перлы с использованием местных идиоматических оборотов, и сумочка связной, запущенной мадам явно сгоряча. Она догнала Кощея, когда он уже поравнялся со своей командой, и чувствительно приложила по затылку.
– Оу‑у‑у…
Ванюша помог подняться Кощею, подхватил заодно сумочку, и вся троица помчалась прочь, спеша догнать уже скрывающегося в темноте Феофана.
– А сумочка‑то тяжеленькая, – удивился Иван, заглянул на бегу внутрь, и радостно присвистнул. – Это ты удачно ее засосал. Глянь сколько золота. Может, почаще будем ходить к фонтану влюбленных?
– Вот только попробуйте еще раз здесь появиться! – прорычала Мария, – я вам устрою!
В процессе панического бегства они устроили такой топот, что Феофан, которого они уже начали нагонять, стал поворачиваться на шум. Иван, заметив это, сгреб всю команду в охапку и затащил Кощея с Марией в ближайшую подворотню.
– Тссс…
Феофан поводил носом, и не найдя источника шума, возобновил свое движение в сторону порта.
– Ну, и зачем ты устроил этот балаган? – шепотом сердито спросил Кощея Иван, – чуть не засыпались из‑за тебя.
– Ради вот этого.
Кощей раскрыл ладонь, демонстрируя друзьям белокурый локон. В свете масляного фонаря, торчащего на перекрестке, он был прекрасно виден.
– Ну и что? – пожал плечами Иван.
– Сейчас увидим…
Локон на его ладони начал темнеть, темнеть, пока не стал угольно черного цвета.
– Так я и думал! – Обрадовался Кощей.
– Что думал? – дернула его за рукав Мария.
– Потом объясню. Сейчас не до того. Двигаем за Феофаном. У него ведь сегодня еще одно свидание. Мы на нем просто обязаны быть!

* * *

Феофан целенаправленно двигался по направлению к порту. Кощей, Ванюша и Мария Недалекая дружно топали за ним.
– А что мы с ним потом делать будем? – волновалась Мария.
– Казимир, что обычно делают с предателями? – решил на всякий случай проконсультироваться Иван.
– Разное делают, – начал перечислять Кощей, – на дыбе подвешивают, чтоб подельщиков сдал. Плетьми секут, для острастки, а потом, как правило, или четвертуют, или вешают, либо просто голову рубят.
– Варварство, – передернулась Мария.
– А что ж ты хочешь? – удивился Иван. – Измена родине серьезная статья, к тому же есть отягчающие вину обстоятельства.
– Это какие? – заинтересовался Кощей.
– Хищение государственного имущества в особо крупных размерах.
– Какое имущество он похитил? – Марии тоже стало интересно.
– Царскую казну. Мы для того ведь и идем вслед за ним, чтобы снять с его души этот грех. Думаю, золотишко нам нужнее будет.
– Вот тут я с тобой полностью согласен! – воодушевленно воскликнул Кощей.
Да так воодушевленно, что дьяк опять начал выворачивать голову назад. Иван и тут среагировал вовремя. Благо очередная подворотня оказалась рядом. Туда он друзей и затолкал.
– Конспирацию надо соблюдать, – сердито прошипел Ванюша, – клиента спугнете!
– А я думала, мы его преследуем из высоких государственных интересов, – расстроилась Мария Недалекая.
– Так правильно ты думала! – начал горячо убеждать девушку Кощей.
– Ты даже не представляешь, какие они высокие, – поддакивал Иван, – он успел столько наворовать!
Ванюша осторожно высунул голову из подворотни.
– За мной! Этого гада нельзя далеко отпускать.
Друзья поспешили за Ванюшей, который крался за Феофаном. Дьяк, лавируя по извилистым улочкам, уверенным шагом двигался мимо кабаков, притонов, забегаловок четко держа направление в сторону порта. Однако до него, как минимум квартал, не дошел. Как ни странно, но в этих трущобах оказалось довольно солидное трехэтажное здание без окон и дверей, с одним единственным входом. Входом служили ворота, через который въезжали и выезжали шикарные кареты. Около ворот прохаживались довольно характерные качки, выполнявшие, похоже, функции охраны. Бросив им пару слов, Феофан скользнул внутрь и скрылся во внутреннем дворике.
– Что‑то это мне напоминает, – озабоченно пробормотал Иван.
Друзья двинулись к воротам. Дорогу им перегородила охрана.
– Со своим нельзя, – прогудел один из качков.
– Что ты сказал бычара? – распустил пальцы веером Иван.
– Вроде с понятием, – удивился охранник, – а простых вещей…
– Со своими бабами нельзя, – пояснил второй качок Ванюше.
– Тьфу!
Кощей с Машкой оттащили разгорячившегося Ванюшу от ворот, пока он не начал драку.
– Не вздумай, – пригрозил ему Кощей, – дело по‑тихому надо обстряпать.
– А что это за заведение? – поинтересовалась Мария.
– Обычный бордель, – отмахнулся Ванюша, – публичный дом, короче.
– Я слышал, – задумчиво пробормотал Кощей, – в этом районе недавно деловые люди появились. Кто‑то из верхов их прикрывает, за определенную мзду, конечно.
– Все ясно. Коррупция. Что делать то будем?
– Дурацкий вопрос, – хмыкнул Кощей, – оставляем ее здесь, а сами идем внутрь под видом обычных клиентов, а уж там… мечтательно закатил он глазки.
– Согласен, – обрадовался Иван.
Около носов двух отпетых аферистов нарисовались девичьи кулачки.
– Только попробуйте туда без меня пойти.
– Тогда другой вариант, – предложил Ванюша, – запускаем туда Черногора, он в этом образе очень даже ничего, как соискателя на вакантную должность гулящей девки…
Перед носом Ванюши нарисовалось сразу два кулака: один Машки, другой Кощея.
– Ну, тогда я даже не знаю, – расстроился Иван, – у меня кончились идеи.
– Вот они, профессионалы экстра класса, – фыркнула Мария, – а что, в дом никак иначе проникнуть нельзя?
– С черного хода? – неуверенно спросил Кощей.
– Через дымоход? – почесал затылок Иван, – не, я в трубу не пролезу.
– Можно, конечно, по крышам, – задрал голову Кощей.
– Вот именно! Смотрите, как туда забраться легко!
Кощей с Иваном проследили за направлением, указанным пальчиком Марии, и вынуждены были согласиться с оборотнем. Крыша соседнего дома вплотную примыкала к крыше интересующего их здания, а на чердак вела очень удобная пожарная лестница.
– За мной. – Ванюша ринулся вперед.
К счастью пожарная лестница была перекрыта от бдительного ока охраны стеной здания, и всем троим удалось благополучно забраться на крышу дома, и перепрыгнуть с нее на крышу борделя незамеченными.
– И что дальше? – свесил голову во внутренний дворик Иван, разглядывая лепнину стен.
Надо сказать, что все окна дома терпимости смотрели только внутрь дворика.
– Дальше идем вот по этому карнизу, и заглядываем во все окна подряд, – сказала Мария.
– Да я на нем не помещусь! – испугался Иван.
– Да, ряху ты отъел… – посочувствовал Кощей.
– Поместишься, – нетерпеливо шикнула Мария. – Полезай, давай.
– Господи, прости меня грешного, – истово перекрестился Иван, свесил ноги с крыши, осторожно подтянулся на руках, нащупал ногами карниз.
– Теперь ты, – Кощей подал девушке руку, и легко опустил ее на карниз рядом с Ваней, после чего спрыгнул на него сам.
– Ну, чего встал? – нетерпеливо ткнул в бок Ивана оборотень.
– А сейчас упаду, – выдавил из себя Иван.
– Если на карачках не упадешь, – успокоил его Кощей.
Ванюше действительно было трудно. Размах его плеч не позволял чувствовать себя на карнизе вольготно, а потому он последовал совету старшего друга, опустился на корточки, нащупал руками карниз и пополз вперед, используя все четыре конечности. Машка с Кощеем по тому же карнизу шли нормальным шагом, заглядывая по дороге в окна.
– Тьфу! Ну и мерзость, – возмущалась Мария Недалекая.
– Разврат, – соглашался с ней Кощей, наслаждаясь порно в живом виде, – но согласись, кто‑то неплохо дело поставил в Альма Матер.
– Да хватит вам, – простонал Иван, исходя черной завистью, – вместо того чтобы Феофана искать черт знает чем занимаетесь.
– Ты ползи, ползи, – прикрикнул на него Кощей, – а уж мы как‑нибудь…
– Ой, а тут окошко высоко прилеплено. Ваня, тормози.
Ваня послушно затормозил, и Мария Недалекая, не долго думая, забралась ему на спину, и начала подпрыгивать, пытаясь рассмотреть, что творится в номере.
– Ё‑моё! – взвыл Иван, – ты мне так хребет сломаешь!
– Неженка, – сердито пробурчала девушка, – трудно потерпеть?
– Ты не так, – посоветовал ей Кощей, – используй то, чем наградила тебя природа. У оборотней всегда был прекрасный слух. Прижмись ушком к стене, и озвучивай, что там внутри твориться.
– И то верно! – девушка села на спину Ванюши, и, расположившись на нем со всеми удобствами, приложила ухо к стене.
– О‑о‑о… а‑а‑а…. какой же он большой! – с чувством начала озвучивать она.
Иван завибрировал так, что его «сестричка» перепугалась и прекратила прямую звуковую трансляцию из номера.
– Кончай трястись, придурок, мы же грохнемся.
– Обязательно грохнитесь, – согласился с ней Кощей, – мальчик впечатлительный оказался. Давай так, слушаешь молча, и голос подаешь, если действительно на что‑то интересное нащупаешь. Идет?
– Идет. А где щупать?
– Тьфу! – не выдержал Кощей, – связался я с вами придурками.
– Да не переживай ты, шучу. Сейчас у нас дело на лад пойдет.
И действительно дело сразу пошло на лад. Ванюша перестал трястись, и даже сумел развить приличную скорость, энергично шаркая коленями и руками по карнизу.
– Тпррру! – ударила пятками по его бокам Мария, – замри, здесь что‑то странное.
– Что такое? – заинтересовался Кощей.
– Не совсем понятно… камера что ли? – девушка явно была удивлена.
Все задрали головы. Это маленькое зарешеченное окошко действительно чем‑то напоминало тюремное. Девушка слезла с Ивана, и осторожно заглянула внутрь.
– Вот это да!
– Да подвинься ты, – заволновался Кощей, подталкивая Ванюшу, – всю дорогу своим задом перекрыл.
Иван поборол страх, осторожно разогнулся, вцепился в подоконник и тоже сунул туда голову. Рядом пристроился Кощей. Это действительно была самая натуральная камера, в которой сидели самые натуральные зэки. Кто‑то лежал на нарах, кто‑то расположился за столом, и гоняли чифирок, запаренный на горелке.
– Слышь, Бритый, – просипел обнаженный до пояса бугай, торс которого был испещрен татуировками, – по быстрому ломанись к вертухайчикам. Пусть еще пачку отслюнявят. У меня чифир кончился.
Бритый погладил свой лысый череп, поднялся из‑за стола, подошел к металлической двери, рядом с которой в углу стояла параша, и начал по этой двери долбить. Дверь распахнулась, и на пороге появился одноглазый охранник с дубинкой в руке.
– Ну, чё надо, урки?
– Слышь, начальник. Типа пахан чифиру хочет.
– Бабло гони!
– Да ты чё, одноглазый, какое бабло!!? – возмутился пахан, – Бритый, дай ему в харю, чтоб не зарывался!
Удар в челюсть смел зарвавшегося охранника на пол.
– Нет, ну почему, я опять вертухаем… – взвыл разобиженный охранник, – я может тоже хочу отдохнуть в привычной обстановке, а вы меня все вертухаем и вертухаем!
– Так вина на тебе, одноглазый. Седьмицу еще отрабатывать будешь. Чифир тащи, чего разлегся?
Постанывающий охранник поднялся, и пошел за чаем.
– Дверь за собой закрыть не забудь!
Кощей, Ванюша и Мария, ошарашено переглянулись.
– Может, дальше пойдем? – прошептала девица, – Феофана тут нет.
– Погоди, – остановил ее Иван, – есть у меня ощущение, что эти идиоты всем здесь заправляют. А раз так…
Он оказался прав. Дверь в камеру распахнулась, и на пороге вновь появился охранник с пачкой чая в руке.
– Слышь, пахан, тут один баклан с воли пришел.
– С баблом пришел или как? – поинтересовался пахан.
– Нет, он бабло с нас получить хочет.
– Нет, я не понял, вертухай, ты вот с кем и о чем сейчас базаришь? – разозлился пахан.
– Так в натуре баклан пришел, взаправду! – испугался уголовник, игравший роль охранника в этом странном шоу.
– А‑а‑а… так бы сразу и сказал. Тащи его сюда.
– Это я ща… давай его сюда! – крикнул он кому‑то за дверь.
В камеру втолкнули слегка потрепанного Феофана.
– Ну, что, мил человек, – просипел пахан, – с чем пожаловал?
– У меня до вас уважаемый есть очень ценная информация, – залебезил дьячок, – очень и очень ценная, – для надежности повторил он.
– Бритый, – поморщился пахан, – переведи что этот баклан гундосит.
– Фраерок базарит, – начал гнуть пальцы Бритый, – что маляву с воли притаранил, только бабла за нее придется отслюнявить не меряно.
Иван на подоконнике от этих слов начал млеть.
– А по каковски это они разговаривают? – спросила у Ивана Мария.
– По фене ботают, тихо!
Пахан задумчиво посмотрел на Феофана, перевел взгляд на Бритого.
– Передай фраерку, что он сейчас нам все даром выложит.
Бритый понял его правильно, схватил Феофана за горло, притиснул к стенке и начал душить. Лицо дьячка посинела.
– Ты очень‑то не увлекайся, – намекнул пахан, – пусть чуток подышит.
– Угу… – бритый разжал пальцы.
Феофан задышал часто‑часто.
– Ну, что скажешь, мил человек?
– Даром, ничего не скажу! – упрямо тряхнул головой Феофан.
– Уважаю, – сдвинул брови пахан, – но ты нас тоже пойми. А вдруг фуфло подсовываешь? Должны же мы знать, за что платим? Намекни хоть о чем речь пойдет.
– Мадам Конг нападет на Зилантийские корабли, – решился сдать часть информации дьяк, – а на них золота столько… все что осталось от казны Андриана, короче. А вот когда и где она на них нападет, узнаете, когда заплатите… – и тут Феофан загнул такую сумму, что Ваня с Кощеем чуть не рухнули с карниза.
Дьячок наглел все больше и больше. Сумма и на уголовников впечатление произвела.
– Да Мафиозини нас с дерьмом сожрет за такой расход, – ахнул пахан.
– Потеряет больше, – нагло сказал дьяк.
– Это да, – почесал голову пахан, – да ты ж такую сумму на горбу не упрешь.
– Упру, – ухмыльнулся Феофан, – вы ж доходы наверняка через гномий банк крутите. Меня устроит чек на предъявителя.
– Грамотей, – вздохнул зэк, – ладно, вертухай! Тащи сюда общак.
Охранник принес аккуратную папочку с чеками и письменные принадлежности. Пахан отхлебнул из железной кружки чифиру, и корявыми, неровными строчками заполнил чек, подписался. Феофан освидетельствовал наличие печатей.
– Ну, говори.
– Если не возражаете, я это… от двери сообщу.
– Не возражаю.
Дьячок отдалился на безопасное расстояние.
– Флотилия мадам Конг засаду устроит в районе Черной скалы. Зилантийские корабли на этот раз решили этим курсом из Альма Матер выбираться, а мадам Конг об этом откуда‑то узнала, – крикнул Феофан, и скрылся за дверью.
– Вот сволочь, – возмутился Иван, да так громко, что все присутствующие в камере заткнулись.
Иван, Мария и Кощей торопливо пригнулись, однако было поздно. Зарешеченное окошко распахнулось, в нем нарисовалась хмурая физиономия Бритого и уставилась на друзей, сидящих на корточках на карнизе.
– Слышь, братан, – не растерялся Иван, – мы с соседней хаты. Маляву притаранили. Век воли не видать! Передай корешам, чтоб валили отсюда по быстрому. Сейчас всю вашу малину заметут.
– Пахан, атас! – ломанулся вглубь камеры Бритый, – малину замели! Линяем!
Около выхода из «камеры» организовалась пробка. Правильные пацаны боролись не на жизнь, а на смерть за право покинуть место отдыха первыми. Кощей с Ванюшей и Марией Недалекой тоже удирали, но уже по крышам. Ванюше посчастливилось найти на карнизе нишу, в которой он смог во всю ширину расправить плечи, встать во весь рост, и одним могучим рывком вышвырнуть наверх оборотня, закинуть туда же Кощея, а потом бессмертный злодей и Мария Недалекая объединенными усилиями вытащили наверх Ивана.
– Главное Феофана не упустить, – причитал на бегу Иван, – у него все денежки наши!
– Не упустим, – пыхтел Кощей, – Машка, не отставай!
Друзья вихрем пронеслись по крышам, слетели с пожарной лестницы, и замерли, услышав грозный окрик Миледит.
– Ну, и где вас носило? Я уже полчаса у входа в порт топчусь!
– Ведем оперативно‑розыскные мероприятия! – браво отрапортовал Ванюша, – вышли на след стукача, и начинаем его задержание, возможно за нами оттуда будет погоня, – ткнул пальцем в сторону борделя Иван, – постарайтесь их задержать!
– Что значит задержать? – возмутилась Миледит, – кто за вами гонится?
– Подозреваю люди мадам Конг, но точно утверждать не могу.
– Я что‑то тут не поняла, а как же ваш цепной… профессионал? – Миледит обожгла взглядом Марию. – Почему он их не зачистил?
– Ну, как ты не вовремя, – простонал Ванюша, с тоской провожая взглядом выскочившую из борделя и скрывшуюся в темноте фигурку дьячка.
– Я жду ответа! – прошипела Миледит.
– А нам зачистку никто не заказывал, – подался вперед оборотень, – и не оплачивал.
Вид у просто Марии был при этом такой ласковый, что Миледит невольно попятилась.
– Но у меня с собой нет наличных.
– В долг не работаем, – отрезала Машка.
– Так что вы уж сами, а нам главного фигуранта по этому делу еще брать. – Иван подхватил Кощея и Машку под руки и поволок их за собой.
– Ну, сама так сама, – Миледит сделала знак, и из темноты появились мрачные личности в коричневых сутанах. Из‑под капюшонов поблескивали налитые кровью глаза. Как раз в этот момент из борделя на улицу всполошено высыпала толпа зэков.
– Взять их! – коротко распорядилась белокурая красавица.
Мрачные фигуры, стуча копытами, ринулись в бой.
– Замели волки позорные! – взвыли зэки.
– Мочи козлов! – рявкнул пахан.
У входа в бордель закипела жаркая схватка. Из образовавшейся огромной кучи малы периодически мелькали рога, копыта и черные хвосты, порой выглядывающие из‑под сутан нападавших.

* * *

– Уйдет, уйдет, – стонал Иван.
– Не уйдет, – успокаивал его Кощей, – вот здесь угол срежем, и возьмем его на перекрестке. Его ему не миновать.
– В Альма Матер сколько гномьих банков? – потребовала уточнения Мария.
– Два, – ответил Кощей, – и один из них, если не забыл наполовину наш.
– Томпсон и Френч?
– Совершенно верно. Но ближайший к порту банкирский дом «Гарант»
– Тогда прямиком туда кратчайшей дорогой, – взвыл Ванюша, – если там его не перехватим, то все!
– Вообще‑то, деньги которые Феофан наворовал принадлежат казне, – в Марии Недалекой заговорила совесть, – и мы, как новые князья, верноподданные царя Андриана просто обязаны их вернуть государству.
– Ты что городишь? – возмутился Кощей.
– Машка не будь такая простая! – согласился с ним Иван. – Еще скажи с Владемиром поделиться надо, я ведь и его верноподданный, с Кощеем…
– Так он же помер, правда, Казимир? Или как там тебя, герцог Бекингем? – хихикнула Мария.
Кощей подозрительно покосился на бегущую рядом девицу, неопределенно хмыкнул.
– Машка, не приставай с глупостями! – взмолился Иван, – давай лучше поднажмем. Уйдет ведь гад!
Гад не ушел. К счастью для авантюристов он направлялся именно к банкирскому дому «Гарант». Они настигли его на пороге банка, сбили с ног и начали обрабатывать прямо на глазах обалдевшего от такой наглости гнома охранника.
– Грабют!!! – завопил дьячок, – что ж это делается люди добрые, грабют, прямо таки убивают святого отца ажник на пороге храма!
– Банка, – поправил его Кощей, вытрясая из карманов Феофана чеки на предъявителя.
– Господа, господа, – заволновался гном, – если это наш клиент, я просто обязан вмешаться.
Иван торопливо заткнул рот дьячку, чтобы тот не мог ничего вякнуть.
– Он уже не ваш клиент, – успокоил аферист охранника, – теперь ваши клиенты мы. Да ты не бойся, не обидим.
Гном понял его с полуслова, и начал активно помогать будущим клиентам, распугивая редких, запоздалых посетителей.
– Куда прете? Закрыто у нас! Технический перерыв до утра! Переучет!
Посетители, видя, как лихая троица потрошит дьячка, предпочитали не спорить, и по‑тихому слинять, пока и до них очередь не дошла. А с Феофаном скоро было покончено. Оказывается, он все свое носил с собой, и чеков на предъявителя было много.
– И что теперь с ним делать? – растерялась Машка, глядя на беснующегося в мощных объятиях Ивана дьячка.
Ванюша решил проблему быстро.
– Думаю, пора отправить его на заслуженный отдых, – сообщил он, благословляя Феофана ударом кулака сверху.
Дьяк свел глаза в кучку и отключился. Иван выдернул из общей кучи чек, на котом была проставлена самая мизерная сумма, и небрежным жестом откинул ее охраннику.
– Это тебе на чай, за труды.
Гнома посмотрел на сумму, и чуть не рухнул в обморок рядом с дьячком, но сумел с собой справиться, с поклоном распахнул перед ними дверь, и лично проводил внутрь банка.
– Что там, на улице за шум? – недовольно спросил управляющий, не поленившийся лично выйти к новым клиентам из подсобки. – Да, и что ты здесь делаешь? Твое место у входа!
– Помолчи босота, я у тебя больше не работаю! Быстренько обналичь мне вот это, а потом мы с тобой побеседуем на предмет твой работы в этом банке.
Кощей, Ванюша и Мария Недалекая ушли оттуда сказочно богатыми. Они честно разделили всю сумму на три части, и перевели ее на вновь открытые счета князей Казимира Шатунова, Ивана Недалекого и Марии Недалекой, не обращая внимания на ее недовольное бурчание.
– Вот скотина, гад, – сказал Иван, нежно глядя на лежащего в отключке Феофана, – а какое хорошее дело для всех нас сделал.
– Только ради этого его нельзя тут бросать, – согласился Кощей.
– Давай его оттащим в какой‑нибудь кабак, – предложил Ванюша, – и напоим до поросячьего визга. Должны же мы его хоть как‑то отблагодарить.
– Хорошее предложение, – обрадовался Кощей, – заодно и охоту на мадам Конг обсудим.
– А ты уверен, что за ней надо охотится? – вскинулась Мария, – она же общее с нами дело делает, против Зилантии воюет, а мы как придурки под дудочку Миледит пляшем.
– Вот здесь милочка, ты не совсем права, – строго оборвал ее Кощей, – мы около нее тремся до тех пор, пока нам это выгодно, и пока во всем до конца не разберемся. И не забывайте, у них в руках пока еще царь Андриан. – При этих словах, Машка с Иваном уважительно посмотрели на Кощея. О главе государства они как‑то успели забыть. – Так что не лезь в высшую политику и не порть нам игру. Кое‑что, кстати, я уже выяснил, – Кощей извлек из кармана клок черных волос, ловко срезанный им у посыльной мадам Конг, – и об этом мы в кабачке с вами и поговорим.
– Тогда предлагаю это сделать в ресторации «Королевская жизнь», – предложила Мария.
– А почему там? – спросил Иван.
– Потому что мне надоели забегаловки, это во‑первых, а во‑вторых, интересно, чем у них там все закончится?
– Это ты о ком?
– Об этой стерве и Мафиозини. Мы же их только что стравили.
– А дело говорит, – согласился Ванюша.
– Все ясно, за наш любимый столик, – утвердил план компании Кощей.
– Кстати, в последний раз Миледит выторговала у Мафиозини Алькапончика, чтобы через него уничтожить нас всех, после того как мы устраним Мадам Конг, – обрадовала друзей Машка.
– Что ж ты раньше молчала? – возмутился Иван.
– А меня кто спрашивал?
– Ой, мало я тебя драл! – простонал Кощей.
– Это когда? – поинтересовался Ваня.
– Какая тебе разница? Тебя дери, не дери толку мало.
Ванюша почесал затылок, закинул на плечо Феофана, и потащил его в ресторацию «Королевскую жизнь», так ничего и не поняв.

23

У входа в ресторацию их встретил метрдотель. Денежных клиентов он чуял за версту.
– О, граф! Графиня! Герцог!
– Мы теперь еще и князья, – похвастался Ванюша, поправляя Феофана на плече.
– Наслышан, наслышан, господа. Мы вам страшно рады! А если не секрет, это кто с вами? Тоже будущий князь?
– Да кто ж его знает? Все может быть, – усмехнулся Кощей, – человек, кстати душевный и щедрости неимоверной. Обещал за свой счет напоить весь ресторан, а нас просил проследить, чтоб никто из него сухим не ушел.
– Что отмечает?
– День рожденья, – мило улыбнулась юная княгиня, – наш любимый столик у камина, я надеюсь, не занят?
– О! Этот столик, – вознес глаза к небу метрдотель, – теперь такую прибыль приносит! Мы его сдаем за особую плату. И не больше чем на час. На него буквально очередь. Но для вас, разумеется, он всегда зарезервирован. Клиенты об этом предупреждены, так что проблем не будет. – Он услужливо распахнул перед дорогими гостями двери, и как только они прошли внутрь, бросился вглубь зала освобождать для высоких господ столик.
Проблем действительно не возникло, и столик был освобожден без возражений, зато там наших друзей ждал сюрприз. На камине в золотой рамочке висела вырезка из газеты «Альма Матерный Вестник». На ней были изображены довольные физиономии новоявленных князей, а на столике красовалась табличка:

САМЫЙ УДАЧЛИВЫЙ СТОЛИК
За ним сидели Иван и Мария Недалекая
После чего получили княжество из царских рук.

– Оборотистые здесь ребята работают, – одобрил Ванюша, вываливая Феофана в кресло. – Деньги из воздуха куют.
Мария с Кощеем тоже опустились в свои кресла. Мария поближе к камину, Кощей к Ване, справедливо считая, что этого оболтуса надо контролировать, чтобы не зарывался. Однако контролировать Ванюшу было не так‑то просто.
– Сначала разберемся с именинником, – заявил он, хватаясь за трубку, торчащую из центра стола, и потянул ее на себя. Трубка не поддавалась. С другой стороны, из подвала кто‑то тянув ее обратно. – Ну и хрен с вами, – добродушно сказал Иван, – вина сюда побольше, водки, закуски, и воронку.
– А воронку зачем? – донесся из трубки чей‑то удивленный голос.
– За надом! Быстро исполнять!
Посетители за соседними столиками украдкой с любопытством поглядывали любимцев фортуны. Это не устраивало Кощея, а потому он повторил то, что уже говорил метрдотелю.
– Дамы и господа, – громогласно заявил он, – наш, немножко уставший друг, – кивнул он на дьячка бессмысленными глазами смотрящего в пространство, – в честь своего дня рождения изъявил желание осчастливить, в смысле, напоить всех присутствующих здесь. Разумеется за его счет. Ловите миг удачи!
Зааплодировала вся ресторация. Широкий жест загулявшего дьячка всем понравился.
– Но только после него. Первым удачу будет ловить он, – добавил Ванюша, принимая из рук официанта здоровенную жестяную воронку.
Слуги оперативно сервировали стол.
– Что вы делаете? – прошипела Мария, – ему же платить нечем!
– Совершенно верно, – расплылся Ванюша, – Казимир, я тобой горжусь! Это была гениальная идея. Просто мысли мои читаешь. Моя школа, – похвастался он «сестренке», вставляя воронку в рот Феофану.
Под изумленный гомон толпы он начал заливать через воронку в глотку дьячку гномью водку из кувшина.
– Хозяин ресторации, – прошептал Ванюша «сестренке», – будет долго ждать пока этот гад протрезвеет, а потом еще дольше выбивать из него оплату.
– Но зачем это вам? – не поняла Мария.
– А ты собираешься и дальше его с собой таскать? – удивился Кощей.
– Вот именно, – Иван поставил опустевший кувшин на стол и с любопытством уставился на дьяка. Тот задумчиво свел глаза в кучку и рухнул под стол.
Слегка обалдевшие от такого зрелища посетители ресторации заволновались.
– Так вот как удача‑то ловится…
– А мы и не знали!
– Эй, гномьей водки побольше!
– И воронку, воронку не забудьте! – начали они орать в свои трубки.
Так просто поймать удачу, да еще и на халяву, когда за все уплачено…
Такого ресторация «Королевская жизнь» еще не видела. Воронки и гномью водку заказали практически все, даже сидевшие за игровыми столами. Клиенты вливали друг другу через воронки водку, и один за другим плюхались кто физиономией в салат, кто оседал на кресле, а кто повторяли путь дьячка, падая под стол.
– Вот теперь можно и делом заняться, – удовлетворенно сказал Ванюша, затыкая салфеткой воронку. – Машка, ты ничего не слышишь? – кивнул он в сторону камина.
Девушка отрицательно покачала головой.
– Казимир, наливай!
– Как вы эту гадость пьете, – передернула плечиками Мария Недалекая.
– Наливаем кубок, – начал пояснять Кощей, – подносим ко рту…
– А у нас в деревне прямо из горла лакают, – стал делиться опытом Иван.
– Фу, – сморщилась девушка, – помолчите лучше. Из‑за вас я ничего не слышу. Не мешайте подслушивать.
– А чего подслушивать? – хмыкнул Кощей, – Миледит вон только что в ресторацию ввалилась.
Он был прав. В ресторацию «Королевская жизнь» ворвалась всклокоченная Миледит в порванном платье, чумазая, с кровавой юшкой под носом.
– Что с вами, мадам? – кинулся к ней метрдотель – на вас напали? Может лекаря вызвать?
– В сторону! – рявкнула белокурая красавица, пронеслась мимо столов к лестнице, и застучала каблучками по ступенькам. Она была в таком бешенстве, что даже не обратила внимания на странные позы отключившихся «ловцов удачи» по методу Ванюши, ни самого автора этого безобразия и его подельщиков.
– Тише, – пошептала Мария, – сейчас начнется.
– Сразу озвучивай, – предупредил Иван.
– Да тише вы! Начинается!
А в номере с камином, так неудачно выбранном кардиналом для конспиративных встреч, действительно начиналось.
– Где он? – Миледит ворвалась в апартаменты Мафиозини.
– Если вы о кардинале, – зачастил слуга, – то он сейчас не принимает.
– Меня примет!
– Понимаете, он только что вернулся с важного совещания очень уставший и не может…
Раздался звук удара, и тело слуги рухнуло на пол. На шум распахнулась дверь, Из соседней комнаты вышел кардинал.
– А‑а‑а… легка на помине. Какого дьявола, прости Господи, тебе понадобилось в моем заведении?
Если б Мария Недалекая могла не только слышать, но и видеть, ее порадовал бы огромный фингал, набухавший под глазом Мафиозини.
– Ага! Так это все‑таки твое заведение! – взвизгнула взбешенная Миледит.
– Ты что творишь, дура! Я тебя для чего нанял? Чтобы ты помогла Зилантии захватить это государство, а не для того чтобы ты калечила моих людей.
– Твоих людей? А ты знаешь, что твои люди работают а мадам Конг?
– Не сходи с ума! Мои люди занимаются только непотребными девками, и дурман травой, что Зилантийские корабли сюда завозят!
– А больше ни чем? – ехидно спросила Миледит, – может, еще погрузку царской казны Андриана на ваши корабли контролируют?
– Какая на хрен казна! Там от нее ничего уже не осталось! Туда выручка от моих заведений да дури давно грузится. Я тут такой бизнес забодяжил, а эта грязная пиратка мне его рушит!
– Тихо! – рявкнула Миледит, – может разбор по понятиям проведем?
– Давай по понятиям! – агрессивно ответил кардинал.
– Ой, – глазки Марии стали квадратные.
– Что случилось? – насторожился Кощей.
– Они по фене ботают, – растерянно сказала девица, – я ихнего базара не секу.
Ванюша радостно рассмеялся.
– Не скромничай, ты уже вкуриваешь тему. Озвучивай, а я переведу.
Мария вновь начала озвучивать. Судя по тому, что она изрекала, разговор по понятиям набирал обороты.
– Твои быки, что рамсы попутали? – визжала Миледит, – они на кого козу погнали?
– Спрашивает, почему его люди на ее людей напали, – торопливо перевел Иван.
– Ух ты, какой емкий у них язык, – восхитился Кощей.
– Не мешай, – отмахнулся Ванюша.
– Чё сказала шмара поганая? А я вот вкуриваю, что это твои быки, с твоей подачи мне бизнес закопали.
– Говорит, что торговые дела здесь ведет, а она ему их подпортила.
– Идиот! Здесь такой крутой передел идет, брусчатку делим по понятиям, а ты с дурью и малолетками связался!
– Говорит, не за свое дело взялся. Надо власть захватывать, а не дурью маяться.
– Насчет малолеток не понял, – потеребил за рукав Ивана Кощей.
– Проститутки, – коротко пояснил Иван.
– А‑а‑а… – протянул бессмертный злодей, – слушай, Машка как ему таким умным удалось стать?
– Па… потом расскажу, не мешай, – отмахнулась Мария, напряженно вслушиваясь.
– Ну, что там? – нетерпеливо заерзал Иван.
– Что, что! Помолчите! Тут совсем непонятно. Сейчас…
Мария вновь начала озвучивать разбор полетов по понятиям.
– …твои быки специально травлю на нас устроили, чтоб мы меж собой перегрызлись!
Это было понятно и без перевода, и Ванюша промолчал.
– Мои быки пацаны правильные, в законе, не то, что твои ханурики!
– Мои люди профи экстра класса, – Ваня уже шпарил чуть не синхронный перевод.
– И на твои заказы, козел безрогий работают, – продолжала яриться Миледит, – Кощика уже завалили. И на мадам Конг сегодня бы вышли, если б ты не напартачил.
– Я напартачил?
– Ты!
– Так, сели, и поговорим как цивилизованные люди.
Судя по звукам пододвигаемых стульев, донесшимся до Машки, Мафиозини и Миледит сели.
– Фу… – облегченно вздохнула Мария Недалекая, – на русский перешли.
– Трансляцию не прерывай, – строго сказал ей Кощей.
Мария послушно продолжила трансляцию.
– Вы знаете, кардинал, меня настораживает один факт.
– Какой?
– Я после этой заварухи летела сюда на всех парах, а вы уже обо всем знаете…
– Еще б мне не знать. Только хотел расслабиться в своем же заведении, а тут… короче, пока я оттуда ноги делал, твои рогатые мне до кучи под глаз сунули.
– Ну, мне твои тоже прическу подпортили. Однако, замнем для ясности. Что же у нас получается?
– Что?
– Что нас обоих развели как лохов. И сделала это, скорее всего Мадам Конг. Специально своего стукача моим профи подставила с дезой, чтобы нас друг с другом стравить.
– Кто стукач?
– Еще не знаю. Мои люди его дальше повели, боясь, только упустили. Очень они ругались за то, что я их задерживаю, а тут еще твои урки…
– Слушай, а может это твои профи кашу заварили? Ты ж их, считай, с улицы взяла.
– Не думаю. Кощея они все же сделали. Скорее всего, мы сами друг другу помешали. Нечего было скрывать от меня информацию о своих делишках.
– Это мой бизнес, – сердито огрызнулся кардинал, – почему я должен им с кем‑то делиться?
– Я же тебе говорила, нашу фирму не интересует презренный металл. Мы расчет другим берем. Ладно, пусть они помогут нам добраться до мадам Конг, а потом мы их, все же уберем. Слишком умные заразы! И борзые. Это опасно. Так что давайте сюда Алькапончика. Ты же обещал мне отдать его на это дело.
– Бери, сейчас я распоряжусь, чтобы его прислали к тебе. Только заканчивай скорее с этой мадам.
– Разберусь. Только поторопитесь с Козанострито. Мне еще моих наемников найти надо.
Мария Недалекая прекратила трансляцию из номера.
– Сейчас она выйдет. Не пора нам отсюда линять?
– Еще чего, – фыркнул Иван, потянувшись к кувшину с вином, – а покушать? Всю ночь на голодный желудок туда сюда бегаем. Я против. А ты Казимир?
– Я тоже. Пора, кстати на эту мадам немножко наехать. Обнаглела баба. За мадам Конг еще не расплатилась, а уже наезжает.
– Так мы ж ее еще не завалили, – удивилась Мария.
– Ну и что? – пожал плечами Ванюша, – учитывая сложившуюся ситуацию надо брать предоплату в размере ста процентов от суммы заказа.
– Это какую ситуацию? – Кощей опрокинул свой кубок, и потянулся к закуске.
– Она ж собирается нас после дела замочить.
– Верно, – тряхнул головой Кощей, – деньги на бочку, или…
– Или пишем заявление на увольнение! – закончил за него Иван.
– Не, вы все‑таки точно ненормальные, – вздохнула Мария.
В этот момент на лестнице появилась Миледит. Слегка потрепанная красавица волочила за собой упирающегося Алькапончика. На этот раз от нее не укрылась непривычная тишина в зале, она обвела ошеломленным взором зал и застыла в ступоре. Все посетители ресторации лежали трупами кто под столом, кто на столе, а кто просто оплывший в сиденье кресла. Жизнь теплилась только за одним столиком у камина. За ним неспешно вкушала изыски местной кулинарии ее наймиты, запивая пищу вином.
– А мы вас заждались, мадам, – Кощей бросил в пустой кувшин из‑под вина обглоданную косточку, вытер жирные руки об салфетку, – милости прошу к нашему шалашу. У нас как раз одно местечко освободилось.
Миледит с Алькапончиком приблизилась, еще раз обвела глазами зал.
– Как это все понимать?
– Нам хотелось отдохнуть в тишине, – сладко улыбнулась Мария, поигрывая столовым ножом.
– И с вами побеседовать с глазу на глаз, – добавил Кощей.
– А это кто? – дрожащим голосом спросил Алькапончик, – ткнув пухлым пальцем в Феофана.
– Теперь половая тряпка, – Ванюша старательно вытер ноги об кафтан дьячка.
– А совсем недавно был стукачком, – расставил точки над «i» Кощей, – да вы присаживайтесь, присаживайтесь, побеседуем.
Миледит приняла приглашение. Алькапончик топтался за ее спиной.
– Я требую, господа, чтоб вы объяснились за сегодняшнее безобразное… – начала было она наезд, но Ванюша ее тут же оборвал. Он прекрасно знал золотое правило: лучшая защита это нападение.
– Требовать теперь будем мы, – скорчив грозную физиономию, заявил он, – либо на этот стол ложится чек, в которой будет проставлена вся сумма за предстоящую операцию по устранению мадам Конг, либо до свиданья. Вы нас не знаете, мы вас не знаем.
– Это что за выходки? – побагровела Миледит.
– Это не выходки, – спокойно ответил Кощей, – слишком много проколов с вашей стороны. Из‑за вас мы чуть не упустили стукача. Так что это стандартная мера безопасности. Мы же все‑таки профессионалы.
– Но вы узнали от него все что надо?
– Вы в этом сомневаетесь? – ласково улыбнулась Мария.
– А где мои гарантии? Вам ничего не стоит улизнуть с этим чеком.
– Ваши гарантии следующее дело, – успокоил ее Кощей, – не скрою, платите вы щедро, а мы не любим останавливаться на достигнутом.
– Хорошо, – Миледит взяла себя в руки, извлекла из сумочки чек и выписала требуемую сумму.
Ванюша с удовлетворением его освидетельствовал, сунул в карман.
– И дальше мы работаем одни!
– То есть?
– Втроем, не посвящая никого в детали операции, – отрезал Кощей.
– Вчетвером! – уперлась Миледит, – Козанострито Алькапончик будет с вами. Это моя дополнительная гарантия.
Алькапончик за ее спиной застонал.
Друзья переглянулись.
– Вы опять усложняете нам задачу, – нахмурился Иван.
– Он будет нас тормозить. Мы привыкли действовать оперативно, – покачала головой Мария.
– А вдруг у него морская болезнь? – добавил Кощей, – Алькапончик, тебя на море не укачивает?
– Меня? – возмутился Алькапончик, потом опомнился, – укачивает, ой как укачивает! Да я всю палубу вам изгажу! Да вы на моем дерьме поскользнетесь и за борт вылетите!
– Какой ты у нас скромный, – неожиданно для всех рассмеялась Миледит, повернулась к Алькапончику, и рванула рубаху на его груди.
Глаза у Марии, Ванюши и Кощея полезли на лоб. Весь торс Козанострито был покрыт татуировками. Пестрели якоря, надписи «семь футом под килем», роза ветров, а на животе даже карта звездного неба и компас в районе пупка.
– Когда наш шкипер, – похлопала Алькапончика по пухлому животу Миледит, – упивался в зюзю, команда клала его под компас, и использовала вместо карты. А уж что у него на спине наколото, здесь лучше не показывать. Стрельцы Андриана если узнают, тут же вздернут на рее… Нет, скорее отволокут на лобное место и… – Миледит выразительно чиркнула себя ребром ладони по горлу. – Под командованием самого Грейка когда‑то наш шкипер океан бороздил. Ну, что, Алькапончик, поможешь общему делу?
– Я со старым завязал, – пискнул бедолага, тороплива зашнуровывая рубаху.
– Придется развязать, – внезапно сказал Иван. Судя по тому, как поблескивали глаза авантюриста, ему пришла в голову очередная гениальная идея, – мы его берем.
– Вот и прекрасно, – облегченно вздохнула Миледит.
– Ребята, за мной, – поднялся из‑за стола Ванюша, – надо спешить. Дел еще непочатый край. Отстаем от графика.
Его команда поднялась следом.
– Честь имеем кланяться, мадам, – расшаркался Кощей, – ждите от нас известий.
Они подхватили постанывающего Алькапончика и поволокли его к выходу. Мария Недалекая обернулась уже в дверях, посмотрела на топчущегося в отдалении метрдотеля, тревожно поглядывавшего на дряхнущего под столом Феофана, и, проникнувшись жалостью и к бедолаге, крикнула.
– Кстати, мадам, не забудьте расплатиться за нас.
Она рассмеялась, увидев, как вытянулось лицо Миледит, и как воспрянувший духом метрдотель понесся к белокурой красавице предъявлять счет.

24

Дорога в порт лежала через банкирский дом «Гарант», где новый управляющий, бывший охранник принял их с распростертыми объятиями, принял очередной чек на предъявителя, и перевел с него сумму на счета новоиспеченных князей, и даже выделил, как он сказал набежавшие за этот час проценты с основной суммы. Иван принял довольно увесистый кошель золотых без зазрения совести, прекрасно понимая, что это личная благодарность бывшего охранника за резкое изменение своего социального статуса. Покончив с этим делом, Ванюша потащил друзей дальше к одной только ему ведомой цели.
– Куда мы идем? – волновался Алькапончик.
– Помолчи, – отмахнулся Иван.
– Нет, ну скажите, может я совет какой дам.
– Помолчи! – оборвал его опять Ванюша.
Еще пару кварталов Алькапончик честно молчал, но потом все‑таки не выдержал.
– Но все‑таки, какой у вас план? Я же старый морской волк.
– А правда, Вань, вдруг, что дельное предложит? – подал голос Кощей.
– Не надо. У меня созрел гениальный план. Так что надейтесь на Ваню.
Машка начала креститься. Глядя на нее, начали креститься и Алькапончик с Кощеем. Оказавшись на территории порта, Иван выловил первого попавшегося не совсем трезвого моряка. Мелкая серебряная монетка, подкинутая им в воздух, призывно блеснула в свете полной луны, и вновь оказалась в руке Ванюши.
– А не подскажешь кореш старому морскому волку, какая посудина, из тех, что болтается в этой луже лучшая?
– Тебе пошикарнее или побыстрее? – уточнил моряк, не сводя глаз с монетки, которую Иван вертел в пальцах.
– Побыстрее и помельче. Юркая нужна. Нам свалить отсюда по быстрому надо.
– Есть тут одна такая. Шлюп рыбацкий, называется… – моряк протянул руку.
Иван кинул в нее монету.
– Победа. Во‑о‑он там стоит.
Морячок заспешил в сторону ближайшего кабака, а друзья в сторону указанного им направления.
– Мне нравится твоя оперативность, – одобрил Кощей, беспокойно поглядывая на подельщика, – но все‑таки, Ваня, может, поделишься своим планом?
– Здесь лишних ушей много.
В руках Марии появился столовый нож.
– Сейчас отрежем.
– Машка, да он же серебряный, – рассмеялся Иван, – и тупой как валенок. Откуда ты его взяла?
– Тьфу! От вас придурков чего только не наберешься, – Мария с досады бросила нож, чуть не попав в ногу Кощею.
– Машенька, – обиделся тот, – Ванюша про уши говорил, и, причем, не мои.
– Извини, промазала.
– Нет, Ваня, ты все‑таки плохо на нее действуешь. Так какие у нас планы?
– Сейчас увидишь.
Шлюп нашли быстро. Он мирно стоял пришвартованный к пристани, слегка покачиваясь на мелкой волне. Иван решительно протопал по сходням, и спрыгнул на палубу.
– Эй, есть тут кто живой? – рявкнул он.
На мостике около штурвала что‑то зашевелилось.
– Кто такие? Че надо? – почесывая под тельняшкой грудь, с мостика к ним спустился коренастый, бородатый мужичонка.
– А ты кто такой?
– Капитан.
– Это хорошо. На судне еще кто есть?
– Нет.
– Отлично. Нам тут один баклан брякнул, что твоя посудина лучшая в порту.
– А то! – подбоченился капитан, – от портовой стражи да таможни уходит только так. Даже если паруса штормом сорвет, на веслах всегда догрести можно. Универсальная конструкция!
– Круто. Гибрид галеры с бригантиной. Это хорошо, – одобрительно кивнул Ванюша и начал дергать за канат, которым судно было принайтовано к пристани.
– Ты что делаешь? – выпучил глаза капитан.
– Да понимаешь, вон та тумба, к которой эта веревка прикручена, вполне за якорь сойдет.
– Сразу видно сухопутную крысу, – захохотал капитан, – это не якорь…
В могучих руках Ванюши канат лопнул, и желание шутить над сухопутной крысой у капитана сразу пропало.
– Значит так, – Ванюша извлек из кармана увесистый кошель, – я твой корабль покупаю.
– Не прода…
Ванюша плюхнул кошель в руки капитану и вышвырнул его на пристань.
– Здесь на три таких шлюпа хватит, – крикнул он вдогонку он.
– Ну прямо как я в молодости, – умилился внезапно Алькапончик.
– У тебя есть возможность ее вспомнить, – обрадовал его Ванюша, – принимай командование этим корытом. Идем на мадам Конг!
– А мне это нравится! – свежий морской воздух, похоже, ударил в голову бывшему пирату, он расправил плечи. – Отдать швартовы, сто якорей вам в глотку! Поднять трап!
Порванные швартовы, благодаря энергичным действиям Ванюши отдавать уже было не надо, трап же он пинком ноги просто скинул в воду.
– Что дальше капитан? – жизнерадостно спросил Ванюша Алькапончика.
Тот поплевал на палец, повертел им, определяя направления ветра, встал к штурвалу.
– Так, салаги, ты и ты, – ткнул он пальцем в Кощея и Ванюшу, – поднять паруса! Но прежде бабу свою за борт!
– Что!!? – взревела вся троица.
– Вообще‑то баба на корабле к несчастью, – опомнился Алькапончик, – ну… ладно, будет юнгой. Так, почему палуба не надраена? – рявкнул он на Марию, – швабру, ведро и за дело!
Повинуясь воле нового капитана «Победы» работа закипела. Машка схватила ведро и швабру, бросилась на нос и начала надраивать палубу, Кощей с Ванюшей натягивали паруса. В морском деле оба были ни бум‑бум, а потому тянули за первую попавшуюся веревку.
– Я же попросил натянуть паруса, а не мачту, – рявкнул на них Алькапончик.
– Казимир, кажется, мы не за ту веревку тянем.
Друзья отпустили веревку, согнутая дугой мачта со свистом распрямилась. От сотрясения распустились паруса, и что‑то плюхнулось в воду в районе носа корабля. Паруса, поймав ночной бриз, наполнились ветром, и шлюп направился к выходу из бухты. Впереди их ждало открытое море.
– Так быстро даже у Грейка паруса не поднимали, – удивился Алькапончик.
– Эй, а Машка где? – напрягся Ванюша.
Они с Кощеем переглянулись и кинулись в сторону носа корабля. Свесив нос через борт, они увидели оборотня, отчаянно цеплявшегося за первую букву названия корабля, приколоченную к борту. Она не выдержала, затрещала, но Машка проявляя чудеса ловкости перепрыгнула на вторую.
– Машка, держись! Сейчас помощь придет! – завопил Иван, схватил Кощея и швырнул его за борт. Разумеется, он держал бессмертного злодея за ноги.
– Ну, ты и гад! – пропыхтел Кощей, хватая уже падающую в воду девицу. Вторая буква булькнулась в воду следом за первой. – Что, самому западло было прыгнуть ее спасть?
– Я только в речке плавать умею, – извинился Ванюша, вытаскивая на палубу друзей, – а ее у нас в деревне перепрыгнуть можно. А тут глянь сколько воды. Я что дурак что ль в нее прыгать?
– Говорил же вам, – крикнул им с мостика Алькапончик, – баба на корабле беда!
– Это точно, – согласился с ним Ванюша, – наш корабль теперь так и называется, беда! Две первые буквы Машка сколупнула.
– Что за упаднические настроения! – рявкнул Козанострито, – выше нос! Беда тем, кто с нами встретится! Куда править?
– К Черной Скале.
– Всем драить палубу! И кто‑нибудь, пошарьте в рубке. Не завалялось ли где‑нибудь рому?
Ром нашелся, и друзья дружно начали драить палубу под разудалую песню Алькапончика.

Пятнадцать человек на сундук мертвеца
Йой‑хо‑хо! И бутылка рому!

«Беда» вышла из бухты и помчалась на всех парусах в открытое море. Под утро, когда в небе стали гаснуть первые звезды, искатели приключений увидели на горизонте вздымающуюся над морской гладью Черную Скалу. Иван издалека заметил темный провал пещеры, и приказал Алькапончику укрыться с другой стороны островка. Бывший пират оказался классным моряком. Умело проведя корабль меж рифов, он встал на якорь в указанном месте, и брыкнулся на палубу абсолютно никакой. Рядом с ним валялась опустошенная бутылка рома.
– И что теперь? – спросил Кощей Ванюшу.
– Нам с тобой спать, – распорядился Иван, – а юнге нести вахту. Караулить.
– Это что за дискриминация? – возмутилась Мария.
– Разговорчики! – прикрикнул на нее Ванюша, растягиваясь на отдраенной до блеска палубе, – Нам с Казимиром отдохнуть надо. Вдруг завтра бой, а мы устамши. Разбудишь, как увидишь паруса.
– А план? – нахмурился Кощей, – ты так и не сказал, какой у тебя план!
– Гениальный, – Ванюша протяжно зевнул, глаза его закрылись.
Утомленный ночными приключениями, авантюрист мгновенно провалился в сон. Кощей почесал затылок, виновато посмотрел на оборотня.
– Ты как, выдержишь?
– Дрыхните, – сердито пробурчала Мария, – покараулю.
– Угу… – Кощей по примеру Ванюши опустился на палубу, положил руку под голову, и заснул.

* * *

На мгновение что‑то перекрыло солнце. Порыв ветра, заставил Кощея открыть глаза. Над кораблем пролетел Черный Дракон. Сделав над ним круг, он еще раз пронесся над шлюпом, взмахнул крыльями и понесся в сторону невидимого отсюда берега.
– Держись Зилантийская миссия, – пробормотал Кощей, поднимаясь, – очередная порция удобрений летит.
Бессмертный злодей сладко потянулся, и… белые паруса на горизонте заставили его подпрыгнуть.
– Машка, какого черта!!? Ты где?
– А? Что? – вскинулась Мария из‑под бока Ванюши, где она мирно спала, свернувшись калачиком.
– Ничего доверить нельзя. Корабли на горизонте!
Поднялся и Иван, с хрустом потянулся.
– Как ты думаешь, чьи? – полюбопытствовал он.
– Надо у нашего пирата спросить, – Кощей пошел расталкивать капитана.
Его разбудить было труднее. Он храпел, распространяя вокруг себя ароматы свежего перегара. Однако ведро морской воды сделало свое дело.
– Какого дьявола, морского ежа вам в глотку, – взревел Алькапончик.
Кощей сунул ему в руки подзорную трубу, найденную им в рубке.
– Чьи корабли?
– Франкские, – пробормотал Козанострито, посмотрев на флаги в трубу, и попытался брыкнуться обратно на палубу.
– Ага, вот они Зилантийцы под чьими флагами сегодня идут, – Ванюша схватил Козанострито за шиворот, встряхнул.
– За руль капитан, мы начинаем!
– За штурвал, – поправил его Алькапончик.
– Да берись ты за что хочешь, главное правь на эти паруса!
– Ванюша, какой у тебя план, – заволновался Кощей, – думаю теперь пора его раскрыть.
– Некогда, Время теряем. Главное в нашем деле фактор неожиданности! Казимир, вытаскивай якорь, Машка тащи из трюма аварийные весла!
– Зачем? – возмутился Алькапончик, у нас же есть паруса!
– Уже нет! Эти тряпки долой!
Ванюша взметнулся на мачту и начал отдирать паруса. Обрывки во все стороны летели на палубу и воду. Пока Алькапончик хватался за сердце, видя такое варварство, якорь был уже поднят, остатки парусов скинуты с палубы в море, вот только с веслами получилась осечка. Они были такие громадные, что у Машка только попискивала, пытаясь поднять хоть одно. Иван кинулся на помощь, выволок их на палубу, вставил в уключины, налег на них, и дикий гибрид галеры и шлюпа рванул вперед. Около авантюрист приплясывала Мария и Кощей.
– Ну, и что мы будем делать, когда доплывем? – нервничал бессмертный злодей.
– Напросимся в гости, – пропыхтел Иван, яростно работая веслами, – как подплывем, орите во всю глотку СОС! Мы бедные рыбаки, которые попали в шторм.
– Какой шторм? – воскликнул Алькапончик, сквозь щелки глаз возмущенно смотря на афериста, – его две недели не было.
– А мы две недели дрейфуем, – упрямствовал Ванюша, – О! А у тебя юбка белая, – Иван бросил весло, оторвал от подола Марии солидный клок, сунул ей его в руки, и вновь начал грести, – маши им!
Машка была так ошеломлена, что даже забыла отвесить затрещину нахалу.
– Но это означает, мы сдаемся! – разъярился не на шутку Алькапончик, – чтоб я, штурман самого Грейка выкинул белый флаг… – опухшее с бодуна лицо капитана налилось кровью. Его было не узнать. Куда девался трясущийся, вечно всего боящийся Алькапончик? Море преобразило его. Оно явно было его стихией.
– Завянь, – рявкнул на капитана Ванюша, – мы именно сдаемся, это часть моего гениального плана!
– Вот этого я и боюсь, – пробормотал Кощей, безнадежно махнул рукой Машке, – маши, теперь уже поздно что‑то менять. Ой, что‑то я все больше боюсь твоего плана.
– Дальше еще веселее будет, – ответил неунывающий авантюрист.
При виде диковинного шлюпа, несшегося на веслах по волнам с такой скоростью, которую он вряд ли сумел бы развить, даже если б шел под парусами, флотилия плывшая под франкскими стягами начала сбрасывать ход, убирая свои паруса, и скоро легла в дрейф. Опасения шлюп ни у кого не вызывал, так как все прекрасно видели, что на нем суетятся три потрепанные личности, и одна симпатичная девица.
– Что случилось? – крикнул, свесившись через борт, капитан головного корабля, как только Ванюша до него догреб.
– Сами мы не местные, – жалобно запричитал пройдоха, бросая весла, – жратва кончается, вода кончается, после шторма две недели по морю болтаемся…
– Откуда вы, не местные, – вопросил капитан, пожирая глазами ладную фигурку Марии, продолжавшую махать обрывком юбки.
– С Зилантии, – поспешил удовлетворить его любопытство Кощей, – вон и капитан наш у руля стоит. Видали как у него физиономия с голодухи опухла!
Алькапончик покраснел, и словно ненароком ножкой скинул в воду пустую бутылку из‑под рома.
– Поднять на борт, – коротко распорядился капитан.
– Нам же надо скорее проскочить этот опасный участок, – прошептал ему на ухо помощник, – а вдруг мадам Конг и на этот раз вычислила наш курс? Опять же баба на корабле, это к беде…
– Я сказал, скинуть трап! Забыли про морской кодекс лейтенант?
– Есть!
Веревочная лестница плюхнулась на палубу шлюпа. Ванюша вцепился в него, но его остановил окрик капитана.
– Даму положено пропускать вперед.
– А… ну да, – Ванюша подхватил девушку за талию, подсадил ее и она начала карабкаться вверх, – Алькапончик, давай, ты следующий, – Иван решил показать, что он джентльмен.
Вслед за капитаном полез Кощей, последним на борт корабля забрался Ванюша. Капитан к тому времени уже рассыпался перед Марией, выпятив грудь колесом.
– На борту моего судна, вы в полной безопасности мадам. Кстати, капитан, – повернулся он к Алькапончику, – как называется ваш корабль?
– Беда, – ответил за Алькапончика Ванюша, со всей дури заряжая ему в лоб.
Ножки капитана взметнулись над палубой, и он вылетел за борт.
– Это и есть твой план? – схватился за голову Кощей.
– Ага, – радостно ответил Ванюша метеля направо и налево оторопевшую команду корабля. – Да помогай уже, чего встал?
Первым опомнился Алькапончик. С воинственным воплем «На абордаж!» он рванул на себе рубаху, демонстрируя испещренный татуировками торс, и ринулся в бой. Наколотый на спине черный пиратский стяг с черепом и скрещенными под ним костями привел матросов в неописуемый ужас.
– Нападение!
– Пираты!
Кощей, сплюнул, засучил рукава и тоже нырнул в общую свалку, мысленно проклиная Ивана Недалекого, а заодно и себя, за то, что пошел у этого великовозрастного дитяти на поводу. Несмотря на численное превосходство противника, палубу лихая четверка очистила в несколько минут. Кто улетел за борт от мощного удара кулака Ванюши, кто от искусного броска Кощея, а кто прыгнул и сам при виде Алькапончика. Вид, татуированный коротышка с опухшей физиономией, имел самый зверский. Мария Недалекая в битве не участвовала. Она с грустью вспоминала галантного капитана. Ей почему‑то было его жалко.
– Ай да мы! – в восторге вопил Алькапончик, – голыми руками целый корабль с бою взяли!
– Осталось только пиратский стяг повесить, – засмеялся Иван.
– Точно! – Козанострито кошкой взметнулся на самую вершину мачты, содрал с нее франкский стяг, и повис на ней, изображая своим торсом флаг пиратский.
Ой, напрасно он это сделал раньше времени! Если у других Зилантийских кораблей и были сомнения относительно того, что происходит на флагмане, то Алькапончик их рассеял. Они подняли паруса и ринулись на абордаж. Не все. Часть из них занялась спасением выброшенной за борт команды флагмана.
– Казимир, – азартно потер руки Ванюша, – я держу левый борт, ты правый.
– Ой, дурак, – простонал Кощей, но послушно двинулся оборонять правый борт, в который уже впивались абордажные крючья.
И вновь закипела великая битва. На этот раз новоявленным джентльменам удачи было не так легко. Фактор неожиданности ушел, и им приходилось напрягать все силы, чтобы отстоять корабль. Больше всего Кощей боялся за Машку, которая крутилась в центре и отправляла в нокаут лихими ударами точеной ноги всех прорвавшихся через заслон Ванюши и Кощея. Пока она справлялась неплохо. В пылу битвы они не заметили, как на горизонте показались корабли, идущими под черными стягами. На носу флагмана стояла мадам Конг с недоумением наблюдая в подзорную трубу сбившееся в кучу корабли противника. Еще больше насторожил ее странный пиратский стяг на флагмане. Он висел на руках, да еще и болтал в воздухе ногами.
Ей было невдомек, что боевой пыл Алькапончика сразу упал, как только он оценил обстановку сверху. Количество атакующих флагман кораблей произвел на него впечатление, и он благоразумно решил на время остаться в стороне: а вдруг пронесет?
– А вот конкуренты нам ни к чему, – пробормотала мадам Конг, – на абордаж! – распорядилась она, и к морскому бою подключились пиратские корабли.
Зилантийцы их заметили слишком поздно, и когда на их палубы высыпали вооруженные до зубов джентльмены удачи мадам Конг, предпочитали бросать оружие и сдаваться на милость победителя. Скоро все корабли перешли под контроль грозной предводительницы морских разбойников. Все, кроме одного.
– А это еще что за сволочи? – орал Ванюша, сбрасывая за борт одного пирата за другим. В запале он забыл про свой гениальный план, и дрался за отбитый у Зилантийцев корабль как за свою собственность. – На халяву лезете? На! Это мой корабль! Я его первый взял!
Несмотря на все потуги пиратов, разбушевавшуюся троицу они одолеть не могли. Мадам Конг хмуро наблюдала за баталией. Взгляд ее перескакивал с Кощея на Марию, от которых явственно тянуло магией. Больше всего ее интересовала Мария.
– Черногор? Да нет, личина, ну точно личина. И у второго тоже… – мадам присмотрелась к Ванюше, – нет, этот, вроде нормальный.
Она простерла в их сторону руку и пробормотала заклинание. На Кощея оно не подействовало, а вот нежное личико Машки начало трансформироваться. Нет, оно осталось человеческим, таким же симпатичным, как и раньше, только добавилось к славянским чертам что‑то восточное, неуловимо знакомое…
В этот момент Ванюша схватил одного из пиратов в охапку, и швырнул его в толпу нападавших, отправив за борт человек десять как минимум одним ударом. Мадам Конг это, наконец, надоело, и она решила разобраться с конкурентами сама. Запрыгнув на борт флагмана противника мадам с воплем «Кийя!!!» попыталась зарядить ножкой, Ванюше в лоб, но была поймана за эту же ножку лету и…
– Ой, баба, – изумился Ванюша, держа атаманшу морских разбойников за ногу на вытянутой руке.
Он это сделал напрасно. В хорошей драке тормозить нельзя. Ручки‑то у атаманши были свободны. Одной из них она и заехала ему про меж ног. Ванюша дернулся задом назад спасая наследство, и надо сказать спас, но тут же получил другой, свободной от его могучего захвата ножкой в лоб, разжал руку и сел на палубу.
– Моего Ваню наследства лишать!!? – завопила Мария.
– Иди сюда Черногор, – не сулящим ничего хорошего голосом, прошипела мадам Конг, – что, не усидел на троне Андриана? Иди сюда, проверим сколько на тебе еще личин сидит.
Машку и не надо было упрашивать. Она набросилась на атамана морских разбойников как ураган. По палубе покатился визжайший клубок. Во все стороны летели обрывки одежды и клочки волос.
– Ваня, дочку спасай! Остальных я беру на себя! – завопил Кощей, и превратился в вихрь. Сразу стало понятно, что до этого момента он просто маялся дурью, и дрался в полсилы. Пираты разлетались в разные стороны.
– Какую дочку? – не понял Иван, – мадам Конг?
– Машку, дурак!
– Так это ж Черногор.
– Спасай, говорю!
– Так Черногор баба? – ахнул Иван, – Кощик, – забыв про конспирацию, чуть не плача взвыл он, – да как же я ее спасу, если вторая тоже баба, а я женщин не бью.
– Так разъедини их!
– А, понял.
Ванюша догнал катящийся по палубе клубок, каким‑то чудом умудрился разодрать его на две части, и развести в разные стороны, держа на вытянутых руках. Однако обе представительницы прекрасной половины человечества продолжали брыкаться, и по кошачьи махать лапками, пытаясь дотянуться друг до друга. Каждая из них явно жаждала расцарапать противнице физиономию. Ванюша в растерянности оглянулся. Две бочки пресной воды стоявших на палубе, принайтованные к грот‑мачте корабля у подсказали ему решение. Не долго думая он макнул обоих с головой, каждого в свою бочку.
– Ап, ап…
После того как он их оттуда выдернул, дамы стали вести себя менее агрессивно, но возникла еще одна проблема.
– Кощик, – заорал Ванюша.
– Да что там у тебя опять? – донеслось до него из вихря, носившегося по палубе. Кощей из последних сил расшвыривал толпу наседающий пират, стараясь не подпустить их к дочке.
– Которая из них Машка?
– Что!!? – вопрос так ошарашил Кощея, что он невольно замер, прекратив борьбу.
Пираты тоже перестали наседать, так как им стало не менее интересно. Все устремили взор на Ивана, который держал на вытянутых руках за шкирку как кутенков мадам Конг и Машку. Только вот кто есть кто, разобрать было сложно. Они были похожи как две капли воды. Кстати, воды было много. Она текла с них на палубу ручьем. Кощей подошел поближе, присмотрелся. Никто из пиратов ему не мешал, так как не чувствовал угрозы своей хозяйке.
– Действительно похожи, – удивился Кощей, – только вот эта, кажется, постарше, да и макияж с нее течет. И вообще, придурок, ты что по одежде опознать не мог? Наша Машка беднее одета.
– Что? Это я постарше?
– Это я беднее одета?
Обе девицы дружно попытались заехать Кощею в нос. И надо сказать, почти за дело. Когда остатки желтого макияжа окончательно стекли с лица мадам Конг, под ним обнажилось личико, возможно и не столь юное, как у Марии, но такое же красивое, и очень‑очень похожее. Внимательно присмотревшись, разницу можно было найти, но Ванюша был слишком ошарашен, чтобы ее почуять.
– Во, блин! – выдал Иван, – да они обе не Машки… похожи немного, но… какую же из них за борт кидать?
– Болван, я же говорю, по одежде определяй, – Кощей был ошарашен не меньше, – да и зачем ее кидать она же против Зилантии рабо…
Поздно. Слова Ванюши сработали как спусковой крючок. Это было последняя капля.
– Во‑первых, не мадам Конг, а царица Дагмар, а во‑вторых…
Мощный магический удар заставил Кощея и Ванюшу покатиться по палубе. Иван вляпался в мачту, заставив ее содрогнуться.
– А‑а‑а!!!
Сверху спикировал Алькапончик. К счастью он плюхнулся в бочку, окатив всех присутствующих каскадом воды.
– Этот флаг мы тоже скатаем, – усмехнулась предводительница пиратов, – и всех в одну камеру.
Магический вихрь поднял с палубы Кощея, Ивана, Марию Недалекую, выдернул из бочки Алькапончика, пронес их по воздуху, и зашвырнул всех в железную клеть, подвешенную на цепях в трюме флагмана пиратского корабля мадам Конг.

25

Очнулись неудачливые пираты от топота над головой. До боли знакомый голосок отдавал распоряжения.
– Заканчивайте с разгрузкой. Нас не должны засечь около Черной скалы. Золото сами знаете куда, корабли на дно!
– А команду?
– Как обычно, оставьте одну фелуку, сгрузите всех в трюм и пусть уматывают в свою Зилантию.
– Есть капитан!
Если б Мария не лежала около Ванюше в беспамятстве, он бы поклялся, что именно она командует там, на верху. Только вот Мария… Ванюша опять присмотрелся. Нет, точно она… еще красивее чем раньше. Иван, потряс головой, поднялся, попытался раздвинуть прутья решетки, но они не поддались ни на йоту. Магия мадам Конг была сильнее Ванюшиных мускулов.
– Кощик, вставай, – начал трясти Кощея Ванюша.
Тот застонал, сел внутри клетки, и тоже начал трясти головой. Зашевелились и остальные пленники.
– Шатунов я…
– Какой ты Шатунов! Хватит в шпионов играть. Нас сейчас, чую, конкретно мочить будут, а ты все воспитательной работой занят. Хоть бы намекнул зараза, что Черногор твоя дочка, а не сын.
– Ты такой тупой, что тебе…
– Погоди, а что с ее моськой? Она же другая была.
– Личину с нее мадам Конг сдернула, – пробурчал Кощей, – это ее истинный облик. Она его изменила, когда брата искать пошла.
– Какого брата? Ладно, не о том сейчас речь. Боюсь, мочить нас сейчас будут. Я тут клетку сломать пытался. Не поддается зараза! Хотя прутики‑то, тьфу! С Машкину руку толщиной. Помагичь, сделай хоть что‑нибудь.
– Помагичь, как же! Шемаханская царица это тебе… врожденные способности да плюс с детства колдовству учат.
– Кощик, ну…
– Так это Кощей Бессмертный? – очухавшийся Алькапончик таращил глаза на бессмертного злодея, – он же умер!
– Бессмертного не так‑то просто завалить, – отмахнулся от него Иван, – дать ему по кумполу, Кощик?
– Вам бы все по кумполу, – сердито пробурчала Машка, поднимаясь с пола, – ну Ванька‑то ладно, а ты папа куда глядел, когда на поводу у него шел?
– Расколола… понимаешь, доча, – вздохнул Кощей, – в истоки народной мудрости смотрел. А истоки утверждают, что дуракам везет.
Наверху опять затопали.
– Поднять якорь! – донесся до них голосок мадам Конг.
– Вот сейчас отплывем, и нас за борт, – расстроился Иван, – кормить акул.
– А я говорил тебе, скажи свой план! Из‑за тебя влипли! Вот теперь как хочешь, так и выкручивайся.
Ваня почесал затылок, поморщился. Шишку об мачту он набил солидную. Внезапно лицо его просветлело.
– Есть у меня один план.
– Вот только попробуй! – завопили все хором, но было уже поздно. Ванюша начал его осуществлять.
Вдернув из мешочка, подаренного старушками‑веселушками белое перо, он кинул его сквозь прутья решетки.
– Встань передо мной, как лист перед травой орел белый!
Яркая вспышка на мгновение ослепила их глаза, а когда способность видеть вернулась к узникам, они узрели за решеткой клети горбоносую личность кавказской национальности с белой кепкой‑аэродром на голове. Личность стояла за прилавком до отказа забитым фруктами и овощами.
– Пакупаем апэлсины, пакупаем мандарины! – надрывалась личность, перекрикивая музон, льющийся из стоящего тут же на прилавке магнитофона.

Уважаемый Лушков задэ дал прописка в городэ
Мы тэпэр Масква живем, пакупаем, прадаем.

Узрев перед своим горбатым носом клиентов в клетке, продавец возликовал.
– Дарагой! – завопил он, обращаясь, преимущественно к Ванюше, – мандарины апэльсины, не дорого! Савсэм даром, клянусь мамой.
– Какие апельсины! – разозлился Иван, – выручай давай!
– Э! Нэ хочешь апэльсин, купи пэрсик для дэвушк.
– Да ей не персик нужен а свобода!
– Вах, какой жадный! Нэ хочэшь пэрсик, купи хурма!
– Тьфу! – расстроился Ванюша, – нас же сейчас мочить будут, а он хурма…
– Эй, слюшай, я только прописка получил, только точка открыл, только мал‑мал торговать начал, а ты… слюшай, не мог пораньше или попозже вызвать? Мэня ж тэпэрь с точки попрут!
Ваня зарычал.
– Вах, как ты нэ воврэмя!
Люк трюма открылся, загремела цепь. Клеть медленно поползла вверх.
– Выручай давай! – рявкнул на грузина Иван.
– Какой нэтэрпэливый! Сэйчас фрукты убэру, завянут вэдь, каждый надо в бумага лощеный завэрнуть. Закончу, лоток свэрну и выручу.
– Нас сейчас топить будут! – взвыл Ванюша.
– Ну, всэ! Точно прописка лишат.
Яркая вспышка вновь озарил трюм, и грузин исчез вместе с лотком.
– Хреновый у тебя был план, – сердито сказал Кощей Ванюше. – Откуда ты это перо‑то взял?
– Старушки‑веселушки в дорогу снабдили, – вздохнул Иван.
– Да? – задумался Кощей, – вообще‑то они никогда не подводили.
Клеть опустили на палубу. Ванюша огляделся. Пиратская флотилия, подняв паруса, выходила в открытое море. Мимо клетки прохаживалась мадам Конг, внимательно рассматривая пленников. Больше всего ее взор притягивала Мария. Мадам Конг, или как она сгоряча призналась, царица Дагмар была без макияжа.
– Значит ты не Черногор, который занял мое место на троне, – было не понятно, задавала она вопрос или констатировал факт.
– Болван! – треснул себя по лбу Кощей, – ну, конечно же! Вот кого Миледит подставой сделала! Теперь ясно где его искать.
Дагмар пристально посмотрела на Кощея, перевела взгляд на Марию.
– Зеркало, – потребовала она.
Один из пиратов с поклоном подал ей ручное зеркальце. Дагмар посмотрелась в него, сверила изображение с нежным личиком Марии.
– Не может быть… – прошептала она.
В безоблачном небе сверкнула молния, и на палубе около клети материализовалась обнаженная по пояс странная горбоносая личность. В руке ее был томагавк, на ногах мокасины, в черные волосы воткнуто белое перо.
– Ты кто такой? – нервно спросила Дагмар.
– Я Гиви… э‑э‑э… белый орел!
– А я всегда считал, что белый орел это водка, – наивно удивился Ванюша.
– Э, дарагой, нэмнога фруктом патаргую, аткрою рэсторан, буду и водка тарговат… о чем это я?
– Спасай, давай, – напомнил ему Ванюша.
– А… да… сами мы нэ мэстные, – заголосил он.
– Это уже было, не повторяйся, – прикрикнул на него Иван.
– Зачэм раншэ нэ сказал? – рассердился Гиви, повернулся к Дагмар, – слюшай, дарагая, атпусты. Высэлили с исконных зэмэль, в тайгу послали лэс лобзиком валить, да? Савсэм загибаэмся. Вот мой брат, мой сэстра, мой отэц…
– Ну, старушки‑веселушки, – удрученно вздохнул Кощей, – я вам этого дебила припомню.
Упоминание о старушках‑веселушках не ускользнуло от внимания Дагмар. Она окинула подозрительным взглядом Кощея. А Гиви тем временем продолжал распинаться, давя на слезу.
– …шатаэмся голодный, холодный, Юрта сожгли, олэнэй атабрали, одын томагавк остался, да?
– Каких оленей? – прошипел сквозь прутья решетки Иван, – если под индейца косишь, то бизонов!
– Какой разница? – возмутился Гиви, – бизон, олэнь, всэ равно с рогами!
– Откуда тебя только старушки‑веселушки выкопали? – простонал Ванюша.
– Веселушки? – на этот раз Дагмар вопросила вслух.
– Я у них на полставки падрабатываю, – честно признался Гиви. – Жить‑то надо! Я ж говорю, чум атабралы, бизон атабралы, юрта сажгли…
– Вот что бизон, – решительно прервала его причитания Дагмар, – или как там тебя?
– Гиви… э‑э‑э… Бэлый Орел.
– Вот что, Гиви Белый Орел, скажи мне кто она такая? – пальчик царицы указал на Марию Недалекую.
– Слюшай, тэбэ всю родословную или как?
– Всю.
– Значит так. Подходит Адам к Всэвышнэму и гаварит: Слюшай, шашлык кушаю, вино кушаю, а гдэ жэнщин? Бэз жэнщин савсэм плохо, а Всэвышний ему и гаварит, слюшай, будэт тэбэ жэнщин, толко атдай свое рэбро…
Дагмар с Марией зарычали, да так похоже, что все на них невольно покосились.
– Понял. Нэмножко пропустым. Один красивый дэвушк, цариц, влюбился в один маладой мущин. Красивый мущин, савсэм как я, орел! Ну, там любов, марков, родила дэвочк. Мариин назвали.
При этих словах Дагмар побледнела, пошатнулась и лишь диким усилием воли не позволила себе упасть.
– А патом там проблэм пашли, – продолжал распинаться Гиви, – дэвочк прапал. Никто нэ знал куда прапал. Отэц пашэл искат, нэ нашэл, сгинул. Как нэ сгинуть? Маги нэт, да? Никто нэ знал, что дэвочк Зилантий скрал. Но тут джигит появился, да? Дэвочк как раз в плэн вэзли. Малэнкий савсэм дэвочк был. Появился джигит на бэлом конэ с кинжалом. Всэх порэзал, всэх порубил, да? Дэвочк к себэ взял, усыновил.
– Как это девочку можно усыновить? – не понял Иван.
– Вах, какой разниц, усыновил, удочэрил, дэвочк оборотэнь был, да? Хочэшь в малчык прэвратится, хочэш в дэвочк.
– Какой оборотень? – не выдержал Кощей, – не знаешь, так помолчи! Маг она была сильный. Да такой сильный, что мне пришлось ей магию придавить, чтоб не повредила себя и других ненароком пока маленькая. А чтоб владеть научилась собой, поселил ее в семье оборотней рода Черногоров. Сказал что дочь она моя, попросил воспитанием заняться, так как недосуг мне, государственных дел невпроворот. Вот от них она эту науку превращения и освоила. Не полностью, правда. В волка обращаться может, названный брат ее Черногор научил, а больше ни в кого.
– Папа, так ты мне не родной отец? – На Марию было просто жалко смотреть.
– Слушай, доча, не хотел тебя расстраивать, да?
– Слюшай, Кощей, ты чито дразнишся, а? – разобидевшийся Гиви начал ломиться сквозь решетку, – сэйчас я тэбя нэмноэко буду рэзать, да? С яиц начну. Никакой бэссмэртий нэ поможэт!
Мановение руки Дагмар отбросило его в сторону. В глазах царицы стояли слезы.
– Мариин… Кощей, ты спас мою дочь…
– Во, блин мелодрама, – шмыгнул носом Иван, – мыло так и прет. Слышь, Дагмар, открой решеточку. Через нее целоваться неудобно.
– Это с кем ты целоваться надумал? – подозрительно спросил Кощей.
– А без разницы. Они вроде обе ничего.
Кощей кротко съездил ему в ухо, но разве детинушку смутишь таким комариным укусом? А мыло действительно перло. Да так, что расчувствовавшийся Кощей, в процессе воспитания Ванюши, ослабил контроль над Алькапончиком, которого в течение всей операции держал под неусыпным магическим присмотром, блокируя ментальную связь с Миледит. Он прекрасно помнил, что на определенном этапе операции она через него будет всех убирать. Взгляд Алькапончика, перед этим с любопытством следивший за разворачивающимися действиями затуманился. Губы беззвучно прошептали.
– Они ее нашли.
Все произошло одновременно. Растаяли в воздухе прутья магической решетки, и забурлило море. Дагмар, готовая уже броситься на шею дочери, встрепенулась.
– Чую магию. Не нашу магию, незнакомую, злобную.
Кощей тоже напрягся, встал плечом к плечу с Дагмар.
– Защитный купол! – крикнул он ей.
Дагмар поняла его с полуслова. Они вместе начали творить заклинания, плетя защитную магическую сеть над кораблем.
– Эй, кацо! – расстроился Гиви, – такой балшой, и такой глупий, да? Столко лэт живешь, простой истин нэ знаеш. Твой зимной магий на магий марской царь тьфу!
Из воды с правого борта корабля взметнулись вверх огромные щупальца Великого Кракена. Одно из них вцепилось в мачту, свободно пройдя сквозь магический заслон, и начало подтаскивать корабль поближе к глазу всплывшего на поверхность монстра. Он явно хотел рассмотреть свои жертвы, прежде чем пустить корабль ко дну.
– Эй, ты, червяк переросток! – заорал на него Ванюша, – а ну брось палочку, а то в глаз дам!
Кракен палочку бросать не стал, а потому Ванюша исполнил свою угрозу, запустив в него катящимся по накренившейся палубе бочонком. Бросок был точный. Кракен взревел от боли, извивающиеся щупальца прошлись по кораблю, ломая и круша палубные надстройки. Алькапончик, вопя от ужаса, прыгнул в трюм. Паника вещь заразительная. Пираты завопили еще громче и нырнули туда же, спасаясь от разгневанного монстра. На палубе осталась только команда Кощея, Гиви и Дагмар.
– Уволюс, – Гиви выдернул из шевелюры белое перо, – вот кончу этот заказ и уволюс! Фрукта выгоднэй таргават.
Он бросил перо на палубу и начал раздуваться на глазах. Ему потребовалось всего пару секунд, чтобы превратиться в гигантскую птицу. На внешний вид это действительно был белый орел, но габариты его… короче мифическая птица Рух отдыхает. Взмах его крыльев чуть не смел наших героев за борт. К счастью Ванюша успел уцепиться за мачту, Кощей за Ваню, а все остальные за бессмертного злодея. Тем временем гигантский орел взмыл высоко в воздух, а потом, сложив крылья, резко пошел на снижение, выходя в крутое пике. Они столкнулись клюв в клюв. Горячий грузинский парень и хладнокровный обитатель морских глубин. От удара корабль содрогнулся. Щупальца исчезли с палубы.
– Ну, чито стоим? Кого ждэм? Мачта лэзь, спина прыгай, червяк вэрнэтся всэм плохо будэт!
Ванюша сразу понял, чего от них добивается приятель старушек‑веселушек, схватил Машку в охапку, и, не прибегая к помощи мачты, закинул ее на спину гигантскому орлу с трудом удерживающим равновесие, вися в воздухе над самой водой. Это было трудно. Кончики могучих крыльев били по воде.
– За перья держись, – крикнул он ей.
Кощей оценил сообразительность своего юного друга, и проделал ту же операцию с царицей Дагмар. Затем оба, как кошки взметнулись на мачту, пробежались по рее, и сверху прыгнули на спину Белому Орлу. Крылья замахали еще сильнее, и Гиви пошел на взлет. Вовремя. На поверхность вынырнул взбешенный Великий Кракен с подбитым глазом, и свернутым на бок клювом. Однако, взметнувшиеся вверх щупальца горного орла достать уже не могли.
– А как же моя команда? – пришла в ужас Дагмар, – Гиви, вернись, надо спасти корабли.
– Вах, женщин! Какой глюпий! Зачэм этот безмозглый червяк твой корабли? Червяк мадам Конг нужен, да? Его дочь нужен, Кащей нужен, Вано Дурной нужен…
– Ясно, – оборвала его Дагмар, – можешь отнести нас к Черной скале? Туда Загляда вот‑вот прилететь должна…
– Тьфу! Дурная башка! – треснул себя по лбу Кощей, – как же я сразу‑то не догадался. Ну конечно! Старая добрая защитная магия! Так это ты на Загляду охранное заклинание наложила?
– Я еще год назад почуяла неладное, как во дворце появилась Миледит, – удрученно вздохнула Дагмар, – Гиви, мы не туда летим!
– Вах, женщин! Памалчи! Нэ видишь, вэтэр магический сносит, да?
– И куда ж он нас сносит? – спросил Ванюша.
– Остров Буян сносит.
Под крыльями Белого Орла расстилалось бескрайнее море. Ветер свистел в ушах, норовя сорвать путешественников со спины гигантской птицы. Все судорожно цеплялись за перья. Солнце поднималось все выше и выше над головой, и ближе к полудню на горизонте замаячил остров. Обрадованный Гиви еще яростнее заработал крыльями. Ему явно не терпелось побыстрее покончить с этим затянувшимся, утомительным заданием. Остров быстро приближался.
– Вах! Жэнщин и джигит! – радостно провозгласил Гиви, – капитан корабля привеэтствует вас на грузинских авиалиниях. Высота палета пятсот мэтров над уровнэм моря. Под нами цэль нашеэго путэшэствия остров Буян. Можэтэ расстэгнут рэмни!
– Что он сказал? – не поняла Дагмар.
– Говорит, можно не держаться за перья, – с сомнением в голосе перевел Иван, – а почему, Гиви? – крикнул он.
– Вам они болшэ нэ понадобятся. Я поднимаю этот тост за счастливое завэршэние нашэго полета и мягкую посадку!
– Не надо!!! – дружно завопили пассажиры.
Поздно. Белый Орел сложил крылья и вошел в глубокое пике.

26

Первым пришел в себя Иван. Сел, потряс головой. С буйной шевелюры во все стороны полетел песок. Ванюша потер кулаками глаза, осмотрелся. На берегу, чуть выше мерно накатывающегося на песчаную полосу прибоя, в экзотических позах лежали его друзья. Первым делом Ванюша бросился к оборотню. Девушка лежала на спине с закрытыми глазами. В своем истинном облике она была так обворожительна, что у Ванюши перехватило дыхание.
– Машка, – испуганно начал трясти он ее.
– С ними все будет в порядке, – раздался за его спиной спокойный старческий голос.
Иван рывком развернулся. Из зарослей кустарника, покрывавшего пологий холм, вышел длиннобородый старец в холщовой рубахе до пят, подпоясанной волосяной веревкой с тяжелым узловатым посохом в руке.
– Э, папаша, а ты случаем не волхв? – настороженно спросил Иван.
Старец махнул посохом, и тут же Кощей с Дагмар зашевелились на песке, Закашлялась в руках Ивана Мария. Старец покачал головой.
– Надо старушкам‑веселушкам лучше подбирать кадры.
Кощей Бессмертный, разлепил глаза.
– Где я? – просипел он.
– Очень актуальный вопрос, – хмыкнул Ванюша, с облегчением глядя на оживающих друзей, осторожно поставил Марию на ноги, убедился, что ее не шатает, и начал старательно помогать очищать ей платье от песка, – надо полагать на острове Буян. Можешь уточнить у местного аборигена с дубинкой, что стоит за твоей спиной.
Кощей обернулся.
– О! Данила! Старая перечница! Ты что здесь делаешь?
– Ну, во‑первых, не Данила, а Даниил… – строго сказал волхв.
– Под народ избранный косишь? – хихикнул Кощей.
– …а во‑вторых, рожа твоя бессмертная, – не дал сбить себя с толку старец, – помоги шемаханской царице подняться, (где твои манеры?), и все следуйте за мной.
– Погоди, отец, спросить хочу, – попросил Ванюша.
– Спрашивай.
– Ты этого камикадзе с грузинских авиалиний не видел?
– Зачем он тебе?
– Нос ему выпрямить хочу, приколисту хренову, по методу старушек‑веселушек за его мягкую посадку.
– Опоздал. Твой камикадзе уже фруктами торгует.
– Жаль, – расстроился Кощей, направляя стопы к Дагмар, – я бы Ване с удовольствием помог ему нос выпрямлять. Пить на рабочем месте!
– Как таким права выдают, – подержал его праведный гнев Ванюша, – небось на Тбилисском привозе по дешевке где‑нибудь купил.
– Ваня, – подала голос Мария, – опять ты какой‑то бред несешь. Да отцепись ты от моего платья!
– Отойди от моей дочки! – заволновалась Дагмар, которую Кощей поднимал в тот момент на ноги.
– Так песок же отряхнуть помогаю, – обиделся Иван.
– Не так активно, – посоветовал Кощей, – а то с песком остатки юбки стряхнешь. У нее и так уже синяк, небось, на… этом месте.
Дагмар решительно подошла к дочке, вырвала из рук Ванюши, и начала чисто по‑женски чистить ей перышки.
– Ну, веди Сусанин, – повернулся к волхву расстроенный Иван.
– Отколь мое имя тайное узнал? – насторожился волхв.
– Догадливый я о… о, нет, – испугался Ванюша, – я дорожку сам найду, тут вон неплохая тропочка виднеется, думаю, нам по ней. Мальчики, девочки, за мной. – И наш герой припустил по тропинке, боясь, что волхв опередит его и навяжется в проводники.
– Гм, а ведь правильным путем идет товарищ, – удивился волхв, – ну, давайте не будем отставать.
Тропинка петляла меж холмов, которые становились все выше и выше, и скоро уперлась в черный провал пещеры гранитной скалы, возвышавшейся в самом центре острова.
– Милости прошу, заходите, будьте как дома, – распинался у входа в пещеру Ванюша, не рискуя первым нырнуть внутрь.
– Забавного ты себе мальчика в помощники подобрал, – пропыхтел волхв, отдуваясь после подъема, – однако надо спешить, время подходит.
– Куда спешить‑то? – спросила Мария.
– Я так понимаю это Данилка магический ветер на нашего Гиви наслал, – поделился своими соображениями Кощей.
– Не буду отрицать, – вытер со лба пот волхв, – прошу, – любезно указал он посохом на вход в пещеру.
– Э, нет, – Дагмар вцепилась в Марию, которая сделала, было, шаг внутрь, – сначала разберемся. Зачем мы здесь, и что тебе от нас надобно.
– Опять время теряем, – поморщился Даниил, – вообще‑то мне не вы нужны, а герой, который наконец‑то появился на Руси, чтобы избавить ее от опасности страшной.
– Это кто, я что ль? – удивился Кощей.
– Если б мне нужен был ты, я тебя еще год назад сюда вытащил, как только знаки небесные, беды немалые для Руси узрел.
– Тогда я? – удивилась Дагмар, невольно отпуская руку Марии.
Ванюша немедленно этим воспользовался, обнял «сестренку» за талию и оттянул подальше от входа в пещеру. Как только в его подкорке рассыпался в прах стереотип, что перед ним преображенный мужик, тут же заработал гормон, и он теперь смотрел на красавицу совсем другими глазами.
– Да причем здесь ты, – отмахнулся волхв, – вот он настоящий герой, – кивнул Данила на Ванюшу, который вопрошал в тот момент Машку на ушко, да так громко, что услышали его практически все.
– Девушка, а что вы делаете сегодня вечером? Не хотите ли соловьев послушать? Семечки на завалинке полузгать?
Кощей с Дагмар в полном обалдении уставились на «героя».
– Ты что, бородатый, совсем очумел? – опомнился Кощей, – что, настоящих былинных богатырей на Руси не хватает?
– Таких как он нет, – уверенно ответил старец, – только он сможет пройти по дороге, что я ему укажу, – стукнул он посохом об землю – выяснить все, вернуться обратно, и рассказать, как зло на Руси уничтожить. И скорее, времени остается все меньше и меньше.
– Нет уж, на фик, – поспешил откреститься Ванюша, – с Сусаниными мне не по пути. И потом, что значит скорее? У меня встреча назначена романтическая под луной…
– Да и насчет зла уже разобрались, – недоуменно пожал плечами Кощей, – вот настоящая Дагмар, – ткнул он пальцем в спутницу, – там, на троне, на ее месте Черногор околдованный сидит, братец ее названный, – кивнул бессмертный злодей на Машку, – Загляда в Черного Дракона превратилась, после того как на нее покушение сделали. Молодец Дагмар, хорошее контр заклятие наложила. Андрияна где‑то в палатах под Зилантийской дурью держат, чтобы носа раньше времени на трон не высовывал. Заправляет всем Зилантия, которая в помощь наняла себе Миледит…
– А кто такая Миледит? – вкрадчиво спросил Даниил.
– Ну… чертями командует, – неуверенно пробормотал Кощей, – да в чем проблема‑то? Настучим по репе сначала этим, потом тем, Зилантийскую миссию пинками из Альма Матер…
– Да, Кощей… – покрутил головой Даниил, – …вроде не одно столетие живешь, а как с Ванюшей пообщался…
– Чего? – насупился Кощей.
– Так тебе и стало везти, – дипломатично хмыкнул старец, – кто чертями командовать может, не задумывался? По лицу вижу – нет. Только демон. А судя по действиям Миледит, она демон высшего порядка. Таких не подпрягают под удовлетворение мелких страстишек людей. Их посылают, если на карту поставлено что‑то очень важное для ада. И чтобы изгнать такого демона надо точно знать: кто, где, когда и зачем его вызвал, и какова оплата услуг такого демона. Только тогда у нас будет шанс изгнать его из этого мира.
– И все это вот должен сделать я? – расстроился Иван.
– Ваня, кажется, ты попал, – сочувственно похлопал его по плечу Кощей, – на тебе лежит крутая миссия, спасти Русь от легионов тьмы. Держись, морально мы с тобой.
– Одного не отпущу! – заверещала Мария, вцепившись в Ванюшу, – с ним пойду!
И тут началось!
– Я тебе пойду! Выпорю, непокорная девчонка! Ишь, в ад она намылилась! Сопливая еще! – накинулся на нее Кощей.
– Что? На мою дочку руку поднимать? Да я тебя… – вцепилась в Кощея Дагмар.
– Тогда сама выпори!
– И выпорю!
– Пори! Только с этим балбесом не отпускай!
– Вань, я не хочу, чтобы они меня пороли, – испугалась Машка, – уж лучше ты…
– Что!!? – завопили Кощей и Дагмар.
– Тихо! – рявкнул волхв. Все сразу заткнулись. – С вами все ясно. Времени на разборки нет, так что пойдете все…
– Кроме меня и Машки, – внес предложение Иван.
– Так, под белы ручки его и пошли, – рассердился волхв, – как он с таким склочным характером умудрился до острова Буян живым дойти, в толк не возьму.
– Я очень хороший и покладистый, – обиделся Ванюша, упираясь всеми четырьмя конечностями, но объединенными усилиями, его все же втащили в пещеру.
– Да что ж это такое, – сердито бурчал волхв, – по всем знакам герой, а ведет себя как дите малое.
– Вообще‑то нормальный герой, – честно признался Кощей, – только чертей очень боится. Его мамка в детстве ими запугала. На моих глазах от одного вида хвостатого в обморок шлепнулся.
– Фобия у меня такая, – жалобно ныл Ванюша.
– А, тогда понятно. Есть у меня средство от твоей фобии.
– Да ну? – обрадовался Иван, – какое?
– Сейчас объясню. Для начала встаньте все в этот круг.
Только теперь Ванюша соизволил оглядеться. Они находились в пещере, освещаемой масляными светильниками на гранитных стенах и солнечным светом, проникавшим снаружи через вход. Вдоль стен стояли идолы древних славянских богов. Иван сразу узнал их. Вот Перун, Дажьбог, Сварог, Ярило…
В самом центре пещеры на гранитном полу, искрившимся в свете масляных светильников блестками вкраплений слюды, четко выделялся геометрически правильный круг двух метров в диаметре, на который друзья Ванюшу и затащили. Иван уставился себе под ноги.
– Чугун? – спросил он старца.
– Не отвлекайся, – строго оборвал его Даниил, подходя к статуе Перуна. – Времени потеряли много, а мне еще надо вас проинструктировать. Запоминайте. Сам я в ад не ходил, но волхвы, что ход этот тайный прорыли, побывали. Вернулись не все, а те, что вернулись, поседели от ужаса.
– Да волхвы и так все седые, – не удержался Иван.
– Не перебивай! – погрозил Ванюше посохом Даниил, – мы посылали туда самых молодых адептов. Так вот, ужасы там вас ждут такие, что психика не выдерживает, но кое‑что вернувшиеся сумели рассказать. Когда у нас здесь день, у них там ночь. Наш полдень это их полночь, так что сейчас самое время вам оказаться там. Пока они все спят, вы сумеете сориентироваться и где‑нибудь схорониться, так чтобы вас не заметили, ну а дальше по обстоятельствам. Все ясно?
– Нет, а что с моей фобией?
– Ах да. Запоминай. Лучше средство против страха, это посмотреть ему прямо в глаза, а потом по ним со всего размаху ка‑а‑ак… Понял?
– Нет.
– Внизу поймешь. Ну, Перун с вами! Благословляю на подвиг ратный!
С этими словами волхв дернул за какую‑то веревочку, уходящую вверх, и земля исчезла под ногами доблестных ратников.
– А‑а‑а!!!
Где‑то далеко над их головой с лязгом захлопнулся тяжеленный чугунный люк, отсекая наших героев от внешнего мира.
– Вот вернусь, убью гада! – вопил Ванюша, падая в бездонную пропасть.
– Облизнешься! Его убью я!!! – возражал Кощей, летевший где‑то рядом.
– Дочка, держись! Я сейчас что‑нибудь придумаю!
– Только скорей! А то как жахнемся! Ваня, ты где?
О благополучной доставке разведчиков в ад волхвы все же позаботились, предусмотрев в самом низу этого скоростного лифта магическую мягкую посадку. Друзья рухнули на кучу какого‑то тряпья и как по горке скатились вниз на холодный, подозрительно гладкий пол. Сверху что‑то зашуршало.
– Что это? – спросил Иван.
– Магия волхвов заделывает пролом, – ответила Дагмар, – я их магию за версту чую.
Друзья сидели на полу в абсолютной темноте, настороженно прислушиваясь. Пока, вроде все было тихо.
– Может, подсветить? – послышался голос Кощея.
– Ни в коем случае, – заволновался Иван, – засекут. Давай лучше на ощупь.
– Давай, – согласилась Мария, и поползла на голос Ванюши.
Тот соответственно пополз к ней, ткнулся головой во что‑то мягкое, и тут же схлопотал по шее.
– Так, Кощей, давай свет! – сердито прошептала Дагмар, – наш герой чуть с головой ко мне под юбку не залез!
– А ты с дороги уйди, – посоветовал Кощей, – он наверняка тебя с Машкой перепутал.
– Я просто ориентируюсь в пространстве на ощупь, – обиделся Ванюша, пытаясь выпутаться из шелковых юбок Дагмар.
Раздался глухой стук. Это Мария Недалекая промазав мимо Ванюши, ткнулась головой во что‑то твердое, и начала ощупывать поверхность.
– Ой, а я, кажется, дверь нашла.
Все поползли на голос и начали шарить руками по стене, мешая друг другу. Ванюша первый нащупал ручку, нажал на нее как на рычаг вниз, и она под тяжестью навалившихся на нее тел со скрипом распахнулась. Пол в соседнем помещении был уже не такой ровный.
– Да тише вы! – прошипел Иван.
– Нет подсветить все‑таки надо, – прошептал Кощей.
– Я тебе подсвечу! – прорычал Ванюша, – все назад!
– Да в чем дело? – сердито спросила Дагмар.
– Ни в чем. Что‑то говорит мне, что до адского утра нам там отсидеться надо, куда нас дружбан твой Данилка закинул.
– Гммм… знаешь Дагмар, стоит прислушаться. Данила на Ванюшу почему‑то уповает, а у него на героев чутье. Ползем назад.
– Ползем.
Пятясь задом, друзья заползли в только что покинутое помещение, и старательно закрыли за собой дверь.
– И что теперь? – вопросил пространство Кощей.
Хоть вопрошал они пространство, но все поняли, что адресован вопрос был Ванюше.
– Мы там на что‑то мягкое грохались. Вот давай в это мягкое зароемся, и отдохнем до утра.
– Идет. Маша, ты где?
– Здесь я пап.
– Дагмар, бери ее с другой стороны, и ползем искать ночлег. Ваня, держись от нас подальше.
– Зачем? – не поняла Мария.
– Чтобы проснуться утром вчетвером, а не впятером.

27

Проснулись разведчики от яркого света внезапно вспыхнувшего над их головой.
– А?
– Что?
Все четверо вскинулись, взметнув ворох одежды, в которую они накануне и закопались. Одежда была самая разнообразная: платья, юбки, камзолы, бриджи, пиджаки, носки, мужские трусы и элегантные женские трусики. Только теперь они смогли подробно рассмотреть помещение, в котором очутились. Это было сравнительно небольшая комната со сверкавшим белизной кафельным полом. Одна стена являла собой сплошной открытый встроенный шкаф с бельем, в котором они провели ночь. Вдоль противоположной стены, представлявшей собой сплошное зеркало, были расставлены столики с самыми разнообразными баночками, скляночками и тюбиками. Около столиков стояли элегантные стулья. Мягкий, рассеянный свет, лившийся с потолка, с прямоугольных светильников, освещал все это великолепие. И еще в этом помещении было две двери. Одна справа от проснувшихся разведчиков, вторая слева, на противоположной стене. И за одной из них друзья услышали шарканье множества ног. Кто‑то приближался к их укрытию.
Первый опомнился Иван. Кинувшись к ближайшему столику, он рывком передвинул его к двери, и метнулся за другим столом. Во все стороны полетели склянки, разбиваясь на мелкие осколки о кафельный пол. К нему тут же присоединились Кощей, Дагмар и Мария. Вчетвером они в один момент соорудили баррикаду, и навалились на нее, готовясь к обороне.
– Вообще‑то я не так представлял себе работу разведчика, – пробурчал Кощей, сердито косясь на Ивана.
– Я тоже, – огрызнулся Иван.
С другой стороны двери начали дергать за ручку.
– Что такое? Почему заперто? – донесся до них оттуда сердитый голос.
– Опять, небось, конкуренты прорвались!
– Может охрану вызвать?
– Какая к дьяволу охрана! Пока туда сюда мотаться будем эти гады переодеться успеют, и тю‑тю наш гонорар! А ну, открывайте, сволочи!
– Фик вам! – радостно крикнул в ответ Ванюша.
– Ну, доберемся мы до вас!
– Попробуйте!
Дверь заходила ходуном, но дружные усилия Ванюши и его друзей, навалившихся на баррикаду, свели усилия противников на нет.
– А чегой‑то ты радостный такой? – подозрительно спросил Ивана Кощей.
– Да я думал ад это ужасы всякие, а тут все цивильно. Люминесцентные лампады…
– Чего? – насторожилась Дагмар.
– Ну, светильники такие. Опять же приличный мордобой намечается. Слушайте, может, впустим их сюда и морды начистим? – у Ванюши на радостях явно чесались кулаки.
В этот момент в помещении послышался прерывистый звуковой сигнал, сопровождаемый всполохами красного света. Иван обернулся. Над дверью расположенной за их спиной мерцала надпись «EXIT».
– Первая группа на выход, – прогремел внутри помещения строгий голос.
Конкуренты за дверью застонали.
– А ну, навались! Может, еще успеем!
От мощного удара дверь треснула пополам, и даже слегка сдвинула столы, отбросив защитников баррикады в центр комнаты.
– Ну, что, драться будем? – Кощей засучил рукава.
– Нет, – схватила его за руку Дагмар, – не слушай Ваньку! Лучше на выход, куда нас пригласили. Только где он?
– Как где, да вот! – ткнул Иван в мерцающую надпись.
Мария схватила Ванюшу за руку и потащила его к двери. Дагмар потянула за собой бессмертного злодея. Сзади уже рушилась баррикада, но было поздно. Друзья выскользнули за спасительную дверь, которая тут же начал замуровываться за их спиной. Разведчики замерли, так как оказались опять в полной темноте. Но не надолго. Впереди начал разгораться свет.
– Ни фига себе! – ахнул Ванюша, – панорамное окно.
– Какое? – не понял Кощей.
– Панорамное. Слушай, что‑то я ни хрена не пойму. Это ад?
Подтверждение, что это все‑таки ад, появилось очень скоро. За панорамным окном появилась стройная девица в элегантном синем костюме с указкой в руках. На рожках, торчащих из рыжих кудряшек, были завязаны элегантные бантики. Таким же бантиком была украшена мохнатая кисточка на хвосте, выглядывающем из‑под юбки. К отвороту синего пиджака, накинутого поверх белоснежной блузки, был приколот бейджик с надписью «Корпорация АМ». Следом за ней гуськом шла толпа пожилых, солидных чертей, чертих, чертенят и прочей нечисти, среди которых с огромным удивлением разведчики заметили и людей. Их было не так уж и мало. Очаровательная экскурсоводша остановилась.
– Дамы и господа! – провозгласила она, – я понимаю ваше нетерпение, но прежде чем вы окажетесь в увеселительных заведениях нашего музея: ресторанах, баров и игровых залах, вы должны пройти обязательную программу. А именно: совершить экскурс в историю корпорации АМ. Желающие могут купить брошюры, книги по истории корпорации, а так же сувениры.
Гид сделала паузу, но так как желающих не нашлось, удрученно вздохнула и продолжила лекцию.
– Итак, дамы и господа, нашу экскурсию мы начнем с этого демонстрационного зала, где наглядно увидим, как родной ад работал до возникновения нашей замечательной корпорации «Адские Муки».
Демонстрационный зал, в котором, как выяснилось, и оказались разведчики, осветился алыми всполохами костров, над которыми бурлили котлы. Машка тихо пискнула и юркнула за спину Ванюши.
– А вот и первая группа грешников, – продолжила лекцию гид, – которая только что вышла из чистилища.
Ваня обернулся, увидел над замуровавшейся дверью, которую они так легкомысленно покинули надпись «Чистилище», и начал ломиться в нее обратно.
– Кощик! Я кое‑что понял!
– Что? – спросил Кощей, присоединяясь к усилиям Ванюши.
– Никогда не слушай баб! А если слушаешь, то делай наоборот! Это была не та дверь!
– Доберусь до Данилки, лично ему бороденку выдеру! – посулил бессмертный злодей. – По волоску! Клещами!
Тут и до Машки с Дагмар дошло что их дальше ждет.
– А‑а‑а!!!
Под дружным ударом четырех тел замурованная дверь чистилища начала давать трещины.
– Как видите, – продолжил лекцию экскурсовод, заинтересованно наблюдая за действиями грешных душ, – одна только мысль о грядущих мучениях приводит их в дикий ужас, а что же будет, когда эти мучения начнутся на самом деле?
Откуда‑то из бокового прохода вывалилась толпа классических чертей в набедренных повязках, сплетенных из сушеных камышей, с трезубцами в руках.
– Да, да, не удивляйтесь, именно так, когда‑то и одевались наши далекие предки, – мило улыбнулась очаровательная экскурсоводша загомонившим экскурсантам.
– А‑а‑а!!! Черти!!! – завопил Иван.
– Ванюша, вспомни чему тебя учил этот гад! – рявкнул Кощей.
– Который?
– Данилка!
– Чему?
– Посмотри в лицо своему страху и дай ему…
Договорить Кощей не успел. Первый черт, оказавшийся в зоне действия кулака Ванюши, получил в пятак, и кубарем улетел, сметая на своем пути кипящие котлы. Второго черта отправил в полет Кощей.
– Да вы что, мужики, охренели?
Черти побросали вилы, засучили рукава, но за отсутствием оных, встопорщили на руках шерсть, и ринулись в атаку. Иван, перекрыв своей широкой спиной Машку, метелил чертей направо и налево, но она умудрялась порой протиснуть свой кулачок, чтобы ткнуть им какого‑нибудь особо настырного черта под ребро. Где‑то далеко завыла сирена.
– Тревога! Нестандартная ситуация в демонстрационном зале. Срочно требуется подкрепление!
– Пора вспомнить и про магию, – рыкнул Кощей.
– Давай вместе! – предложила Дагмар, азартно работая кулачками и ногами.
– На счет три.
– Идет.
– Раз…
– Нестандартная флюктуация магического поля!
– Два…
– Включить блокираторы магии!
– Три!
Магический удар всосал в себя неведомый друзьям блокиратор магии, и на Кощея с Дагмар, обессиленных этим ударом, навалился сразу десяток чертей, вывалившихся из бокового прохода на помощь первой группе.
– Да я вас! – рванулся на помощь Иван, и тоже оказался погребен под грудой мохнатых тел, которые так и лезли из всех щелей.
Скрутив непокорных грешников, черти подняли опрокинутые котлы, отволокли к ним свои жертвы и плюхнули их на дно. Жертвы немедленно начали рваться наружу, и чертям большим трудов стоило удержать их внутри.
Зрители облепили панорамное стекло, жадно смотря на разворачивающиеся в демонстрационном зале события. Слегка озадаченная действиями грешных душ, которые должны были позволить покорно сунуть себя в котел и уже там завывать, получая положенные порции мучений, очаровательная экскурсоводша нервно потеребила бантик на кончике хвоста. Утвержденная во всех инстанциях программа экскурсии летела ко всем чертям. Тем не менее, грешники уже были в котле, и она возобновила пояснения.
– Как видите, наши предки не отличались особой фантазией. Ничего страшнее стандартной варки в кипящем масле они в то время придумать не смогли.
В котлы грешникам начали заливать масло. Из него торчали только их головы, но, как ни странно, одежда на них осталась практически сухая. Грешники не сразу осознали этот факт и продолжали рваться на волю.
– Вот под ними разводят костер…
Черти начали чиркать спичками, и призрачное масло в котлах забурлило.
– В последствии, в дополнение к данным мукам, лучшие умы того времени придумали одно очень оригинальное дополнение: заливать в глотки грешникам расплавленный свинец. Попрошу особо обратить внимание на эту процедуру.
Черти подтащили к котлам фляги с надписью «Жидкий свинец», запрокинули головы грешникам, и начали вливать его им в рот. Машка, Кощей и Дагмар, плотно сжав зубы отфыркивались, пуская пузыри. Во все стороны летели брызги. Ванюша же, пытавшийся в этот момент матюгнуться, умудрился хлебнуть и…
– Ну ни фига себе! Пепси‑кола! А ну, дай сюда!
Надо сказать, что бедолагу давно уже мучили жажда и голод. Стряхнув с себя волосатые руки, он вырвал флягу и присосался к ней под дружный изумленный вздох зрителей. Глядя на него, перестали брыкаться и остальные грешники, раскрыли рты и стали жадно пить.
– На этом наш экскурс в докорпоративную историю ада закончен, – поспешила свернуть программу гид, – прошу в следующий зал, где вы увидите новейшие достижения науки и техники, сумевшие поставить процесс производства адских мук на поток. Кстати, никто не хочет купить сувениры, буклеты и исторические хроники изначального ада, докорпоротивных, так сказать, времен?
– Мне!
– Мне!
– Беру пять экземпляров!
Стекло стало абсолютно черным, отделяя экскурсантов от демонстрационного зала. Алый свет потух, зато вместо него под сводами мрачных подземелий, в которых был выдержан интерьер этого помещения, ярко вспыхнули софиты. Волосатые руки тут же отпустили пленников. Они пулей вылетели из котлов, и сбились в кучу, затравлено озираясь.
– Ну и придурки!
– Каких только идиотов в статистов не набирают!
Утомленные борьбой черти отошли вглубь зала, сели на неровный каменный пол, прислонились к стене.
– Если следующая партия будет такая же, уволюсь к чертовой матери!
– Да брось ты, давай перекурим, пока время есть.
Черти извлекли из‑под набедренных повязок пачки Мальборо, чиркнули зажигалками и с наслаждением затянулись.
– Ну, что встали, придурки? – рявкнул на разведчиков один из них. – Идите расчет получать!
– Куда? – пискнула Машка, пытаясь стряхнуть со своего потрепанного платья капли пепси‑колы. Блузка и порванная юбка окончательно изменили свой первоначальный цвет.
– Расчет на выходе, забыли? Наберут бомжей на нашу голову! И скажите, чтоб таких психованных больше не присылали.
Ванюша огляделся и, увидев мерцающую надпись «EXIT» в глубине демонстрационного зала, молча потащил за собой друзей. Дверь автоматически распахнулась перед ними, и разведчики выскочили в коридор. Пластик, кафель, неоновые лампы под потолком, обитые кожей двери вдоль стен…
– А ничего они себе в аду евроремонтик отгрохали, – почесал затылок Ванюша.
– Чего отгрохали? – не понял Кощей.
– А ты часом родом не отсюда? – насторожилась Дагмар.
– Не, я из деревни Недалекое.
Дверь на противоположной стороне коридора с табличкой «канцелярия» распахнулась, и на пороге появился рогатый джентльмен в униформе. На приколотом к отвороту пиджака бейджике красовалась надпись «Администратор. Корпорация АМ».
– Ну, что встали? Быстро сдать реквизиты, получить расчет, и свободны. Нам скоро следующую группу обрабатывать!
– А где это можно сделать? – вежливо спросил Ванюша.
– О Великий Рогатый! – простонал администратор, – ну, сколько можно испытывать мое терпение? Опять деревенщину прислали! Расчет здесь, сдача реквизитов в следующей комнате, а потом вон! Чтоб духу вашего в нашей корпорации не было!
– Не извольте беспокоиться, – Ванюша смело вошел в помещение адской канцелярии корпорации АМ.
Его друзья поспешили следом и начали топтаться около двери, чувствуя себя не очень уютно в этом странном мире. Ванюша, в отличие от них, чувствовал себя в нем как дома.
– О! Компы! – радостно закричал он, при виде симпатичных молоденьких рогатых секретарш, азартно стучавших мохнатыми пальчиками по клавиатуре. – Выход в Нэт есть?
– Естественно, – фыркнула одна адских девиц, поднимая голову, – однако сначала о деле. На вас поступили жалобы от следующей группы на то, что вы устроили дебош в гримерной. Так же остались недовольны артисты, игравшие наших далеких предков. Пятерых из них отвезли в реанимацию, и лечение обойдется корпорации в довольно кругленькую сумму. В связи с этим было принято решение уменьшить ваш гонорар вдвое.
– Беспредел! – возмутился Ванюша, – куда смотрят профсоюзы?
– Вы члены профсоюзов? – насторожился администратор.
– Нет, – наивно ляпнула из‑за спины Ивана Мария Недалекая.
Ванюша погрозил ей кулаком за спиной, однако было уже поздно. Члены адской канцелярии сразу успокоились.
– Так, нечего тут прохлаждаться, – накинулся на них администратор, выдавая каждому по пластмассовому прямоугольнику с узкой ленточкой магнитной полосы на боку. – Банкомат на выходе. Но сначала сдайте реквизиты.
– Какие? – настороженно спросила Дагмар.
– Вот деревня! Артистические костюмы! Одежду кастелянше сдайте. Вот это! – черт бесцеремонно потеребил край подола платья Дагмар, изумленно вскинул брови. – Настоящий шелк? Такая ценность в таком жалком состоянии? Да оно одно стоит месячной зарплаты всех вас вместе взятых! За мной!
Администратор лично проводил ошеломленным натиском друзей к кастелянше.
– Примите у них реквизит и отправьте в химчистку.
– Будет сделано.
Толстая, с трудом переваливающаяся на тумбообразных ногах старая чертиха, окинула мрачным взглядом разведчиков.
– Разоблачайтесь.
– Прямо здесь? – ужаснулась Дагмар.
– Изволим привередничать? – прикрикнул на нее администратор, который никуда не спешил уходить. По всей видимости, он решил проконтролировать исход подозрительной четверки из его любимой корпорации АМ, дабы потом лично дать указания охране больше этих типов сюда не пускать. – Где ваша старая одежда?
– Да ты посмотри на этих чумазых, – презрительно бросила кастелянша, – типичные бомжи. Наверняка их обноски в вошебойку отправили.
После всех приключений пережитых накануне, друзья выглядели действительно не очень респектабельно.
– Выдай им стандартный набор, – поморщился администратор, – только пусть сначала помоются. Нам только инфекции в Адграде не хватает.
– Еще чего! Как я сразу четыре комплекта спишу?
– Ничего не надо списывать. Вычтем из их гонорара.
Администратор поспешил обратно в канцелярию, опасаясь, вероятно инфекции.
– Э! Куда почесал? – крикнул ему в спину Ванюша, – пин код то у карточек какой?
– Вот болваны! Откуда вы а нашу голову свалились? В Адграде каждая собака знает, что корпорация АМ признает только один пин код: шестьсот шестьдесят шесть!
– Накинул бы премиальные начальник! – проорал в уже закрывающуюся за администратором дверь.
– Наглец!
– Хватит пустозвонить! – одернула Ванюшу кастелянша, – Вот вам по стандартному набору, – чертиха наметанным взглядом окинула фигуры «артистов», подошла к стенному шкафу, извлекла четыре картонные коробки разного размера, и плюхнула их в руки друзьям. – В душевую! Женская душевая налево, мужская направо.
Душевая имела один общий вход с предбанником, но дальше помещение было разгорожено белой матовой ширмочкой на две половины. Дагмар с Марией поспешили скрыться в левой, Кощей с Ванюшей зашли в правую половину.
– Разоблачайтесь и кидайте реквизит сюда! – грозно рыкнула из предбанника кастелянша.
– Подождать не можешь? Помоемся и вернем все честь по чести, – возмутился Иван.
– Знаю я вас бомжей! Стырите еще, и ищи вас потом по всему Адграду.
– Да как вы смеете! – разозлилась из‑за своей ширмочки Мария.
– Доча, не надо, не забывай, зачем мы здесь.
Эти слова охладили и Ванюшу. Через ширму в кастеляншу полетел реквизит.
– Гм… богатый материал. Где у нас такой шьют? – удивилась кастелянша, сгребла реквизит и покинула предбанник.
– А где же тут мыться? – растеряно спросил Кощей.
– Ни бочки с водой, ни хотя бы ручного умывальника, – согласилась с ним из‑за ширмы Дагмар.
– Темнота! – самодовольно хрюкнул Ванюша, – видите вот эту железную трубку под потолком с набалдашником?
– Это в котором дырочки? – спросил Мария.
– Ну да. А ниже рычажок. На него снизу вверх нажимаем… – продолжил консультацию Иван.
– Твою мать! – Кощей чуть не грохнулся на скользком полу, удирая от хлынувшего с верху кипятка.
За ширмой произошло нечто подобное. К счастью там удирали от порции ледяной воды.
– Бестолочь! – надрывался Ванюша, – не надо рычаг вправо‑влево крутить! Строго по центру, надавили вверх, и плескайся на в свое удовольствие.
С грехом пополам нужную температуру воды удалось все же отрегулировать. Пользуюсь инструкциями Ванюши, освоили так же способ получения порций жидкого мыла, путем нажатия на пипочку дозатора. Объяснил он им и как пользоваться сушкой. Поблаженствовав в объятиях теплого ветра, бившего из пола, друзья начали примерять обновки.
– Ты только глянь какой прикид! – радовался Ванюша, – вся джинса от Армани!
– Тьфу! – отплевывался Кощей, – идиотские портки.
– Чем они тебе не нравятся?
– Яйца жмут.
– «Красная швея», конечно, лучше шила, – покладисто согласился Иван, – да и кроссы подкачали. Адидас. Не могли более приличной фирмы колеса подкинуть?
– Это какой? – жалобно спросила из‑за ширмочки Мария.
– Скороход. Эй, у вас что, проблемы? – встревожился Иван.
– Нам по ошибке мужскую одежду выдали, – донесся до них растерянный голос Дагмар.
– Все путем, – успокоил их Ванюша, – напяливайте, здесь все так ходят.
Из предбанника Кощей, Мария и Дагмар вышли освеженные, стандартно приодетые, но слегка пришибленные. Они поняли, что целиком и полностью зависят от Ванюши, который чувствовал себя тут как рыба в воде, и это особенно удручало. Больше всего Кощей опасался, как бы его не посетила какая‑нибудь очередная гениальная идея.
– Ну, что старая? – весело подмигнул кастелянше Иван, – где нам бабки обналичить?
– Банкомат на выходе, – буркнула кастелянша, – идите вон по тому коридору, не сворачиваясь, прямо в него упретесь. Да только что вам там получать‑то? Скажите спасибо, если должны не окажетесь за порчу реквизита и это тряпье.
– Злые вы, но я вас прощаю.
Ванюша поволок свою команду к выходу. Банкомат отозвался на усилия Вани озадаченным кряканьем, и выдал вместо денег чек с довольно солидной отрицательной суммой.
– Сволочи! – ругнулся Иван, – давайте сюда ваши карточки. Получив требуемое, он швырнул их в мусорную корзину. – Валим, пока нас в долговую тюрьму не упекли.
Стеклянные двери сами распахнулись при их приближении, и они вышли на… свет Божий сказать, просто язык не поворачивается, но, тем не менее, они оказались на широком проспекте залитый лучами яркого солнца. Ванюша обернулся. На фасаде огромного здания, которое они только что покинули, сияла надпись.

Музей истории корпорации АМ

– Я всегда считал, что ад глубоко под землей находится, – растерянно прошептал Кощей.
– Тихо, – шикнул на него Ванюша, оттаскивая подальше от дверей, около которых лениво прогуливались мощные, накачанные рогатые охранники в черных униформах, с резиновыми дубинками в руках. – Нас должны принимать за местных кадров, а ты…
– Вань, а ты можешь все это объяснить? – Мария задрала голову, изумленно рассматривая огромные небоскребы.
Вдоль широкого шоссе неслись машины. Обтекая застывших друзей, сновали черти, спеша куда‑то по своим делам. Среди них попадались и люди, а потому сильно они из толпы не выделялись, и на разведчиков внимания никто не обращал.
– Думаю ад не под землей, а в другом измерении находится. Молодцы волхвы. В иной мир дорожку проложить сумели!
– Ой, – испуганно втянула голову Мария.
Прямо на шоссе внезапно появилась гигантская горилла метров тридцати в высоту и начала бить себя кулаками в грудь. Она топала ногами, пытаясь раздавить несшийся поток машин, но те свободно проезжали сквозь ее гигантские ступни.
– Реклама, – рассмеялся Ванюша, – кока‑колу рекламируют. Видите, утомилась бесноваться и теперь освежается. Обычная голограмма.
Действительно, горилла уже сидела толстым задом на шоссе и вливала в разинутую пасть содержимое гигантской бутылки с надписью «Кока‑кола».
– Откуда ты все это знаешь? – спросила Дагмар, подозрительно косясь на Ивана.
– Мам, отстань от него.
– Да Дагмар, – поддержал девушку Кощей, – не напрягай. Он хоть и оболтус, но парень свой. Мы с ним уже не одно дело прокрутили. Думаю, за эти знания Данилка его в герои и выбрал.
– Но откуда он их накачался, этих знаний? – не унималась шемаханская царица.
– У Машки спроси. Как ей удалось из Ивана Дурака сотворить Иоанна Мудрого.
– Мальчики, девочки, – напряженным голосом сказал Иван, – не хочу вас огорчать, но, кажется, у нас проблемы. Так что тихо, не спеша, за мной. Только не вздумайте бежать. Это привлекает внимание. И не поворачивайтесь.
Ванюша неспешным шагом двинулся к кромке тротуара, выискивая глазами подходящий автомобиль.
– Отсюда не выходило четверо в джинсовках от Армани? – запалено вопрошал чей‑то запыхавшийся голос за его спиной.
– Стандартный набор? – прогудел голос охранника.
– Да, да.
– Да вот же они!
Ванюша отчаянно замахал рукой, но то ли его убогий вид от Армани не внушил доверия водителям, то ли еще по какой причине, на призыв не среагировал никто. Сзади раздался цокот копыт. Друзья оказались в окружении охраны.
– А ну, стой бродяги! – резиновые дубинки угрожающе поигрывали в их волосатых руках.
– Вы меня не так поняли! – ворвался в круг сухощавый черт в роговых очках, – эти достойные господа…
– Так они не нарушили закон?
– Нет, нет! Все в порядке!
Охранники пожали плечами и вернулись на свой пост.
– Дамы, господа, я исполнительный директор этого музея. Прошу прощения, что отрываю вас от дел, но не могли бы вы уделить мне немножко времени?
Друзья удивленно переглянулись.
– Что вам угодно? – любезно спросил Иван.
– Понимаете, ваше выступление произвело такое неизгладимое впечатление на публику, что они раскупили все сувениры, книги по доисторическому периоду АМ, и в данный момент расхватывают бесплатные рекламные ролики… надо бы начать продавать их за деньги, – озаботился очкарик, – немедленно распоряжусь.
В руках его появился мобильный телефон.
– От нас‑то что хотите? – хмуро спросил Кощей.
– Ах да! – мобильник исчез в кармане черта, – мы хотим… нет мы мечтаем заключить с вами контракт на длительный срок. Сценаристы уже переписывают сценарий. Это было гениально! Души отчаянно борются с нашими далекими предками, не желая лезть в котел, а когда вкусили настоящих мук, им так понравилось, что они с наслаждением пьют расплавленный свинец, и вдыхают серу и прочие миазмы нашего замечательного мира! Вот вам…
– Да нас же только что выперли! – серидто сказал Иван.
– Произошло недоразумение! Виновные уже наказаны, кстати, вам сделали перерасчет. Так как карточки вы аннулировали, мы решили выдать причитающую вам сумму наличными.
Черт начал пихать пухлую пачку зеленых бумаг Ванюше, безошибочно определив в нем главного.
– Баксы, – расплылся Иван.
– Самые настоящие, – обрадовался очкарик, – а вот и бейджики.
Черт лично приколол к лацканам джинсовых курток пластиковые прямоугольники, на которых уже красовались цветные физиономии друзей.
– Оперативно вы работаете, – подивился Иван, – когда фотки успели соорудить?
– Сделали распечатку с камер наблюдения.
– Понятно.
– И самое главное, – черт извлек из кармана четыре пластиковые карточки с золотым тиснением, – как только вы подпишете договор в головном офисе нашей фирмы, мы им уже позвонили, они будут немедленно активированы. Гордитесь! Такими карточками владеют немногие! Надеюсь, вы согласны?
– Еще бы! Золотая карточка это класс! – с энтузиазмом воскликнул Ванюша.
– Вас до офиса подвезти?
– Не стоит, доберемся сами, – успокоил его Иван.
– Очень рад. Как только покончите с формальностями, прямиком обратно. Мы буем ждать.
Исполнительный директор застучал копытами в обратном направлении, спеша вернуться к своим исполнительным обязанностям.
– Вот свезло, так свезло! – тряхнул пухлой пачкой Ванюша, разглядывая рогатых президентов смотрящих с зеленых бумажек на него.
– Ваня, а что это за зеленые бумажки?
– Это баксы, Кощик! Валюта!
– Какая валюта? – поинтересовалась Дагмар.
– Адская. Эти гады на нее весь мир разводят как лохов. Уж я то знаю, поверь.
Иван махнул пачкой, и около них тут же тормознула дикая конструкция на колесах, вибрирующая и чихающая в такт работе мотора. Из крыши торчали крутые козлиные рога, между которыми была закреплена табличка TAXI. Тонированные стекла поползли вниз, и в окошке нарисовалась сияющая физиономия… негра. Физиономия тряслась в такт бухающей музыки, рвущейся из этого чуда техники наружу. Освидетельствовав пачку в руке Ванюши, таксист расплылся еще шире.
– Садись братан! Домчу с ветерком! Эти с тобой?
Иван молча распахнул заднюю дверцу.
– Лезьте, – коротко распорядился он.
Дагмар, Мария и Кощей послушно влезли в машину, зажав Машку с двух сторон на тесном сиденье. Иван плюхнулся рядом с водителем.
– Куда рулим?
– В головной офис АМ.
Негр присмотрелся к бейджику Ванюши, уважительно присвистнул.
– Крутая фирма, братан!
Взревел мотор и машина помчалась вперед.
– Давно работаешь?
– С сегодняшнего дня. Контракт едем оформлять. А как оформим, активизируется вот это, – похвастался Иван, демонстрируя золотую карточку.
У водителя глаза полезли на лоб. Кощей с Дагмар прилипли к окнам, любуясь чудесами адского мира, Мария с тревогой смотрела на афериста. Ее глодали смутные сомнения, не слишком ли ее суженый расхвастался? Однако, как оказалось, Иван знал что делает.
– Слышь, братан, мне, возможно, кое‑какая информашка про моих будущих боссов потребуется. Посодействуешь?
– Чувак! – расплылся негр, – ты попал по адресу! Полная база данных корпорации АМ! Последняя версия, только вчера обновили. Вся информация под грифом совершенно секретно! У меня дядя с Нэта все что хочешь скачает. Любой сервер разбомбит, никто не заметит. Но бабла стоит немеряно!
– Не напрягает, – отмахнулся Иван, – гони быстрей, надо карту активизировать.
– С тобой приятно работать, чувак! – машина, взревела еще громче и прибавила обороты. – Все будет путем. Организуем по высшему разряду. Любая информашка, порно файлы, дурь, игры, можешь нырнуть в виртуаль, девочек подгоним. Все для тебя братан.
Машка не сразу сообразила, что имел в виду водила говоря про девочек, а когда дошло, зарычала и начала превращаться в волка. Негр мельком глянув в зеркало заднего вида всполошился.
– Э! Ты что, забыла? Статья 1313! Временно перемещенным лицам, не имеющим гражданства даже при наличии магии преображаться нельзя!
Сбитая с толку Машка ничего не поняла, но опомнилась и вновь превратилась в прежнюю очаровашку.
– Вот так‑то лучше, – сердито пробурчал негр, – ты следи за подругой, братан, а то загремишь с ней под фанфары. На полицию нарвешься, столько бабла отстегнуть придется, жуть!
– А без бабла? – полюбопытствовал Ванюша.
– А без бабла верный срок. Как минимум три месяца исправительно‑трудовых работ. А я так вообще по вашей милости лицензии на частный извоз лишусь. Откуда ты такую дикую взял?
– Первый раз в городе.
– А, деревня.
– Ничего, обтешется.
– А я смотрю ты реальный чувак! Понятия рубишь!
Так тихо, мирно беседую, они добрались до цели своего путешествия.
– Опаньки, – удивился Ванюша, любуясь на небоскребы, – два брата близнеца.
– Три брата – поправил его негр, – два, решили не актуально, еще один отгрохали. Два это когда было! Мы их так и зовем, трезубец! Корпорация АМ. Ты что, сам, что ль из деревни?
– Что!!!? – возмутился Ванюша, – это ты кого деревней назвал?
– Извини, братан!
– Я просто долго на задании был, – продолжил кипятиться Иван, набивая себе цену.
– Все! Понял! Я тебе верю!
– То‑то же, – Ванюша вылез из машины, помог выбраться остальным, небрежно кинул половину пачки в машину. Зеленые банкноты рассыпались по сиденью.
– Не надо! Я ж говорю верю! Буду здесь ждать, расчет потом.
– Так надежнее, – величественно отмахнулся Иван, и двинулся к центральной башне небоскреба, на фасаде которого мерцали алыми всполохами кроваво‑красные буквы.

Корпорация Адские Муки
головной офис

– Братан, ты радуешь меня все больше и больше! – умилился негр.
Нет, Ванюша не был меценатом, и к презренному металлу относился трепетно, можно даже сказать благоговейно, но задерживаться в аду надолго не входило в его планы, а в родном мире эта резаная, зеленая бумага годилась разве что на растопку.

28

В головной офис друзья проникли без осложнений. Бейджики на лацканах джинсовых курточек были надежными пропусками.
– Где тут заключают договора с талантливыми артистами? – сунул голову Ванюша в окошко при входе, над которым красовалась надпись «Справочная АМ».
– Вам надо в сметно‑договорной отдел, – сидевший в кабинке черт в элегантной тройке, поправил галстук, неодобрительно покосился на неказистый наряд «талантливого артиста», прекрасно видный ему сквозь стекло, – лифт номер два, шестьсот пятидесятый этаж.
В сметно‑договорном отделе, их ждал более теплый прием. Друзей встретили с распростертыми объятиями.
– Нам только что звонил исполнительный директор исторического музея! – восторженно воскликнул начальник отдела, вытирая платочком блестящую лысину. – Это какое‑то чудо! На завтрашнее представление все билеты уже проданы! Мы подготовили договора. Вам осталось только внести в них свои имена и поставить подпись.
– Кровью? – улыбнулся Ванюша.
– Ну что вы! Это варварство ушло вглубь веков!
– Шучу.
– Ах да, я и забыл, с кем имею дело! Артисты, специализирующиеся на исторических хрониках! Замечательно. Извольте заполнить бумаги и расписаться здесь и здесь.
Кощей недоуменно повертел в руках предложенную ему шариковую ручку. Иван поспешил е у него отобрать. На бумагу в нужную графу легла надпись: Иван Недалекий. Ниже он начеркал размашистую подпись. Кощей хмыкнул, и повторил его маневр.
– Кощей Бессмертный? – удивился начальник отдела, нервно цокнув копытом.
– Псевдоним, – успокоил его Ванюша, – у нас, артистов так принято.
– А‑а‑а… – понимающе протянул черт.
Глядя на них, назвались своими именами и Мария с Дагмар.
– Поздравляю! – начал трясти им руки начальник отдела. С этого момента ваши карточки активизированы. Вы теперь пользуетесь неограниченным кредитом… в разумных пределах, конечно, в любом отделении банка АМ.
– А каковы эти разумные пределы неограниченного кредита? – попросил уточнить Иван.
– Ну, больше десяти миллионов адских баксов за раз снимать не рекомендую, – доверительно посоветовал ему черт, – а то начнутся ненужные вопросы, сами понимаете, налоговая…
– Понял, – благодушно хлопнул его по плечу Иван, – учтем.
– И еще одно, рекомендую сменить костюмчик, – деликатно кашлянул черт, – я, конечно, понимаю, стандартный набор, но надо поддерживать имидж фирмы.
– Мы этим займемся немедленно, – успокоил его Кощей.
Иван заметил, как он незаметно сунул шариковую ручку в карман.
– У тебя ярко выраженные криминальные наклонности Кощик, – язвительно сказал Ванюша, как только они покинул сметно‑договорной отдел.
– Уж больно вещица забавная. Без чернил пишет!
Мимо них сновали деловитые хвостатые клерки с папочками для бумаг, около урн на лестничных площадках трепались отдельные группы чертей, мусоля дымящиеся сигареты в мохнатых пальцах.
– Слышали б вы, как шеф вчера чихвостил Азазеля на совете директоров, – радостно хихикал один из них.
– За что?
– Его пассия Миледит, похоже, проваливает миссию в секторе «С» шестого измерения. Генеральный бесится. Требует отчета. Сегодня ее должны на ковер вызвать. Заседание вот‑вот начнется.
– У них заседания закрытые. Откуда тебе знать?
– Все гениальное просто, – хихикнул черт, вытаскивая из кармана воронку, – мой кабинет к залу заседаний примыкает. Приложил трубочку к стене, и…
– Смотри, доиграешься! Узнает Великий Рогатый, что глава его магического правопорядка…
– Да бросьте, я же пошутил! – испугался черт, торопливо убирая воронку.
Бросив окурок в урну, черт сделал вид, что страшно занят и поспешил к лифту. Друзья не сговариваясь дружно затопала следом. Кабинет заинтересовавшего команду Ванюши клерка находился на последнем, шестьсот шестьдесят шестом этаже. Зал заседаний, судя по шикарной отделки входной двери, находился в конце коридора. В него около один за одним входили степенные черти в элегантных костюмах. Туда допускали не каждого. Все они проходили фэйс контроль. Лазерный луч сканировал сетчатку глаза, специальная панель на стене у двери сверяла отпечатки пальцев, другая панель на полу, сравнивала контуры копыт.
– Какие меры безопасности, – покачал головой Иван, – хорошо, что нам туда не надо.
– А как мы к этому попадем? – спросила Дагмар, кивая на спешащего к рабочему месту черта.
– Очень просто.
Они настигли бедолагу, когда он уже открыл дверь, чиркнув магнитной карточкой по прорези в ручке двери.
– Вы глава магического правопорядка? – строго спросил его Иван.
– А? Что? – обернулся черт, недоуменно оглядывая команду Ванюши.
– Зайдемте, у нас к вам дело государственной важности.
– А вы, собственно говоря кто такие? – взгляд черта сканировал бейджики нахальной четверки.
– Мы из АНБ, – грозно сказал Иван, – а это, – ткнул он в свой бейджик, – наше прикрытие. Долго вы еще будете держать нас в дверях?
– Да, да, проходите, пожалуйста, – проблеял черт.
Закрывая за собой дверь, Иван увидел спешащую по коридору Миледит. Белокурая красавица, сердито поджав губы, на ходу листала бумаги в черной папочке, которую держала в руках. Скрип закрываемой двери заставил поднять ее глаза. Ванюша облился холодным потом. Заметила или нет? Судя по тому, что она не ломилась к ним в комнату, воде, нет. Иван перевел дух.
– Я не понял, какое еще АНБ? – начал приходить в себя черт.
– Новое подразделение недавно основанное Великим Рогатым, – повернулся к главе Магического правопорядка Иван, – Агентство Национальной Безопасности.
– И чем я могу вам помочь?
– В первую очередь вы должны помочь себе! – отрезал Иван.
Черт затрепетал.
– Нами обнаружена утечка информации, – продолжил нагнетать обстановку Иван, – которая привела к срыву операции внедрения в секторе «С» шестого измерения. Оперативно‑розыскные мероприятия привели нас к вам.
Ванюша выдернул из кармана спавшего с лица черта воронку.
– Что можете сказать в свое оправдание? – вступил в игру Кощей.
– Ап… ап… – это все что смог сказать бедолага, схватившись за сердце.
Глаза его закатились, и он рухнул на пол.
– Ну и черт с ним, путаться под ногами не будет. Машка, держи инструмент, подслушивать будешь, – протянул девушке воронку Ванюша.
– Нужен он мне, – Мария приложила ухо к стене и привычно начала трансляцию из зала заседаний.

* * *

Великий Рогатый сидел, как и положено, во главе овального стола и мрачно смотрел на Миледит. Белокурая красавица, если и волновалась, то виду не показывала. Великий Рогатый перевел взгляд на Азазеля, потом на бумаги, лежавшие пред ним на столе. Взял их в руку, потряс над головой.
– Вчера мне прислали вот это. Из финансового отдела. Забавный отчет. Ваш сектор «С» шестого измерения просто бездонная бочка! Такого оттока финансов наш родной ад не знал уже не одну тысячу лет! Вы что там себе позволяете, хотел бы я знать?
– Прошу прощения светоносный, – при этих словах брови членов совета директоров удивленно поползли вверх. Так вольно обращаться к Великому Рогатому может только очень близкий или… Люцифер понял игру Миледит, усмехнулся, заставив нервничать Азазеля.
– Ну, послушаем нашего агента. Что он сможет сказать в свое оправдание.
– Первое, то, что мир, в котором мне пришлось работать, действительно бездонная бочка, о Великий. Такого уровня коррупции я не видела даже в родном аду. Без взятки шагу ступить нельзя.
– А второе?
– Второе то, что сам характер заказа не оставлял никаких сомнений: экономить средства для его выполнения – преступление. Если понадобится, заплатим в десять, в сто раз больше, но заказ выполним!
– Вот даже как? – усмехнулся Люцифер, – смелая девочка. И кто же внушил тебе такие мысли?
– Сам характер заказа и мой непосредственный начальник, – Миледит учтиво склонила голову, как бы приветствуя Азазеля. Тот, заметно нервничая, кивнул в ответ.
Люцифер откинулся на спинку кресла. Настроение его заметно улучшилось. Он любил такие подковерные игры, когда подчиненные трепетали, и извивались ужом в надежде, что пронесет заслуженная или незаслуженная кара.
– Если быть честным в детали я не вникал, меня возмутил финансовый отчет, – Люцифер сверлил взглядом Азазеля, – так что же это за заказ, для исполнения которого не жалко никаких средств?
– Позвольте я объясню…
– Не надо, – тормознул Азазеля Люцифер, – сегодня мы заслушиваем вашего агента.
Великий Рогатый наградил своего заместителя такой улыбкой, что всем стало ясно: грядут кадровые перестановки.
– Позвольте по порядку? – вежливо спросила Миледит.
– Мы вас слушаем.
– Вызов пришел из сектора «С» шестого измерения некого кардинал Мафиозини.
– Святой отец? – удивился Люцифер.
– Да, причем вызов настолько нестандартный, что его выделили в отдельное производство. Подробности, в целях конспирации не решаюсь озвучивать. Посвященные могут ознакомиться с подробностями в разделе Z325 секретных материалов.
Ванюша, при этих словах ринулся на Кощея, выдернул из его кармана шариковую ручку и написал на тыльной стороне ладони продиктованный Марией Недалекой набор цифр.
– Вы меня заинтриговали. И какую услугу попросил этот кардинал от нашей корпорации?
– Заказ на первый взгляд простенький: помочь Зилантии с минимальными потерями захватить одно из славянских государств, которым правит царь Андриан, затем использую его как плацдарм, захватить государства его братьев, и в результате покорить всю Русь. Поставить ее на колени перед Зилантией.
– И вот, ради жалкой душонки одного кардинала… – начал багроветь Люцифер.

– В том‑то и дело что нет! – смело перебила его Миледит, – он расплатиться предложил не своей душой. Он предложил нам души христианские завоеванных земель. К данному моменту я уже выторговала 35 % душ от всего населения Руси.
– Ай да кардинал! – расхохотался Люцифер, в восторге хлопнув себя по ляжкам, – как же он собирается провернуть эту операцию?
– Путем активного насаждения в завоеванных землях католицизма и… инквизиции, которая обо всем позаботится. Нужное количество не отпетых, не упокоенных душ отправится прямиком в нашу корпорацию. Такого количества сырьевых ресурсов ад еще не знал со времен основания, о великий.
– Да, – вынужден был признаться Люцифер, – в те времена, когда я его основывал, о таких технологиях можно было и не мечтать. Значит, говоришь, не своей душонкой этот Мафиозини расплачиваться собирается?
– Да, о Великий.
– Жаль, но когда подойдет его срок, мы все же к нему заглянем. Такие активные товарищи в аду будут не лишними. Думаю, он неплохо будет смотреться в одном из этих кресел.
Члены совета директоров заерзали седалищами, начали нервно барабанить пальцами по столу.
– Ну, что ж, на такое дело расход средств считаю оправданным. – Азазель при этих словах незаметно перевел дух. – Теперь объясните, почему дело тянется так долго. Пошел уже год с момента получения заказа.
– Дело в том, о Великий, что прежде чем приступить к выполнению заказа, я провела тщательный научный анализ создавшейся ситуации и поняла, что наскоком брать нельзя. Чего проще развязать обычную войну, поддержать Зилантию материально и с помощью наших легионов тьмы, поставить Русь на колени? Однако вы представляете себе сколько бесценных христианских душ будет безвозвратно утеряно для ада? Они пойдут воевать за веру, царя и отечества и прямиком отправятся в рай, будучи даже не упокоенными на полях сражений.
– Разумно, и какой же метод вы избрали?
– Постепенный развал государства Андриана изнутри. Открытие развлекательных центров, питейных и игровых заведений, короче все, как у нас. Кроме того, мои агенты начали разбрасывать по лесам братьев царя Андриана серебряные капканы, чтобы местная нечисть, которая живет на удивление мирно с местным населением, озлобилась и начала вносить смуту. В мутной водичке легче рыбку. Затем, я околдовала стандартным заклятием Х853, (Ванюша торопливо нацарапал и эти цифры), некого Черногора, который был аккредитован при миссии посольства Стеклянных Гор в царстве Андриана. Это большая удача. Черногор, подданный Кощея был истинный оборотень, и что самое главное – местный. Следующим этапом было уничтожение царской семьи. Это надо было сделать так, чтобы никто ни о чем не догадался. Для начала я решила убрать наследницу престола Загляду. Стандартный вариант: неизлечимая болезнь, медленное угасание, а после смерти, горе должно было подкосить ее родного отца, и никого не удивит, если он потом отправится следом за ней. К сожалению, в дело вмешалась ее мачеха Дагмар. Она оказалась шемаханской царицей с очень сильным потенциалом магии. Мерзавка сразу что‑то заподозрила как только я появилась при дворе царя Андриана, и защитила ее заблаговременно контрзаклятием. В результате мое колдовство имело совершенно не тот эффект, на который я рассчитывала. Загляда превратилась в Черного Дракона от которого любая магия отскакивала только так. Тем не менее я считаю, что с ней покончено.
– Почему?
– Соединение двух заклятий дало неожиданный побочный эффект. Чем дольше Загляда остается в образе дракона, тем больше в ней преобладает звериный инстинкт ящера, и меньше человеческий разум. Скоро она престанет вообще мыслить адекватно, и о ней можно будет забыть.
Дагмар при этих словах ахнула, схватилась за сердце.
– И что, у нее нет никакой лазейки? – полюбопытствовал Люцифер.
– Шанс есть, но настолько ничтожный, что его можно смело отбросить в сторону. Заклятие спадет только если прекрасный юноша с горячим сердцем, навечно отданным Загляде, поцелует ее, а это нереально, – улыбнулась Миледит.
– Почему?
– Ее воздыхатель ни кто иной, как тот самый Черногор, а он полностью под моим контролем. После неудачного покушения на Загляду, мне пришлось срочно устранить Дагмар, но она успела сбежать. Очень хороший маг, сильный. Ее место занял Черногор. Облик он меняет легко. Царя Андриана мне пришлось заточить в подземелье его собственного замка, а на его место поместить клон. Короче народ теперь уверен, что Андриан неизлечимо болен.
– Зачем такие сложности, Миледит? Почему его просто было не ликвидировать? Он же не маг, как я понимаю?
– Обстановка было очень трудная, о Великий. Мне в случае чего требовался заложник. Несмотря на то, что через подставную Дагмар, я ограничила все связи с братьями Андриана, выслала их дипмиссии, в надежде, что они обидятся, и возможно сами развяжут братоубийственные войны, а уж павшие в этих битвах души все наши сразу, но родственные узы оказались слишком сильны. Владемир, и Вячеслав вместо этого начали засылать агентов в царство Андриана, пытаясь разобраться в чем дело. Моим кадрам большого труда стоило их отловить. Кроме того, в дело начал вмешиваться и царь Стеклянных Гор Кощей. Его волновала судьба славянских государств, как ближайших дружественных соседей. Для устранения этой опасной личности, (ходили слухи, что он тоже сильный маг, да к тому же еще и бессмертный), мне пришлось нанять кучку местных отморозков.
Миледит подошла к аппарату, стоящему в центре зала, сунула туда микропленку и начал демонстрацию.
– Прожженные аферисты, но великолепные профессионалы своего дела. Это Арнольд Монтекристович Мондевито. Как он утверждает граф, на самом деле обычная деревенщина, но с необыкновенной харизмой и недюжинной силой. В интересах дела ему пришлось присвоить позднее княжеский титул на имя Ивана Недалекого.
Широкий экран на стене высветил добродушную физиономию Ванюши.
– Его пассия, с которой у него довольно странные отношения. То он относится к ней как к мужику, то как к женщине. Сложный мир, тяжело в нем разобраться. Раньше представлялась как графиня де Монсоро, теперь фигурирует под именем Марии Недалекой, сестрой этого обормота. В нанятой мною команде работает ликвидатором. Профессионал экстра класса, зачищает всех, на кого покажут, но только за деньги. Очень и очень большие деньги. Ценна еще и тем, что является неистинным оборотнем, я это сразу почуяла, но свои таланты тщательно скрывает. Я не настаивала. Меня она устраивала и в качестве обычного ликвидатора.
Нежное личико Мари Недалекой вызвало у совета директоров недоумение.
– Это ликвидатор?
– Вы не видели ее в деле, о Великий, – Миледит поежилась, – я видела и больше не хочу.
– Понятно. Продолжайте.
– Последний член команды некто герцог Бекингем, как он себя называл. Обычный прихлебатель, ничем особо не отличившийся…
При этих словах Кощей подпрыгнул, гневно глядя на Марию, которая бросив трансляцию стала загибаться от хохота рядом со стеной.
– Я тут не причем, – прорыдала сквозь смех девица, – это она так сказала.
– Да ну вас к черту, придурки! Что‑нибудь важное попустим! – Ванюша схватил воронку и прилип через нее ухом к стене.
Он трансляцию не вел, а потому самое обидное для Кощея пошло мимо бессмертных ушей.
– …при Иван был, как я понимаю на побегушках, на подхвате так сказать. решила не разбивать слаженную команду и наняла всех чохом.
На экране появилась физиономия бессмертного злодея.
– Они прекрасно справились с заданием, устранив владыку Стеклянных Гор, что самое интересное с помощью пороха, которого в этом мире еще не открыт. Это навело меня на очень неприятные мысли… – Миледит многозначительно посмотрела на Люцифера.
Совет директоров опять заерзал. Люцифер мрачно посмотрел на своих помощников.
– Продолжай милая, – кивнул он Миледит.
– Я решила их устранить. Умны не по чину, и слишком независимы. Устранить решила с пользой для дела. Под ногами путалась еще одна одиозная личность мадам Конг. Топила Зилантийские корабли, вывозивших из царства Андриана казну. Я подписала их на нее, чтобы уничтожить их вместе с этой мадам вызвав Великого Кракена. Операция удалась.
– Это ты называешь удалась? – подпрыгнул Валаал, – позволь о Великий, у меня тоже есть что сказать по этому делу!
– Говори.
Валаал покинул свое кресло, бесцеремонно оттеснил Миледит от проектора, и вставил в него свою пленку.
– Посмотрите теперь на этого кракена! Лучший агент был. Стажировался в том мире у Нептуна!
На экране появилось изображение гигантского кальмара со свернутым клювом. Он лежал пластом, и вид имел довольно потрепанный.
– Он до сих пор не может вернуть себе истинный облик! Что вы можете сказать на это?
– Многое, – невозмутимо ответила Миледит, – очень многое. Даже больше чем вы предполагаете. – Она повернулась к Люциферу, – мне кажется о Великий, что кто‑то метит на ваше место, – члены совета директоров вскочили из своих кресел. – Могу поклясться, что входя в этот зал, я видела одного из своих наемников, которые должны были уже кормить рыб в секторе «С» шестого измерения.
Выдернув из проектора пленку Валаала, она опять вставила свою. На экране появилось физиономия Ванюши.
– Как простой смертный мог оказаться в этом мире? Только если он работает на кого‑то из вас!
– Это кто под меня копает?
Глава совета директоров начал преображаться, раздуваясь в размерах. За спиной появились черные крылья.
– Найти этого Мондевито и сюда! Уж я‑то узнаю на кого он работает!
– А вот теперь пора делать ноги, – Ванюша бросил трубку, схватил своих друзей и поволок за собой к выходу.
– Что случилось? – тревожно спросил Кощей.
– Державный, мы кажется пропали. Миледит нас засекла. Сейчас начнется план перехват. Гоним!
Метеором пролетев по коридору, друзья втиснулись в скоростной лифт и нажали кнопку первого этажа.

29

Вылетев из головного офиса, разведчики бросились к такси.
– Что там случилось? – негр высунул голову из окошка. Взор его был устремлен на последний этаж небоскреба, в окнах которого сверкали молнии. Небо затягивалось тучами.
– Заседание совета директоров, – пояснил Ванюша запрыгивая на сиденье.
Кощей, Дагмар и Мария заняли место сзади.
– Гони к своему дядюшке!
– Э! Машина зверь!
Взревел мотор, и они помчались по широкому шоссе в сторону окраин Адграда.
– Где твой дядюшка живет? – поинтересовался Иван, не отрывая глаз от зеркальца заднего вида. Погони пока не было видно.
– В самом престижном районе, – успокоил его водитель, – Чертлен Бич.
– Что‑то мне это напоминает, – нахмурился Иван.
– И все‑таки он отсюда, – покачала головой Дагмар.
Машина притормозила около неказистого одноэтажного здания. Над входом висела вывеска с изображением огромных ножниц и надписью.

Пошив одежды
От дядюшки Абрама

– Ты куда нас привез, – разозлился Иван, – какая одежда?
– Чувак! Я же сказал, что доставлю по адресу! Дядюшка занимается всем. Скупка, продажа, пошив! Давай за мной не пожалеете!
Дядюшка водителя такси оказался почему‑то не негром. Старый, хрестоматийный еврей, что‑то строчил на не менее старой машинке Зингер. Закончив строчку поднес ее к глазам, сквозь очки освидетельствовал качество шва, удовлетворенно кивнул головой.
– Ну, вы с ним пока перетрите, а я пока машину на сигнализацию поставлю. А то тут такой район, что даже у реальных пацанов колеса увести могут.
Негр выскочил на улицу. Старый еврей повернулся к потенциальным клиентам.
– О! Корпорация АМ! – расплылся он, увидев бейджики клиентов, – ви хотите заказать костюм достойный этой уважаемой фирмы?
Ванюша зарычал. К счастью водитель уже вернулся в пошивочную мастерскую.
– О! Соломон, – простонал портной, – скорбь всего нашего рода. Опять привез проблемы на мою бедную еврейскую голову.
– Не дядюшка, – негр подошел к умывальнику и начал размываться.
Черная краска с лица лилась ручьем, и вскоре перед ошеломленными друзьями предстал симпатичный юноша явно не африканской национальности.
– Дядюшка, у этих людей есть реальные деньги, который они мечтают вложить в наш бизнес.
– И какие у них есть реальные деньги? – Абрам посмотрел на клиентов поверх очков.
Ванюша молча продемонстрировал золотую карточку.
– О! И что бы ви хотели уважаемые за реальные деньги? Одеться по последнему писку моды?
– Слушай, Абрам, – взял быка за рога Ванюша, – у меня уже есть обширный гардероб от Мойши…
– Ви знаете Мойшу? Так это же другое дело! Мы с ним имели такие дела! Ви знаете…
– Абрам! У нас нет времени! Нам нужна информация. Срочно.
– Ладно, о Мойше поговорим потом. Извольте пройти за мной.
Старый еврей поднялся, толкнул стеллаж с пошивочным инструментарием, он развернулся вокруг своей оси, явив взору друзей лестницу, ведущую вниз.
– Соломон, постой у прилавка, пока я буду вести беседы за наши дела.
Разведчики двинулись вслед за евреем, который не переставая ворчал всю дорогу.
– В нашем роду все всегда имели тягу к нормальному бизнесу, а ему только за баранку подержаться дай. Шо я скажу его отцу, царствие ему небесное, когда встречусь с ним на небесах?
Лестница вывела их в подземный… компьютерный центр.
– Это гордость мой фирмы, – ласково сказал Абрам, – аналитический центр. Мальчики, мальчики, быстренько обслужите клиентов, а я пока пойду, проверю их платежеспособность. Ви не можете не надолго дать вашу карточку, уважаемый?
– Держи, – Ванюша был относительно спокоен. В случае чего у них было еще три таких же. – Нам рекомендовали больше миллиона баксов за раз не снимать, – предупредил он.
– Не волнуйтесь молодой человек, мы немножко понимаем этот бизнес.
Старый еврей пошел к выходу, Ванюшу, Кощея, Марию и Дагмар окружила группа юношей оторвавшихся от мониторов.
– Что вас интересует уважаемые?
– У вас есть доступ к секретным материалам корпорации АМ?
– Только и всего‑то?
– Да хоть в режиме реального времени!
– Мы их серверы давно взломали, – загалдели мальчики.
– Вам всю информацию скинуть, или что‑то конкретно?
– Нет. Только файлы – Ванюша посмотрел на руку, – Z325 и Х853.
– Сейчас нарисуем.
Мальчики кинулись к компьютерам и резво застучали пальцами по клавиатуре. Кощей, Мария и Дагмар, раскрыв рот озирались, дивясь чудесам науки и техники.
– Готово! Извольте полюбоваться.
Иван мельком глянул на экран одного из компьютеров.

База данных корпорации АМ
Совершенно секретно
Z325
Миледит – суккуб. Демон наслаждения. Согласно личному пожеланию, (Заявление № 764987) прошла переподготовку в боевые демоны высшего порядка. В данный момент проходит стажировку в секторе «С» шестого измерения. Вызов на задание прошел с помощью маги Вуду…

– Так, некогда мне любоваться, долго читать, – внутренний голос говорил Ивану, что из этого мира надо срочно делать ноги, – оформите все эти файлы распечатку. Возьмем с собой.
Зашуршали принтеры.
– Где он всему этому сволочь научился? – пробормотал Кощей.
– Пап, я ж говорила тебе…
– Когда ты мне говорила?
– Не говорила? А, ну да… он меня из капкана зачарованного освободил, а я за это ему посулила ума набраться. Он ведь раньше Иваном Дураком был. Так его в деревне Недалекое и звали.
– Это я знаю.
Дагмар внимательно прислушивалась к разговору.
– Я его к бабе Яге отвела, ну она над ним и поработала.
– Ай да старушка, – покачал головой Кощей. Глаза его замаслились.
К тому времени распечатка была закончена.
– Вам переплести или так читать будете?
– Лучше переплетите. А то по дороге листы растеряю.
– Вам в какую кожу, крокодилью, человеческую?
– В телячью.
– В этом сезоне был большой падеж крупного рогатого скота, – скорбно вздохнул местный компьютерный гений, – так что это будет стоить очень дорого.
Ванюша понял, что перед ним настоящий представитель народа избранного, достойный продолжатель дела старого Абрама.
– Да в любую, блин! Только поскорее!
Переплет оформили молниеносно. Ванюша открыл огромный том в обложке из крокодиловой кожи, бросил взгляд на первую страницу.

НЕКРОНОМИКА
Книга мертвых

– Кощик, мы это в наш мир не потащим, – испугался он.
– Полиция корпорации АМ! – взревел откуда‑то сверху нечеловеческий голос, – всем выходить с поднятыми руками! Даем пять минут на размышление. Потом пускаем газ и применяем силу! Сопротивление бессмысленно. Здание окружено!
– Тьфу! Не успели, – расстроился Ванюша, – и ведь еще не придумали как обратно вернуться.
Мальчики Абрама, тем временем, и не собирались выходить с поднятыми руками. Они уже извлекали из потайных схронов калаши, гранатометы, надевали на головы каски…
– Ваня, перо! – осенило Марию.
– Точно! – Ванюша выдернул из мешочка висевшего на шее черное перо и бросил его на землю. – Встань передо мной как лист перед травой ворон черный!
В самый центр компьютерного зала грохнулся старый Абрам в обнимку с банкоматом.
– Я этих веселушек по миру пущу! – возмутился он, – в самый неподходящий момент! Я даже не успел перевести деньги! Кто меня вызвал?
– Я, – честно признался Ваня, – молодой человек, ну зачем такие сложности, если я уже был здесь? Вам что, трудно сказать, что вы от старушек‑веселушек?
– Дядя Абрам! Пора точку менять, – внутрь по ступенькам скатился Соломон, – менты поганые корпорации АМ со всех сторон обложили!
– Пока не переведу с карточки наши кровные деньги, с места не тронусь! – уперся Абрам.
– Три минуты у нас еще есть!
Компьютерные гении побросали оружие, и начали подключать выдранные с корнем кабеля банкомата к своим системам.
– Давай дядюшка Абрам!
Операция по переводу средств заняла у него несколько секунд.
– Ну, что ж друзья, ваша карточка нам очень помогла.
Ванюша среагировал молниеносно.
– Ваши карточки сюда! – крикнул он друзьям, – дядюшка Абрам, а остальные можно перевести в гномий банк «Томпсон и Френч» на наши счета?
– О! Я имею дело с серьезными людьми, – умилился Абрам при виде еще трех карточек, – но десять процентов от суммы сделки наши.
– Действуй!
– Полиция АМ! У вас осталось в запасе две минуты!
Абрам закончил банковские операции.
– Ну, и зачем ви меня вызывали, молодой человек? – повернулся он к Ванюше.
– Спасай! Нам обратно домой надо!
Щелкнули, отключились компьютеры.
– Дядюшка, эти гады нам Нэт отрубили!
– Значит, будем действовать по старинке, – спокойно сказал Абрам.
– Это как? – спросила Дагмар.
– Встаньте вот в этот круг…
– Ни за что!!! – завопил Ванюша.
– Молодой человек, мы русские друг друга не обманываем.
– Вот этого‑то я и боюсь.
Однако время было на исходе. Деваться разведчикам было некуда, и они вошли внутрь до боли знакомого чугунного круга.
– Наверняка Данилка из их компании, – пробормотал Кощей.
– Передайте моему брату Мойше, что канал с адом я уже наладил, обосновался, карт‑грин получил, пусть посылает своих племянников.
Абрам дернул за веревочку, и друзья отправились в полет, рухнув вниз, но, судя по ощущениям, летели почему‑то вверх…

29

На этот раз приземление было не таким мягким. Они покатились по булыжной мостовой прямо у порога портового кабачка «Тихая пристань». Когда звезды перестали сыпаться из глаз, Иван рискнул открыть глаза. Рядом с ним нос к носу лежал пьяный забулдыга.
– Это ж надо было так нажраться, – укорил он Ванюшу, и, не дожидаясь ответа, захрапел.
– Тьфу! – Иван сел на землю, поднял выпавшую из рук при перемещении книгу, сунул ее за пояс, осмотрелся. Взгляд его упал на вывеску трактира.
– Это судьба, – сказал он Кощею, который с кряхтением ворочался рядом.
Бессмертный злодей с трудом поднялся, и, кряхтя, держась за поясницу, начал помогать подниматься Дагмар.
– Это ты о чем?
– О кабаке, – Ванюша, встал на ноги, легко поднял Машку с земли. – Надо перекусить. Лучше «Тихой Пристани» места не придумаешь.
– Какая пристань? – возмутилась Дагмар, – Андриана и Загляду спасать надо!
– На голодный желудок отказываюсь! – категорично заявил Ванюша, – с голодухи любое дело завалить можно.
– Это как?
– Вот представьте себе: крадусь я по дворцу, а в животе ка‑а‑ак зарычит! Вся стража вмиг сбежится. У меня ж кишки скоро передерутся, и друг друга жрать начнут! Вы хоть помните, когда мы в последний раз прилично кушали? То‑то вот.
– Да и план дальнейших действий обсудить надо, – поддакнул Кощей, который тоже изрядно проголодался.
– И вообще надо слушаться Ванюшу, – сказала Машка, вцепившись в рукав своего избранника, – он же у нас главный герой.
– Твой главный герой, Мариин будет скоро готовиться к свадьбе, – оборвала ее Дагмар.
– Правда? – расцвела девушка, еще плотнее прижимаясь к Ванюше.
– Не этот, – Дагмар довольно бесцеремонно оттащила дочку от Ивана, – там, где ты родилась, принято обручать детей с момента рождения. Так что у тебя уже есть жених.
– Мама! Какой жених! – возмутилась Мария.
– Так с женихом я потом разберусь, – разозлился Иван, – а сейчас если не возражаете, пойду жрать! Кто не голоден, может подождать здесь, или идти спасать своих сродственничков без меня!
Упоминание о неведомом женихе привело добродушного Ванюшу в бешенство. Чуть не снеся входную дверь пинком ноги, он вошел внутрь трактира, не озаботившись даже оглянуться, чтоб проверить: идет кто за ним или нет? Разумеется, пошли. Причем все. Машка сразу догнала детинушку и вцепилась в его руку.
– Ты это… – осторожно прошептал Кощей Дагмар, поспешая следом, – …не огорчай мальчика. Он ведь с расстройства таких дров наломать может! А нам еще семью твою выручать надо, и Черноргорушку моего.
– Что ж мне теперь, расшаркиваться перед ним? В ножки кланяться? – сердито прошипел Дагмар.
– А и поклониться не грех. Спина не переломится. Он к нашей дочке как прикипел, не видишь? И она к нему тянется. И от смерти друг друга уже не раз спасали.
Дагмар удрученно вздохнула.
– Извини… действительно, что это на меня нашло? Но как подумаю, что моя дочь за сиволапого… Мариин сказала, что он из деревни!
– Тссс… потом.
Ванюша сел за стол. Мария тут же пристроилась рядом. Кощей, и Дагмар расположились напротив. За пустым столом воцарилась напряженная тишина.
– Ну, хватит вам дуться! – не выдержала первая Мария, – мы, в конце концов, одно дело делаем.
– Верно говоришь доченька, – поддакнул Кощей.
– Ладно, – вздохнула Дагмар, – давай подкрепимся и проработаем план действий, только вот чем за ужин расплачиваться будем? У меня с собой ни полушки.
– А что, местным царям здесь в кредит не отпускают? – Ванюша начал оттаивать.
– В этих нарядах если и отпустят, то по шее, – хмыкнула Дагмар.
Джинсы от адского Армани и кросы от Адидас действительно смотрелись довольно дико в этом архаичном мире. Посетители кабака украдкой посматривали в их сторону, негромко переговариваясь, но по шее давать не спешили: Ванюшу с Кощеем здесь уже знали в лицо.
– О, как знать забавно одевается! – донесся до Ванюши чей‑то голос.
– Бейджики хотя бы снимите. Мы и так глаза тут мозолим, – распорядился Иван.
– Что такое бейджики? – не поняла Мария.
– То, что у тебя на груди висит. – Юноша сдернул с отворота своей куртки пластиковый прямоугольник и затолкал в карман.
Все последовали его примеру.
– Трактирщик! Почему заставляешь себя ждать? – рявкнул Ванюша, – быстро пожрать и выпить! Мы спешим.
По сигналу хозяина трактира половые оперативно накрыли на стол. Оголодавшие друзья навалились на закуску и выпивку. Скоро завсегдатаи питейного заведения потеряли к ним интерес, и трактир загудел в прежнем ритме.
– Чаво мы надысь с Кирюшкой и Максимкой видели!
– Что? Опять дракона?
Кощей с Ванюшей, не переставая жевать, навострили уши.
– Не, мы к Черной Скале больше не ходим. Их тама уже двое драконов‑то. Черный такой дурной стал, огнем плюется во всех почем зря, из пещеры рвется, а Зеленый его оттуда не пущает. Мы таперича в другое место шаланду гоняем.
– И куда?
– Да есть тут в паре кабельтовых за бухтой рыбное место. По утру выходим, а там тума‑а‑ан…
– Да не было по утру тумана, ты что, дед?
– Ну, это как сказать. После вчерашнего такой туман в голове был, ничаво не видать! По приборам шли.
– Каким приборам?
– Мы намедни навигационную карту в море выловили, – пробасил Кирюшка.
– Так она ж вымокнуть должна была!
– Непромокаемая, – пояснил Максимка.
– Поначалу думали человек, – хохотнул дедок, – ан нет! Неизвестный науке зверь! По нашенски только «Подать сюда рому канальи!» орет, да это еще… – старик откашлялся и вдруг запел старческим фальцетом.

Пятнадцать человек на сундук мертвеца
Йой‑х‑хо‑хо! И бутылка рому!

– Ну, мы ему нашего самоплясу в глотку залили, он сразу и успокоился, – продолжил повествование дед.
– А насчет карт‑то что? – не унимался любопытный собеседник, сидевший за одним столом с рыбаками.
– Она у него на брюхе нарисована. Мы как в туман попали, сразу его под компас кинули и по звездам рулить начали.
– Какие звезды в тумане? Да еще и по утру? – усомнился собеседник.
– Так у него ж на пузе звезды и нарисованы! – торжествующе воскликнул старик.
– Кажется, нашелся наш Алькапончик, – хмыкнул Иван.
– Ну, вышли вы по звездам, а дальше что?
– А дальше видим корабли. Видимо, не видимо! Поначалу думали пираты, ан нет!
– И что за корабли?
– Дык кто ж его знает? Ни одного флага на мачтах! В дрейф легли, чаво‑то ждут. Ну, мы шаланду развернули и деру от греха подальше!
Друзья переглянулись.
– Зилантия, – уверенно сказал Кощей, – ждут сигнала. Скоро надо ждать десант. Будут город брать.
– А мы еще ни Андриана, ни Заглядушку не выручили, – всполошилась Дагмар.
– Черногора тоже, – вздохнула Мария.
– Положитесь на меня, – Ванюша отставил в сторону опустевший кубок, – в этой голове, – постучал он кулаком по темечку, – созрел гениальный план.
Ответный гул впечатлял.
– Ванечка, – всполошился Кощей, – только я тебя умоляю, изложи его сразу, чтоб мы вовремя успели свалить, когда ты его осуществлять начнешь.
– Все будет путем. Слышь, отец, – крикнул он, повернувшись к столику моряка, – не присоединишься к нашей компании? Дельце одно перетереть надо.
Ванюша поднял еще не допитый кувшин и многозначительно потряс им над головой.
– Отчего ж не поговорить с приятным человеком, – оживился дедок, схватил свою кружку, табуретку и поспешил подсесть к их столу.
Ванюша наполнил кружку старика до краев.
– Как ты относишься к фрахту отец?
– Чаво?
– Ясно. Сдашь свою шаланду в аренду? Хочу ангажировать ее на время.
– Сынок, ты бы это… по‑русски, – взмолился старик, не решаясь пригубить из кружки.
– Опять из Ванюши поперло, – вздохнула Мария.
– Чего? – спросила Дагмар.
– Раньше сказала бы дурь, а теперь… да я и слов‑то таких не знаю!
– С кем я работаю! – скорбно вздохнул Иван, кинув пренебрежительный взгляд на царицу. Он явно отыгрывался за сиволапого. – Ну, ежели проще, завтра по утру, нам надо попасть на Черную скалу. Подкинешь на своей шаланде? Плачу зеленью. – Иван извлек из кармана остатки адской валюты.
Старик ахнул, начал шебаршить невиданные доселе бумажки.
– Ой, чертики, – умилился он, рассматривая рогатых президентов.
– Знакомые? – полюбопытствовал Кощей.
– Я давеча с ребятенками своими посидел тут неслабо, и точно таких же увидел. Рассказываю, никто не верит. Бряхня говорят. Ну Кирюшка с Максимкой им объяснили по‑своему, что тятька никогда не брешет.
– Ну?
– Согласились, но, кажись, все равно не поверили. Пусть таперича попробуют возразить! – радостно воскликнул он. – Вот они чертики‑то! Да за энти бумажки я тебя куда хошь отвезу!
– Вот и ладненько. К рассвету шаланда должна быть готова к выходу. Мы тут еще одно дельце провернем и подскочим.
– Максимка, Кирюшка! – старик, потрясая пачкой адской валюты, кинулся хвастаться сыновьям диковинным гонораром.
– А теперь во дворец, пока Миледит не опомнилась. Пора там порядок навести, – решительно поднялся из‑за стола Ванюша.
К нему тут же подскочил хозяин трактира и застыл в полусогнутом состоянии в ожидании расчета.
– Сегодня не подаем, – строго сказал ему Иван, – всю мелочь уже нищим раздали. Представишь счет в банк Томпсон и Френч к оплате. Пора уже привыкать к безналичным расчетам, – покровительственно похлопал он по плечу остолбеневшего трактирщика и двинулся к выходу.
Его команда поспешила за ним.
– У тебя есть чему поучиться, – покачал головой Кощей, как только они покинули питейное заведение, – лихо ты его развел. Как будем проникать во дворец?
– По дороге объясню, – Иван подхватил Марию под ручку и направился в сторону центра города, где находился королевский дворец.
Кощей с Дагмар пристроились рядом.
– Ну, давай, объясняй свой гениальный план, – потребовала Дагмар.
– Все очень просто. Подходим, стучимся. Как только ворота открываются, одному в репу, второму в репу, и идем дальше…
– Действительно гениальный план, – вздохнула шемаханская царица, – с тобой все ясно, ну а ты что скажешь Кощей?
– А что? Ванюша не плохо придумал: одному в репу, другому в репу…
– Вы стоите друг друга, – покачала головой Дагмар, – а если реп окажется много, и они начнут стучать по репе нам?
– Тогда мы прикроемся тобой как щитом, – тут же нашел выход из положения Ванюша, – царице они по репе стучать не решатся. Ты же вылитая Дагмар… что я говорю, ты и есть Дагмар!
– Первая здравая мысль. Только вот что Ванюша, там, в аду ты был великолепен, признаюсь, но здесь предоставь дело мне. Я по твоей милости по репе получать не желаю.
– А какой у тебя план? – ревниво спросил Иван.
– Не забывай, что я этот дворец как свои пять пальцев знаю. Пойдем с черного хода.
– О! Она же местная! – поднял палец Кощей.
– В этом что‑то есть, – вынужден был согласиться Ванюша, – слышь, Кощик, доверимся аборигенке. Она все‑таки не один год во дворце царицей подрабатывала. Э! Да у нее наверняка от Андриана заначка есть! Может, разведем на бабки?
– Тьфу! Идиоты… – до царицы, наконец, дошло, что Ванюша с Кощеем просто развлекаются, и решила, во что бы то ни стало, действовать по‑своему.
Однако Ванюша ей такой возможности не дал.
– Так, – заявил он, как только на горизонте замаячил дворец, и резко остановился, – пришло время применить ваши способности мадам. Да и тебе Кощей поднапрячься придется. Бейджики на место!
– Что еще? – недовольно нахмурилась Дагмар.
– Можете сделать так, чтобы эта надпись изменилась? Вместо корпорация АМ нужно нарисовать АМБ.
– Нет ничего проще, – пожал плечами Кощей, одним движением бровей меняя надпись на пластиковом прямоугольнике.
– Вот теперь вперед, – удовлетворенный Иван потащил всех к центральному входу.
– Ваня, нам же через черных ход! – заволновалась Дагмар.
– Через центральный, – невозмутимо ответил Ванюша, – во дворце полно подручных Миледит. Если мы их сразу не нейтрализуем, будут путаться под ногами, а у нас и без них хлопот по горло. Сейчас возьмем в оборот всех! Открывай! – заорал он во всю мочь своей глотки.
– Кого еще на ночь глядя несет?
– Сейчас узнаешь.
С этими словами Ванюша со всей дури долбанул ногой по металлическим воротам. Да, силушкой он был не обижен. Створки разлетелись в разные стороны отдельно от вывернутого с корнем замка, который зарядил в лоб одному из охранников в черной сутане. Тот свел глаза в кучку и плюхнулся на пятую точку. С головы слетел капюшон, обнажая рога.
– Ты кто такой? – ощетинился второй охранник, выдергивая из‑под сутаны черный меч. Огненный взор его сверлил Ивана, смело шагнувшего вперед.
– Ты что, морда рогатая, читать не умеешь? – ткнул пальцем в бейджик Ванюша.
Черт освидетельствовал экзотические наряды пришельцев.
– А‑а‑а… э‑э‑э… корпорация АМ? – неуверенно проблеял он, опуская меч. – Извиняюсь, а‑а‑а…
– Начальство надо знать в лицо болван! Я полковник Агентства Магической Безопасности. Прибыл сюда с проверкой.
– Но… нас никто не предупреждал.
– Идиот! Кто о таких вещах предупреждает? Сам Великий Рогатый поручил мне эту секретную миссию. Есть сведения, что Миледит переметнулась на сторону врага и работает против родного ада. Сейчас она в бегах, но это не надолго. От органов далеко не убежит. А вы готовьтесь к ревизии.
Черт тут же вытянулся по стойке смирно.
– Стрельцов во дворце много?
– Никак нет! Миледит через Дагмар заменила всех нашими кадрами. В целях безопасности. Час пик приближается.
– И много наших в городе? – строго спросил Иван.
– Никак нет! – гаркнул черт, – в городе ни одного, здесь тринадцать. Взвод. Стандартная чертова дюжина.
– Ясно. Быстро собрать всех здесь!
– Но… они охраняют особо важные объекты.
– Исполнять!
– Есть! – черт метнулся во дворец, спеша исполнить команду грозного начальства.
Скоро на внутренний двор дворца вывалила толпа чертей.
– В одну шеренгу становись! Животы втянуть! Грудь колесом! Сейчас проверим: чем вы тут все это время занимались. На первый, второй, третий рассчитайсь!
– Первый!
– Второй!
– Третий!
– Первый…
Обалдевшая царица Дагмар во все глаза смотрела на избранника своей дочери.
– А теперь, слушай мою команду, – рявкнул Ванюша, как только перекличка закончилась, – первый и третий взяли за копыта второго, перевернули и трясем!
Черти исполнили команду. На землю посыпалось золото.
– Так я и думал. Вместо того чтобы пахать как черти на благо родного ада, казнокрадством занимаемся? Первый, второй взяли третьего и трясем!
Затем третий и второй трясли первого, и скоро под копытами чертей скопилась довольно солидная кучка золота.
– Ну‑с, и что мне с вами делать?
– Пощади! – пали на колени черти, – бес попутал!
– Какой именно? – строго вопросил Ванюша, – имя, должность, звание?
Он умел брать нахрапом. Окончательно сбитые с толку черти тут же начали тыкать друг в друга мохнатыми пальцами. Каждый обвинял соседа во всех смертных грехах, спасая свою мохнатую задницу от заслуженной кары.
– Тихо!
Черти замерли.
– Я имею полномочия назначать любые наказания. Вы заслуживаете самого сурового: вариться в котлах, огонь под которыми будут поддерживать души самых закоренелых грешников!
– Не надо!!! – взвыли черти.
– Но я по доброте душевной даю вам шанс реабилитироваться.
Черти замерли, боясь даже дышать.
– Возвращайтесь обратно в ад, разыщите там государственного преступника именующего себя бабой по имени Миледит, и пи… – Ванюша поперхнулся, сообразив, что кое‑что из его деревенского сленга не годится для дамских ушей, – …короче сделайте так, чтоб ей было мучительно больно вспоминать о бесцельно прожитых годах. – Иван выразительно постучал кулаком правой руки о раскрытую ладонь левой, – очень больно, – многозначительно добавил он.
– Это мы с превеликим удовольствием, – обрадовались черти, – а что потом?
– А что хотите. Только учтите: она будет отчаянно сопротивляться, и рваться обратно сюда, чтобы сорвать гениальный план Великого Рогатого. Вам надо продержаться минимум сутки, удерживая ее в аду! Тогда ударная группа, – стукнул себя кулаком в грудь Иван, – сумеет завершить тщательно продуманный план наших адских стратегов.
– А может ее сразу Великому Рогатому сдать? – внес предложение какой‑то ретивый черт.
– Если хочешь приключений на свой хвост сдавай. Великий Рогатый в гневе. Ему лучше под раздачу не попадаться! Мы это сделаем сами. Сумеете четко выполнить поставленную перед вами задачу, буду хлопотать не только о снятии взыскания, но и о повышении в должности и звании. Возможно, представлю к правительственной награде.
– Служим родному аду! – рявкнули черти, и с легким хлопком испарились, оставив после себя устойчивый запах серы.
– Ну и как тебе сиволапый? – шепнул на ушко Дагмар Кощей, – достоин руки нашей дочери?
Дагмар молча смотрела на Ванюшу деловито распихивающего, по карманам оставшееся после чертей золото.
– Чего молчишь?
– Знаешь, иногда мне хочется ему дать пинка, а иногда расцеловать, – честно призналась царица, выходя из ступора. – Да помоги ты ему! Чую, не уйдет пока последний золотой в портки не запихает. Они же лопнут, а тут Мариин.
– Думаешь, она будет против? – хихикнул Кощей, и кинулся на помощь Ванюше.
Машка действительно млела, но ожидаемого события не произошло. Кощей распихал оставшуюся часть добычи по своим карманам, и адские джинсы от Армани не успели треснуть на Ванюше.
– Вот так всегда, – обиделся Иван, – один с сошкой, семеро с ложкой.
– Ванечка, не в деньгах счастье… – прильнула к нему восхищенная лихой разборкой с чертями Мария.
– …а в их количестве, – бескомпромиссно заявил Иван, – пора серьезно задуматься о нашем будущем. При наличии определенного количества презренного металла, мы запросто выкупим себе обнищавшее королевство, и обеспечим ему процветание под моим мудрым руководством. На пути к этой цели я не брезгую ничем, даже золотом, которое только что нахально заныкал твой папаша.
Дагмар невольно рассмеялась.
– Ваня, если мы добьемся своего, я… мы подумаем о вашем будущем.
– Вот это уже серьезный разговор за наши дела, – расцвел Ванюша, – что ж мы стоим? Родина в опасности! За мной!
– А все‑таки есть что‑то в нем от народа избранного, – пропыхтел Кощей, едва поспевая за героем, мчавшемся на всех парах спасть отечество, – то ли он от Абрама набрался, то ли…
– Папа, – сердито шикнула Машка, семенившая рядом, – ты бы видел его пару недель назад. Это он от ведьмовства Ягуси такой стал.
– Значит, от нее поднабрался, – не сдавался Кощей.
– Да бросьте вы. Обычная русская смекалка, – внезапно заявила Дагмар, – уж мы‑то шемаханы знаем. Не раз на ней спотыкались, пытаясь завоевать Русь. Да, Ваня, а куда мы бежим?
Они уже мчались по безлюдным коридором царского дворца.
– В царский кабинет. Черногора гасить.
– Что!!? – завопили Кощей и Мария.
– Да я не до смерти. Так с него легче заклятие снимать, – пояснил Ванюша, – а то не дай Бог брыкаться начнет, ему же хуже будет.
– Тьфу! – сплюнул Кощей.
Машка схватилась за сердце.
– Так, сначала спасаем Андриана, – категорично заявила Дагмар, – надеюсь, его ты гасить не будешь? – строго спросила она Ивана, – он не околдован. Просто в темнице сидит.
– Ну, если в драку не полезет…
– Ваня, – взмолилась Мария, – ты же герой, а они все должны быть добрыми.
– Не буду, – пообещал герой, – если он драться не начнет…
– Как же с тобой тяжело, – простонала Дагмар, – Мариин двадцать раз подумай, прежде чем выйти за него замуж.
– Они уже согласны! – возликовал Иван, – Машка, еще пара психологических встрясок, и они добровольно отпишут нам свои королевства!
Вот тут он явно переборщил. Если б не Мария Недалекая, Кощей с шемаханской царицей его бы придушили. Как только страсти приутихли, Ванюша внял голосу разума, и встал на сторону потенциальной тещи, сообразив, что решающий голос в отношении будущей свадьбы Ивана Дурака и Марии Недалекой находится у царицы Дагмар. Она владела пятьюдесятью процентами акций плюс еще одним – правом крови. Она была настоящая, родная мать. Она и повела героя на будущие свершения в казематы.
– Так, здесь направо, здесь налево, теперь по этой лестнице…
– А у вас в подземельях много камер? – не удержался от вопроса Ванюша, спеша за Дагмар, на бегу осматривая царские казематы, – как бы не промахнуться.
– Не промахнемся. Камер много, но для особо важных политических преступников только одна. Особо защищенная. Это здесь… оу‑у‑у…
Камера для особо важных государственных преступников находилась в тупике подземелья. Спасители отечества, запалено дыша, затормозили около нее.
– В чем проблема? – вопросил царицу Иван.
– Этого здесь раньше не было, – чуть не плача сказала Дагмар, – тут что‑то непонятное и магия. Я такой не знаю.
Стальная дверь, отделявшая спасителей от «государственного преступника» была снабжена огромным штурвалом, внутри которого располагался еще один штурвал, а внутри последнего еще один, совсем маленький. На каждом из них были выгравированы цифры, а вдоль общей оси, относительно центра была прочерчена вверх глубокая борозда в металле двери, которую венчала цифра одна единственная цифра «0».
– Спокойно мамаша, что здесь лишнее? – Иван привычно взял дело в свои руки.
– Все. И дверь была не такая, и этих кружочков на ней не было, и магии…
– Ясно. Все в сторону. Машка сюда. Приложи ушко. Будешь эхолотом.
– Ванечка, я эхолотом не умею.
– Сейчас научу. Я кручу эти штурвалы, а ты ушки навостри. Как только услышишь внутри щелчок: кричи: «слышу!». Это ж обычный кодовый замок. Примитивщина! Ясно?
– Нет, – честно призналась девушка, но тем не менее приложила ухо к двери, – ой, слышу, – удивилась она.
– Да я еще крутить не начал.
– Я не щелчки, я другие звуки слышу.
– Озвучивай, – распорядился Ванюша.
– Шлеп, шлеп, – начала озвучивать Мария, – шлеп, шлеп…
– Ой, что‑то мне это не нравится, – заволновалась Дагмар, – кажется кого‑то порют.
– Шлеп, шлеп, – продолжала трансляцию девица, – Ага! Твоя очередь! Хорошо, что я королика придержал! Иди сюда дорогой, развлекаться будем!
– Ну, ребятки дозрели, – покрутил головой Иван, – э, так Андриан там не один?
– Ваня! Ломай дверь! – заверещала Дагмар.
– Я что, дурной что ль? Она же цельно металлическая, неимоверной толщины.
– Ломай тебе говорят!
– А кто больничный оплачивать будет? Машка, лови щелчок!
Иван начал крутить самый большой штурвал.
– Щелк, – сказала девушка, как только цифра шесть совпала с риской на двери.
– Ха! Наверняка Миледит кодировала, – Ванюша торопливо выкручивал остальные штурвалы на цифры шесть. – Ну, никакой фантазии…
– Осторожно! – завопил Кощей, первый почуявший неладное.
Поздно. Как только последний штурвал встал на свое место, дверь распахнулась, магический вихрь подхватил всех четверых и швырнул внутрь камеры. Дверь с диким скрежетом захлопнулась за их спиной.
– Слышь, пахан, никак весточка с воли пришла.
– Интересно, от Владемира или Вечеслава?
– Новенькие!
– Пахан! А двое из них бабы!
– Ой, мамочки, – пискнула Мария, прячась за спину Ванюши.
Кощей заслонил Дагмар. За грубо сколоченным столом сидело четыре бородатые личности явно уголовной наружности, с игральными картами в руках.
– Бабы это хорошо, – отозвался пахан, сидевший на нарах, справа от стола, – ща чифирок допью, познакомимся.
В камере было душно, а потому зэк с дымящейся кружкой в руках, сидел голый по пояс. Он почесал обнаженную грудь, на которой красовалась церковь с одним куполом. Татуировка была выполнена явно профессионалом своего дела. Иван сразу засек, что на пальце левой руки местного авторитета была наколота еще и корона.
– О! Да ты никак в законе, братан! – радостно воскликнул проходимец, срочно кося под своего в доску, – за что срок мотаем? Давно сидим?
– Год уже на нарах чалимся, – лениво ответил пахан, поднимаясь с нар.
– И по какой статье?
– Политические мы…
Договорить пахан не успел. Из‑за спины Кощея выскользнула Дагмар и двинулась на местного авторитета с таким ласковым выражением лица, что тот со страха чуть не полез под лавку.
– Ах ты зараза! Я там государственные дела решаю, Зилантийские заговоры раскрываю, дочь твою от смерти лютой спасаю, а ты тут в картишки дуется да бухаешь!!?
– Рыбка моя! Как я счастлив видеть тебя в добром здравии! – замельтешил пахан.
– Так это Андриан? – прыснул Ванюша.
Машка торопливо зажала ему рот.
– Тихо, – прошипела она, – царь батюшка обидеться может.
Только наличие лишних ушей не дало развернуться семейному скандалу.
– Так, Ваня, – чуть не шипя от бешенства, приказала Дагмар, – крути свой штурвал. Пора отсюда выбираться. Нам еще Заглядушку выручать.
– Было б что крутить, – хмыкнул Ванюша.
Действительно, с внутренней стороны камеры дверь была абсолютно гладкая и не имела даже ручки.
– Если б все так просто было, – оправдывался Андриан, – мы б давно на свободу вырвались.
Как оказалось, Миледит была не так уж и глупа. Царское узилище было не только камерой, но еще и ловушкой. Все агенты Владемира и Вечеслава, засланные на выручку Андриану, рано или поздно попадались сюда. Снаружи‑то дверь открывалась легко, а вот открыть ее с другой стороны было просто невозможно. Поначалу царь батюшка приуныл, пригорюнился от дум тяжких, даже руки на себя наложить подумывал, но в один прекрасный день в камеру ввалился матерый уголовник, которому Владемир обещал помилование, если он сумеет разобраться в обстановке а еще лучше, выручить Андриана. Он то и научил их всех жить по понятиям, и надо сказать, помогло. Царя батюшку, как положено, короновали. Уголовник лично нанес тату с помощью вилки и золы. И даже азартная игра в карты помогала не только убить время, и поднять моральный дух. Она служила еще одному важному делу. Проигравшие делали ложками подкоп! Так как партии надолго не затягивались, трудовые вахты менялись часто, и политзаключенные не успевали уставать. Дело шло очень быстро, в чем друзья немедленно убедились.
Из лаза около нар появилась лохматая голова одного из зэков.
– Слышь, пахан, в натуре, все готово! Только тебя ждем.
– Вот видишь, лапушка, – ластился к Дагмар Андриан, – все уже готово. Ты как всегда принесла мне удачу. Сейчас темница рухнет!
– И свобода, нас примет радостно у входа, где нас возможно уже ждут.… – продекламировал Иван.
– Ванечка, да ты поэт, – восхитилась Мария.
– …и всем по шее надают, – закончил Ванюша.
– Типун тебе на язык, – шикнула на него Дагмар.
– Время теряем, пошли, – сердито буркнул Кощей, – Нам еще с Черногора заклятие снимать надо.
Заключенные по очереди нырнули в лаз, и камера скоро опустела.
Лаз для «пахана» политзаключенные прорыли основательный, Даже Ванюша шел в полный рост. Подземный ход плавно поднимался вверх, медленно, но верно приближаясь к поверхности.
– И куда он ведет? – подал голос Ванюша.
– По расчетам мы должны оказаться за пределами дворца, – любезно пояснил Андриан.
Лаз кончился тупиком, в самом конце которого топталось человек пятнадцать, с трудом удерживая головами, руками и плечами тяжеленную каменную плиту. Поперек прохода была натянута алая ленточка, рядом стоял зэк с ножницами и огромной ложкой на подушке.
– Пахан, твой последний копок и мы на свободе!
Под жидкие аплодисменты всех, у кого были свободны руки Андриан перерезал ленточку, взял ложку и сделал ей символический копок.
– Опускайте, – нетерпеливо махнул Кощей.
– Только осторожней, – заволновался Андриан, – а то вертухайчики услышат!
– Ну, это вряд ли, хмыкнул Ванюша.
– Что! Перечишь, холоп!
– Ну, во‑первых не холоп, а князь, – обиделся Ванюша, – а во‑вторых, тссс… – прижал он палец к губам. Глаза его стали круглые‑круглые.
Андриан обернулся и тоже застыл в ступоре. Вместе с плитой, которую осторожно опускали политзаключенные, опускалось кресло, на котором сидела лже Дагмар. Глаза ее были прикрыты. Казалось, она спала.
– Ты куда копал, царская морда? – сердито прошипела Дагмар.
– В свой кабинет, – давясь от смеха, прошептал Ванюша, – по запаху шел. Там у него в баре такие вина стоят, закачаешься!
В этот момент лже Дагмар, не открывая глаз, начала говорить.
– Пиши. Царский указ. С прискорбием сообщаю, что мой дражайший супруг этой ночью почил в бозе, в связи с чем на территории нашего царства объявляется трехдневный траур. Приказываю выкатить на площадь, перед царским дворцом сто бочек зелена вина, дабы народ русский мог достойно помянуть своего царя благодетеля. Повелеваю так же всем питейным заведениям Альма Матер отпускать хмельное без ограничения за счет царской казны. Все ли записать успел, Феофан?
В проломе появилась опухшая физиономия дьяка посольского приказа. Голова его свесилась вниз.
– Царица матушка, помедленнее пжалуйста, я зыписссваю. – Тут он сквозь щелки глаз сумел разглядеть, что они уже не одни, и даже стал слегка трезветь, – не плохо я намедни посидел. Ничего не помню, но царицы уже двоятся. О! И тень царя батюшки здесь. Здарасьте. Надо же, только преставился а уже призрак. Ну, пойду, помяну из ваших запасов в баре. Вам все равно уже не надо, а у меня после вчерашнего так голова боли‑и‑ит.
Голова дьячка исчезла в проломе, но его тирада сделала свое дело. Лжецарица очнулась от раздумий. Глаза ее распахнулись. Мгновенно оценив обстановку, Черногор прыгнул к спасительному пролому, но на нем повисло сразу десяток политзаключенных, только что опускавших плиту. Впервые Ванюша по настоящему смог оценить силу истинного оборотня. Как не пытались его удержать на месте, то один, то другой заключенный периодически с воплем отлетал от чудом выжившего кресла и вмазывался в стенку подземелья.
– Что рот раззявил? Давай свою книгу! – рявкнула на Ванюшу Дагмар.
– Какую…
Машка, выдернула из‑за пояса увальня «Некрономику» и начала лихорадочно листать.
– Ищи раздел Х853, – опомнился Ванюша.
– Только скорее, – взмолился Кощей, – а то я его долго не удержу!
Действительно, половина заключенных уже валялось на полу в отключке, и оборотень не вырвался лишь благодаря титаническим усилиям бессмертного злодея.
– Да что вы церемонитесь с предательницей? – возмутился Андриан, – она же замышляла против царской власти! А ну, дайте мне что‑нибудь тяжелое…
– Я тебе дам! – прорычал Кощей.
– Да кто ты такой? – возмутился Андриан, к которому начали быстро возвращаться царские замашки.
– Отвали, не до тебя! Машка, читай скорее, читай! Он же вырвется! Мы его не удержим! А ты чего рот раскрыл? – рявкнул Кощей на Ивана, – помогай!
– Это запросто. – Ванюша отодвинул одного из заключенных в сторону, чтоб под ногами не мешался и легонько, сверху вниз тюкнул лже Дагмар пудовым кулаком по темечку.
Черногор тут же перестал сопротивляться, и бесчувственно обмяк в своем кресле.
– А ты говоришь, не удержим, – хмыкнул Иван, – теперь читай, не читай, раньше утра не очухается.
– Болван! Ты что наделал? – завопила Дагмар, – нам же через него Загляду выручать.
Андриан встрепенулся, услышав имя дочери.
– Ну, извиняйте, Ваше Царское Величество, или как там вас, не рассчитал, – развел руками Ванюша, и тут же схлопотал «Некрономикой» по затылку от Машки.
– В следующий раз рассчитывай!
– Кончать бардак! – сердито шикнул Кощей, – Ваня, что там следующее в твоем гениальном плане?
– Черная скала, – почесал пострадавшее место Ванюша, отнял у Машки некрономику, затолкал обратно за пояс. – Валим на шаланду. Черногора и по дороге расколдовать можно.
С этими словами Ванюша подхватил девушку за талию, легко выкинул ее из подземелья в пролом, взвалил Черногора на плечо и полез следом, путаясь в королевских юбках, которые лезли ему в лицо.

30

Рассвет они встретили уже на шаланде. Старик не подвел. Все подготовил к отплытию. Даже карту, в виде распространяющего вокруг себя винные ароматы Алькапончика, расстелил под компасом, на случай появления тумана.
– Отчаливаем, – коротко распорядился Ванюша, как только его пестрая компания загрузилась на шаланду.
Дед отдал концы, заполз обратно на палубу, извлек из кармана просоленной морской робы фляжку, хлебнул самопляса и вцепился в руль, дабы удержать равновесие. Максимка с Кирюшкой навалились на весла, но как только удалились от берега метров на сто, вынули их из уключин, аккуратно сложили вдоль борта и начали распускать парус, спеша использовать ночной бриз, пока он не потерял силу.
Иван осторожно положил лже Дагмар на пропахшую рыбой палубу в районе коса шаланды, вручил Кощею книгу.
– Расколдовывайте.
Кощей с Марией начали листать «Некрономику» в поисках раздела Х853. Иван в их изыскания не совался, прекрасно понимая, что в магических делах полный ноль. Вместо этого он с удовольствием слушал, как Дагмар чихвостила своего благоверного.
– Уголовник уголовником! Это ж надо было додуматься позволить татуировками себя покрыть!
– Дорогая, ну как же иначе? Я ж законный царь?
– Ну?
– Значит должен быть коронован по всем понятиям. Иначе братва уважать не будет, как же ты не поймешь?
– А за каким чертом ты эту братву распустил? Нам сейчас каждый преданный человек надобен. Мало ли что случится?
– Во‑первых не распустил, а отправил к братьям своим с докладом. Не забывай, что мы на пороге войны с Зилантией. Я им велел передать, чтобы братаны войска сюда подгоняли. Наши‑то войска вот эта мадам, – сердито кивнул царь, на лежащего без чувств оборотня, – распустила. По всей Альма Матер не больше сорока стрельцов не наберется. Город голыми руками взять можно! Опять же Загляда. Ежели она в Черного Дракона превратилась, – как можно допустить, чтоб ее в таком непотребном виде посторонние лицезреть могли!!?
– А ведь верно, любый мой, – прижалась к мужу Дагмар, – ты уж прости меня, не подумала.
– Одного не пойму, почему именно эта… это… тьфу! Это существо целовать мою дочь должно? – сердито буркнул царь, брезгливо посматривая на лже Миледит, которая начала уже превращаться в Черногора. Кощей нашел наконец нужное заклинание и нараспев читал его контролируя все стадии возвращения к нормальной жизни оборотня.
Дагмар ласково постучала царя костяшками пальцев по лбу.
– Эх ты! Правду говорят, отцы все узнают последними. Неужто не видел, какими глазами посол Кощея на дочку твою смотрел? А она как к нему льнула?
– Так, ничего не знаю. Целовать ее буду я!
Заклятие тем временем спало окончательно. На палубе лежал статный черноволосый юноша с гордым, орлиным профилем. Впечатление портило лишь женское платье в которое он был облачен. Глаза юноши раскрылись.
– Где я? – Черногор начала подниматься с палубы, покачнулся, но Мария поддержала, не дала упасть. – Где я? – повторил оборотень.
– Здесь, – лаконично ответила Машка.
– Очень исчерпывающий ответ, – с облегчением рассмеялся Кощей.
– Машка, – расплылся Черногор, признав названную сестру, – а это кто? – ткнул он пальцем в Кощея.
– Повелитель твой, неужто не видишь? А вот это Ванечка, это Дагмар с Андрианом…
Юноша начал стремительно бледнеть.
−Загляда! Что я натворил! – память начала возвращаться к нему. – Да меня же убить мало! Простите меня люди добрые!
В пароксизме самобичевания, Черногор рухнул на палубу и начал биться об нее головой.
– Э, ты дырку не пробей, – озаботился Кирюшка.
– А то потопнуть можно, – добавил Максимка.
– А ты глянь, ну как мы перед батей после очередного загула, – хмыкнул Кирюшка.
– Молчите охальники! – отвесил каждому по загривку старик, шмыгая носом от умиления, – куда вам! Учитесь, как прощения просить надо.
Так, тихо, мирно беседуя, они доплыли до Черной Скалы.
– Вы там эта… осторожней, – порекомендовал старик, покидавшей судно спасательной экспедиции, – дракончиков тама уже два. И тот, который черный, злобствует.
– Разберемся, – самоуверенно отмахнулся Ванюша, помогая Машке сойти на берег.
До пещеры пришлось добираться, карабкаясь через нагромождения камней. По дороге Черногора успели успокоить, и объяснить, что главная роль в операции по спасению Загляды принадлежит именно ему, а когда пояснили, в чем она состоит, оборотень вообще расцвел и начал тренироваться, азартно чмокая губами, доводя Андриана до белого каления.
У самого входа в пещеру Иван, шедший впереди, затормозил, настороженно зашевелил ноздрями.
– Дымком тянет. Шашлычок жарят что ли?
– Неужто дочка спалила кого? – схватилась за сердце Дагмар.
К этому времени ко входу подтянулись остальные челны спасательной экспедиции, затоптались на месте на решаясь войти первыми.
– Так, и кто тут у нас главный целовальщик? – нейтрально спросил Ванюша, на всякий случай оттаскивая Машку подальше от входа в пещеру.
Все посмотрели на Черногора, до которого только теперь дошло, что целовать придется не спящую красавицу, а дракона прямо в изрыгающую пламя пасть. Он перестал чмокать губами, и задумался.
– Ваня, надо что‑то делать, – ткнула в бок Ванюшу Мария.
– Я за него ее целовать не буду, – уперся Иван, – вот потом, когда нормальный облик примет сколько угодно…
– Что!!? – завопила Машка.
– Тише вы, – сердито прогудел кто‑то из пещеры, – дракона разбудите!
– Только бы не какой‑нибудь драконоборец, – испугался Иван, – Ща как даст Загляде по темечку…
Его слова сработали как спусковой крючок. Спасательная команда гурьбой ввалилась в пещеру, и замерла при виде идиллической картины. Дракон мирно спал на груде золота, свернувшись клубочком как котенок, если такое сравнение уместно к гигантской туше, спрятав свою морду под хвост. Недалеко от входа в пещеру, плотный коренастый мужичок со шрамом через все лицо, в порванном зеленом кафтане, вертел над костром кабанью тушу. С огромного вертела капли жира падали в огонь, заставляя его вспыхивать еще ярче.
– Драгомир, – с облегчением выдохнула Дагмар, – что вы здесь делаете, магистр?
– За девчонкой присматриваю, что же еще, – хмуро буркнул магистр, – совсем дурная стала. Человеческого языка уже не понимает. На драконьем говорить с ней пытался, тоже ни бум‑бум. Что делать, ума не приложу.
– Спокойно, мы принесли лекарство, – обрадовал магистра Иван, маслеными глазами глядя на гору золота.
– Где оно? – оживился Драгомир, прекратив вращать вертел.
– Вот! – ткнул пальцем в Черногора Ванюша, – ты не смотри что он под бабу косит. Это для конспирации. Ну, чего встал? Иди целуй.
– Так у нее ж мор… это, личико под хвостом, – растерялся Черногор.
– Поправимо, – Ваня потянул за собой оборотня к дракону, – у меня есть гениальный план.
При этих словах спасательную команду как ветром сдуло. Внутри с Ванюшей остался только Черногор, еще не знакомый с последствиями гениальных идей авантюриста да растеряно озирающийся магистр, которому было невдомек: куда все подевались?
– А это что такое? – Иван поднял с пола тяжеленную гирю на обрывке цепи, – дракончик тяжелой атлетикой занимается?
– Нет, – ответил магистр, – это какой‑то умный селянин корову привязал, чтобы дракон ее не утащил.
– Крепкие зубки у дракончика, – подивился Иван, – Ты вот что, будущий сродственник…
– Какой я тебе сродственник? – удивился Черногор.
– Я на Машке скоро женюсь. Так вот сродственник, как дракончик морду высовывать начнет, прыгай вперед и целуй слету. Главное чтобы он зубки не успел показать. Понял?
– Понял, – Черногор проникнулся ответственностью момента, встал на место предполагаемого появления морды дракона и даже пригнулся, готовясь к прыжку. Чувствовалось, что ему страшно. Да так страшно, что он прикрыл глаза. – Ты мне это, крикни, когда прыгать надо.
– Обязательно, – пробурчал Иван, раскручивая гирю на цепи, и как только она набрала обороты со всей дури хрястнул ей по кончику хвоста заколдованной царевны. – Давай!
Черногор прыгнул, не раскрывая глаз, выпятив губы бантиком. Дракон тоже прыгнул. Гигантская туша его распрямилась как туго сжатая пружина, и Черногор чмокнул свою ненаглядную прямо под высоко задранный от боли хвост. Ему еще повезло – он попал в мягкое, а вот Ванюше с Драгомиром, нет. Первый из пещеры, сметенный мордой дракона, выкатился магистр, следом Ванюша в обнимку с тушей кабана.
– Что случилось, милый! – кинулась к нему Мария.
– Еще не знаю, – прочавкал Иван, – недожарился.
– Черногор? – ужаснулся Кощей.
– Не, кабан.
– Тьфу! Придурок! – разозлился магистр, – предупредил бы хоть, я б истинный облик принял, чтоб Загляду сдержать.
Все прислушались. В пещере царила относительная тишина, если не считать странных чавкающий звуков.
– Хана моему князю, – констатировал Кощей.
– А моя дочь? – простонал Андриан.
Все ринулись обратно в пещеру. Черногор и Загляда, превратившаяся в очаровательную девушку, страстно целовались в засос, только что не похрюкивая от наслаждения.
– Все‑таки добрался до морды, – Иван вытер рукавом жирные губы, – Машк, а мы чего теряемся?
У бедных родителей появились новые заботы. Сначала они отдирали Черногора с Заглядой друг от друга, потом ту же операцию начали проводить над Машкой с Ванюшей, которые тоже не желали терять время зря. Наконец все немного успокоились, и плюхнулись на груды золота, с трудом переводя дыхание. Плюхнулись удачно все, кроме Ванюши.
– Ну, ё‑моё! Машка, опять ты за свое! – подпрыгнул он, – сколько можно иголками баловаться!
Он схватился за пострадавшее место, и отодрал от джинсов куклу с воткнутой в нее иголкой.
– Это что за… Миледит… вылитая Миледит, – ахнул Ваня, рассматривая куклу.
– Я не знаю, что в ней ценного, – подал голос магистр, – но царевна ее ревностно оберегала.
– Что это, Заглядушка? – ласково спросил дочь Андриан.
– Я ее у кардинала Мафиозини украла, – призналась девушка, – когда ты заболел, я сразу поняла что дело нечистое. А тут еще и Дагмар какая‑то странная стала, Черногорушка исчез… короче, подслушала я разговор Миледит с Мафиозини в твоем кабинете папа, подобралась к нему потайным ходом. Мафиозини на Миледит ругался, куколкой этой потрясал, грозил отправить эту стерву белокурую обратно как не справившуюся с заданием. Мне говорит только иголочкой в нужное место тыкнуть… Тут я не сдержалась, выскочила, вырвала из его рук куклу, а Миледит что‑то провыла, и я в дракона превратилась… ну, а дальше вы знаете.
– Царевна, да вы просто прелесть, – обрадовался Ванюша, – теперь суккубочка в наших руках!
Он выдернул из головы куклы иголку.
– Что ты делаешь? – всполошился Кощей, который был немного знаком с адской магией Вуду.
Поздно. По золотому склону покатился визжащий клубок, состоящий из рогов копыт и хвостов. Все шарахнулись в сторону, уступая дорогу. Вмазавшись в стену пещеры, клубок распался, явив взору друзей всклокоченную Миледит.
– Вот вы где у меня теперь! – сжала кулак белокурая красавица, и мощным магическим ударом отбросила чертей в сторону.
– Полковник, пощади! Не удержали! – взвыли черти, – кто‑то снял с нее блокиратор магии!
С этими словами взвод, состоящий из стандартной чертовой дюжины, с легким хлопком испарился. В воздухе завоняло серой.
– Даже если я с вами не справлюсь, – зловеще прошептала Миледит, посылая магический импульс куда то в сторону выхода из пещеры, – Зилантийская эскадра довершит дело. Сначала они расправятся с вами! Ну, что ж, приступим…
– Все назад!
Магистр превратился в изумрудно зеленого дракона с черным отливом. На правой скуле его виднелся рваный, розовый шрам. Он распахнул крылья, прикрывая царских особ и иже с ними. Магический удар Миледит заставил его пошатнуться, но не свалил.
– Одному тебе не справиться!
Из‑под крыльев вынырнули Кощей и Дагмар. В Миледит полетели заклятия.
– Ванька! Дурак! Изгоняй ее!
– Как? – Ванюша растерянно вертел куколку в руках.
Машка выдернула у него из‑за пояса книгу и начала лихорадочно листать.
– Z385, Z385, – лихорадочно бормотала она, – есть! Чтобы изгнать демона вызванного с помощью маги Вуду, надо вырвать иголку из его головы…
– Так я уже вырвал, – пожал плечами Ванюша.
– …и быстро, очень быстро, так как в этот момент с демона снимаются магические ограничения наложенные на него…
– Да скорее вы! – крикнула Дагмар.
Блокирую возросшую магическую мощь Миледит, они с Кощеем изнемогали, отдавая на борьбу последние магические силы.
– …надо воткнуть иглу кукле в сердце. Ваня, давай!
Ваня воткнул.
– Да не туда! – треснула Ванюшу некрономикой Мария, – в это место другое втыкают.
– О‑о‑о… милый, как хорошо… – Миледит внезапно прекратила борьбу, и начала в экстазе рвать на себе остатки одежды.
– А ты говоришь не туда, – обрадовался Ванюша.
– Сердце выше находится.
– Извиняй, не силен в анатомии, да и кукла маленькая, не мудрено промахнуться.
Машка вырвала куклу из его рук и завершила операцию по всем правилам. Ослепительная вспышка света заставила всех зажмуриться. Когда зрение вернулось к ним, на месте где только что стояла Миледит, осталось лишь горстка пепла.
– Ну, вот, демоны и самоликвидировались, – жизнерадостно сказал Ваня.
Дракон вновь превратился в человека, Кощей с Дагмар обессилено плюхнулись на землю.
– Эй, кто там к Ванюше поближе, дайте ему по шее, – попросил Кощей.
– Пап, я уже дала…
– Что!!? – опять всполошились родители.
Семейный скандал разразиться не успел: в пещеру ввалились Максимка с Кирюшкой. Один тащил на горбу батю, другой Алькапончика, продолжавшего храпеть, распространяя вокруг себя ароматы переработанной сивухи.
– Слышь, мужики, их там много, – сказал Кирюшка, осторожно сгружая на пол отца.
– Мы всех не побьем, – добавил Максимка, бережно прислоняя к стене пещеры «навигационную карту».
Иван высунул нос наружу, озадаченно присвистнул. К нему присоединились остальные члены команды.
– Действительно…
Черную скалу со всех сторон обложили корабли. Они уже не стеснялись. На мачтах развевались Зилантийские стяги. Переполненные шлюпки гребли к скале. Воины выпрыгивали на берег, и начинали карабкаться к пещере, выдергивая на ходу мечи.
– Слышь Кощик, намагичь чего‑нибудь такое, энтакое, – попросил Иван.
– Облизнешься. Из нас всю магию высосало, – огрызнулся Кощей, – спасибо тебе, зятек.
Черногор начал засучивать рукава, подвязывать длинные полы царского платья за пояс. Рядом встали Кирюшка с Максимкой.
– Эх, меч бы мне, – скрипнул зубами Андриан, подхватил с пола гирю, крутанул ее на цепи.
Кощей оценил взглядом наступающее войско, покачал головой.
– Не, не отобьемся.
– Ваня, давай срочно какой‑нибудь гениальный план, – потребовал внезапно Дагмар.
– А что Ваня? Чуть что, так сразу Ваня! Ваня туда, Ваня сюда. Ваня не железный, Ваня один.
– Ванька, думай гад! – рявкнул Кощей.
– Ванечка, – ласково сказала Дагмар, – мы за тебя Машку отдадим, ты только придумай что‑нибудь сволочь!
−Что б вы без меня делали, – ухмыльнулся Ванюша, выдернул из безразмерного мешочка на груди перышко и бросил его на землю. – Трясись передо мной как лист перед травой, воробей серый!
– Ванечка, встань, а не трясись, – простонала Мария.
Очередная вспышка света явила им трясущегося ханурика с явным похмельным синдромом в глазах, руках, и… короче во всем теле. Ханурик в атласной рубахе, черных шелковых штанах, и яловых сапогах повел красным носом.
– Че надо, хозяин? Давай по бырому, а то плохо мне, плохо.
– Войско сюда собирай, а то всем сейчас еще хуже будет! – сердито рявкнул на него Иван.
– Ты чё, дурак? Я те чё, джинн что ли? У меня кроме мордобоя никаких чудес нет.
– Да? – обрадовался Ванюша, – ну, тогда отметель вот этих придурков, – ткнул ему за спину Иван.
Зилантийцы были уже близко.
– А похмелиться дашь?
– Да на их кораблях рому завались! На каждом бочек по десять, не меньше!
Ханурик рывком развернулся.
– Ну, чё, мужики, стиль пьяного мастера не видели? Сейчас покажу!
И началась потеха. Все вдохнули с облегчением. Старушки‑веселушки и на этот раз не подвели.

Эпилог

Мерно цокали копыта. Два всадника ехали по лесной дороге, ведя оживленную беседу.
– Так, Машка, давай пройдемся еще раз от и до. На Черной Скале Кощей был?
– Был. Как сейчас помню, рядом стоял.
– Когда Зилантийских наемников повязали и в тюрьму отправляли, был?
– Был. Ваня, ты еще с «Умного Тролля» начни вспоминать! Он и когда Черногор на Загляде женился был.
– Точно был?
– Да вы же рядом сидели! Он тебе еще по шее надавать грозился.
– Да? За что?
– Совсем память отшибло! Пить меньше надо!
– Да мы по чуть‑чуть.
– Надо же вспомнил!
– Ну, посидели немного…
– Угу, совсем немного… семь дней.
– Надо же, как быстро время летит.
– Ты мне скажи, лучше, гад, где вы все это время ошивались?
– Да ты что, Машенька, три дня как положено на свадьбу.
– Ну, три дня на свадьбе я вас изредка видела. То за столом, то под столом, а где еще четыре дня шлялись?
– Да ты что, Машенька, а похмелиться, а в себя прийти?
– Что? Четыре дня? Незнамо где?
– Как это незнамо? Отчет Владемиру отдавали два дня, помню, потом с Владеславом пи… перед ним отчитывались.
– В ресторации «Королевская жизнь»?
– С чего ты взяла?
– С того, что мы там Черногора нашли.
– А чего вы его искали?
– Так вы ж его сволочи с супружеского ложа за ноги стащили.
– Да?
– Да!
– Ну… значит того требовали государственные дела. Он ить, теперь политический деятель, должон быть в курсе всех царских пья… заседаний быть.
−А супружеский долг кто за него исполнять бцдет?
– А что, мы его не исполняли?
– Нет.
– Странно, помню на четвертый день собирались, ну точно помню, бабы какие‑то были… ой, что‑то не то сказал.
– То, Ванюша, то. Это мы с Заглядой за вами пришли.
– Ну, так я ж и говорю, значит супружеский долг был исполнен. Жена нашла своего мужа. Слушай, Машк, да ну его этот супружеский долг, я понимаю, что без Кощея свадьбу нельзя играть, но…
– Что но?
– Давай еще раз попробуем.
– Что попробуем? Мы вчера пробовали, позавчера пробовали. Я ж тебе говорю: пояс верности на мне, пояс верности!
– Я помню. А может… кстати, я вчера у гномов новую партию отмычек заказал.
– Ваня, папа с мамой это тебе не халам‑балам. Один бессмертный, другая шемаханская царица. Они же маги! Ты сколько уже отмычек сломал?
– Вообще‑то два мешка было, этот последний, – Ванюша с тоской посмотрел на притороченный к седлу мешок.
– Все Ваня, раз ничего не получается, значит, я девица верная, и до свадьбы ни‑ни!

* * *

– Значит хочешь вумным, как Иванушка стать? Ну, садись милок сюды. Так, ручки привяжем.
– Это зачем? – запаниковал Кощей.
– Чтоб не дергался, а то экскримент не так пойдет.
– Какой экскримент? Так у тебя что, методика не отработана? – начал впадать в панику бессмертный злодей.
– Молчи. Ваня молчал, и получил свое. Ну‑с, начнем.
Яга подняла топор и тюкнула обухом по темечку пациента. Кощей замолчал, оплыв на кресле.
– Эх, не с того конца начала, – расстроилась ведьма, – Ванюшу, я, кажется, молниями поначалу пользовала. Зато дергаться перестал. Продолжим…

Конец